Добре, що наші імунні клітини не вірять брехні з соціальних мереж! Хто більше джинів має, той краще дітям допомагає – графічний роман та комікс від освітньої платформи Академії української преси (https://medialiteracy.org.ua/abetka/) до Глобального тижня медіа та інформаційної грамотності.

Презентація продуктів відбудеться 21 жовтня о 15:00 у прямому ефірі на сторінці Академії української преси у Facebook

А тепер детальніше про них:

✅ Як імунні клітини вірус долали: графічний роман (сценарій М. Каліберда; художник Н. Пендюр) є першим виданням в Україні, який у художній формі показує, як формується імунітету після вакцинації, розвиває навички критичної оцінки медіаповідомлень, розуміння власної ролі в запобіганні інфодемії та відповідальне ставлення до поширення «вірусної» інформації.

✅ Щепле-що? Чомучки в пошуках відповідей про щеплення (сценарій М. Каліберда; художник І. Костюніна) розповідає про сміливі пошуки героя та героїні достовірної інформації про вакцини та вакцинацію, у яких їм допомагає чарівний джин. Герої зустрічаються з різними людьми, аналізують та критично оцінюють отриману інформацію та розбираються в питанні вакцинації.

Модераторка заходу: Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм Академії української преси.

Учасники: Руслан Шаламов, кандидат біологічних наук, заслужений вчитель України. Автор підручників, посібників з біології для учнів закладів загальної середньої освіти

Микита Каліберда, головний редактор видавництва «Соняшник», автор підручників з біології для учнівства.

Виготовлення продуктів, освітньої платформи та проведення цієї презентації стало можливим завдяки підтримці Медійна програма В Україні.

11-13 2021 року пройшов авторський онлайн-тренінг «Digital trainer: антитіла до інфодемії». Організувала захід Академія української преси за підтримки Фонду Фрідріха Науманна за Свободу. 

Тренерами заходу були Тетяна Іванова, медіаексперта, докторка педагогічних наук, професорка, медіа та бізнестренерка, авторка численних підручників, посібників,  монографій, методичних рекомендацій з проблем формування  медіаграмотності та освіти дорослих, Олександр Гороховський, медіа-тренер, керівник фактчек-проекту «БезБрехні» та Андрій Юричко, медіатренер, кандидат філологічних наук, викладач КНУ ім. Тараса Шевченка. 

Протягом трьох днів учасники доводили актуальність медіаграмотності в епоху глибинних маніпуляцій та діпфейків; розбиралися у функціонуванні медіа у сучасному інформаційному середовищі, у сутності та природі маніпуляцій; як маніпулюють емоціями споживача й тощо. 

Валерій Іванов зауважив: «Зараз особливої ваги набувають вміння розрізнити адекватне відбиття дійсності від фейків. Це потрібно для адекватної реакції на зміни, що відбуваються у кризовий час пандемії».

Тетяна Іванова поділилася думками: «Змінюються часи. Змінюється інформаційний простір. З пандемією рука об руку йде інфодемія. Їм складають «веселу» ​​компанію антивакцинатори і «античіпаноїди», прихильники теорії змови і всебачущого Ока. Медіаграмотність виходить за рамки особистісної та професійної компетентності. Вона стає єдиною умовою виживання та адекватних комунікацій. Необхідні антитіла не тільки від Ковід-19. Антитіла вкрай важливі для наших мізків. Черговий тренінг проекту «Digital-тренінг: антитіла до інфодеміі» ще раз показав актуальність і злободенність обговорюваних питань. Тим більше, що аудиторія тренінгу – професорсько-викладацький склад Херсонської академії післядипломної освіти».

Gefördert durсh die Bundesrepublik Deutschland

За підтримки Федеративної Республіки Німеччина

 

ПОСКОЛЬКУ ОПИСАНИЯ ЛЕГЧЕ ПОРОЖДАЮТСЯ, ЧЕМ САМА РЕАЛЬНОСТЬ

Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.kz

Мы не различаем в своей голове, откуда мы получили информацию о том или ином объекте. Это порождает возможность “обмана”, когда физические свидетельства могут подменяться информационными и виртуальными. Большая часть наших знаний в голове не из реального опыта, а из чужих трансляций. Но мы об этом особо не задумываемся.

Слухи и анекдоты, фейки и конспирология являются представителями альтернативного взгляда на мир. Причем исходная распространенность этого взгляда не так важна, мы просто начинаем обращать на него внимание в силу проявления первых признаков его распространенности. Оказалось, что мир состоит из того, что нам о нем рассказали. И чем “громче” голос рассказчика, тем больше сторонников имеет его картина мира. При этом сама действительность становится уже вторичной. Информационный и виртуальный инструментарий “работают” с мозгами лучше, побеждая индивида.

Фейки характеризует еще один параметр, проявляющийся в случае сознательного искажения – скрытая агрессивность по отношению к имеющейся картине мира. В противном случае нет смысла в интенсивной пропаганде. Под маской информирования скрывается попытка разрушить картину мира того человека или социальной общности, на которую они направлены. Вот истинная цель такого фейка. Если он создается внутри страны, то это результат раскола. Если приходит из-за рубежа, то это плохие отношения с соседями. Причем соседи могут быть не только в физическом пространстве. США и Китай – тоже соседи, только другого типа. Они близки по своим военным и экономическим возможностям, поэтому пристально смотрят друг за другом и постоянно вступают в конфликты гибридного типа.

Картина мира зависит и от возраста: молодежи интересно одно, старшему поколению – другое. Молодежь более чувствительна к окружающему, старшее поколение видит его через старые формы видения, при этом у каждого поколения свои раздражающие факторы. И в кризисных ситуациях, а выборы, например, это всегда кризисная ситуация терпение кончается и у тех, и других.

Мы живем в системе столкновения нарративов и картин мира, в рамках чего молодое поколение порождает свое собственное видение. Она вырастает в других координатах этого мира, которые могут вступать в противоречие с теми, которые закладываются государством.

Молодежь всегда более радикальна в своих взглядах. В шестидесятые годы Париж, Прагу и Пекин сотрясали молодежные протесты. Та же Прага-68 существенным образом повлияла и на сознание советских людей.

Молодежь имеет впереди больше времени, чем старшее поколение, но терпеть несправедливость не хочет. Политолог К. Калачев заявил, например, что данные опроса показывают: «по мнению значительной части нашей молодежи срок эксплуатации президента подошел к концу, срок годности истек». Или: «Сейчас идет активно идет борьба модерна и архаики, нового и старого. Молодежи хочется расширения пространства свободы, хочется другой атмосферы вокруг себя, хочется открытости, хочется плюрализма. Молодежь живет другими ценностями, для многих из них Владимир Путин — человек из другой эпохи, президент устарел. И что он им может предложить? У молодых запрос на новое, а им предлагают законсервировать все старое. У них запрос на свободу самовыражения, свободные выборы, а им предлагается в лучшем случае управляемая демократия, а на самом деле — электоральный авторитаризм»” [1].

Екатерина Шульман напоминает: “до 2017 года категория граждан «18-24» справедливо считалась наиболее лояльной, их называли «путинским поколением»». «Считалось, что они патриотично настроены, никакой другой власти кроме нынешней они не видели, и ею в целом довольны, полагая, что их жизнь лучше, чем была у их родителей, а дальше будет еще лучше. Все стало меняться с 2017 году: видимым знаком изменений стали молодежные протесты, организованные Алексеем Навальным после выхода фильма «Он вам не Димон». Но на самом деле эти события совпали с эрозией крымского консенсуса. Как и во всех остальных социологически измеряемых тенденциях, речь идет не о том, что молодежь пошла какая-то другая, а о том, что происходят процессы во всем обществе, но на молодых они виднее. Точно так же с одобрения президента — уровень одобрения стал снижаться после пика 2014–2016 годов, после 2018 года это снижение приобрело неостановимую динамику” (там же).

То есть внутри общества всегда существует “мотор” изменений, стимулируемый молодежью. И именно она легче других готова на протесты и на эмиграцию. С возрастом радикализм молодежи выветривается, но в определенные возрастные периоды она “опасна” для государства.

В каждом государстве есть свои “горячие” точки, которые могут порождать проблемы. Как правило, страны-конкуренты пытаются вбить клин между разными социальными группами своего противника. Они пытаются внести сумятицу, используя для этого нечистые  методы, поскольку важен результат. Например, начинают цитировать несуществующего ученого. Это сделали Китай и Россия, поскольку этот фиктивный персонаж нападает на США, делая их главным виновником всего [2- 3].

И это тоже пропаганда: “Как считает автор разбора «истории господина Уилсона» на портале Swiss Info, появление ученого в медиапространстве — пропагандистский проект. «Пропагандистам всегда ведь легче создавать свой собственный «нарратив» в ситуации наличия «обоснованных сомнений». Выглядит как типичное «активное мероприятие», — пишет он, «не договаривая», что в период новой холодной войны за активные мероприятия все больше упрекают как раз Россию и Китай” [4].

Соцсети начинают бороться за “чистоту” своей информации. Фейсбук, например, удаляет сотни аккаунтов, ведущих пропаганду антивакцинации, идущую от России [5]. Эти аккаунты направлены на Индию, Латинскую Америку и США. И это снова разрушение “единства” страны, поскольку в ней возникают враждующие между собой группы.

Как видим, приметой нашего времени стало то, что можно назвать вакцинными войнами. Оказалось, что вакцины – это не только финансы, но и политика, помимо лечения. Например, вот информация о жителях Нарвы в Эстонии: “На вопрос, почему жители Нарвы отдают предпочтение не европейской вакцине, врач отмечает, что регион живет в российском инфопространстве. ”Наши жители чаще всего получают информацию из российских СМИ. Вы же сами понимаете, что по российскому телевидению не всегда правдиво говорят о других вакцинах. Это понятно, идет конкуренция. Они рассказывают об изъянах, побочных эффектах, а это влияет на умы людей. Возможно, недостаточно информации о вакцинах Pfizer-BioNTech”, — считает она. По ее словам, семейные врачи Нарвы каждый день сталкиваются с ситуацией, когда пациенты рассказывают о плохом влиянии европейских вакцин. ”Они говорят такие ужасы, которых никогда не было. А пожилого человека уже сложно переубедить”” ([6], см. также [7]).

Кстати, физический мир все время теряет свое доминирующее положение, а миры виртуальный и информационный только набирают. Современные люди более зависимы от экрана, а не от окна в реальность.

Сегодня управление информацией стало управлением вниманием. И здесь виртуальное пространство (фильмы и сериалы, литература и искусство) всегда было сильнее информационного, поскольку для него главным является зрелищность, а не достоверность.

Мы все стали жить в более свободном информационном пространстве, что связано не столько с любовью к демократии правительств, а развитию технологий, что привело к созданию все менее контролируемых со стороны государства информационных потоков. Соцмедиа порождают дешевый и быстро распространяющийся продукт. Этого нельзя сказать о кино и телесериалах, где одного создателя мало, требуется большое финансирование. А государства любят финансировать фильмы, которые они именуют патриотическими. В них хвалят государство, а врагов уничтожают или высмеивают.

Пропаганда уменьшает количество объектов, но увеличивает  их эмоциональность. Пропаганда работает с ограниченным количеством таких объектов, насыщая их положительными эмоциями, даже такими, которые в обыденной жизни не встречаются. Не просто “родина”, а “родина – мать”, что намного сильнее по эмоциональному воздействию, поскольку официальный объект попал в “домашнюю” рамку, самую понятную и самую родную.

Большие уроки пропаганды дали тоталитарные государства, именно они научились превращать официальное в близкое и домашнее. Это им удавалось, поскольку они стали не только информационными монополистами, они и их модель мира стали главными в образовании, литературе и искусстве. Так одна модель мира стала довлеть над всеми. Это характерно и для других стран, но только тоталитарные страны наказывают за “уход” в другую картину мира арестом или даже смертью.

С. Свечникова пишет: “Тоталитарная пропаганда, очевидно, имеет ряд специфических особенностей. Тоталитарное государство с его мощной идеологией, однопартийной системой во главе с харизматическим вождем и активно действующим репрессивным аппаратом создает чрезвычайно благоприятные условия для пропагандистского воздействия. Прежде всего, это связано с возможностями для транслирования информации. Характерной особенностью тоталитарной пропаганды является обладание режимом монополией на средства массовой информации. Государство и партия получают полный контроль над источниками информации, то есть небывалые возможности для безальтернативного транслирования своих ценностей. Поэтому понятие «железного занавеса» в информационном аспекте так или иначе можно отнести ко всем тоталитарным государствам. Хотя подобная ситуация была возможна прежде всего в I половине-середине ХХ в., когда средства массовой информации лишь начали свое развитие. Собственно массовым средством информации могла считаться лишь пресса, которую тоталитарные режимы подчинили своим целям. Радио, кино и телевидение как средство информирования масс только начали развиваться, и тоталитарные государства, оценив их как перспективные каналы распространения пропагандистской информации, не зависящие от уровня образованности людей (а иногда и от их желания получать информацию – вспомним знаменитые нацистские радиоприемники VE 301, не имевшие возможности переключения радиостанции, или не менее знаменитые советские, не имевшие еще и кнопки выключения), сразу же поставили под свой полный контроль. Именно из-за необходимости контролировать поступающую населению информацию нынешний Китай, пусть уже и переживший трансформацию от тоталитарного к авторитарному режиму (как и СССР после смерти Сталина) пытается сохранять контроль над социальными сетями и в целом над распространением информации в сети интернет. Собственно говоря, именно контроль над информацией и каналами ее распространения позволяет тоталитарной пропаганде быть тотальной” [8].

И еще: “В итоге, поступление пропагандистской информации не зависит только от СМИ и погруженности индивида в новостной фон, она вдалбливается в человека в ходе его ежедневной обыденной жизни. Причем в рамках данного канала получения информации индивид выступает не только как пассивный субъект, впитывающий информацию, но очень часто и как активный элемент пропагандистской деятельности, присутствуя в профсоюзном или партийном собрании, массовом митинге; распевая партийный гимн или проходя по площади со знаменем, выступая на конкурсе художественной самодеятельности или участвуя в спортивном состязании. Высокая степень эффективности подобной пропаганды доказана, прежде всего, молодежными организациями, сумевшими воспитать новое идейное поколение в рамках практически всех тоталитарных систем (спорить можно только об Италии, но она всегда была примером наиболее мягкого тоталитарного режима). В итоге, именно в тоталитарном государстве благодаря вышеперечисленным особенностям была возможна подобная результативная пропагандистская деятельность, направленная на формирование и эволюцию в нужном направлении как сознания индивидов, так и их поведенческой деятельности, в том числе ее мотивации. Только в тоталитарном обществе свободных от воздействия пропаганды групп практически не остается” (там же).

Интересная фраза прозвучала в анализе попытки Китая раскрутить утечку ковида из американского Форта Детрик вместо версии об источнике в лаборатории в Ухане: “Речь идет не просто о рассказывании истории. Речь идет о создании истории” [9]. Точнее можно сказать о рассказывании другой, альтернативной истории.

Власть и пропаганда нацелены на борьбу с альтернативными информационными потоками, в результате чего и возникает монопольное инфопространство. Сегодня Россия серьезно борется с неофициальными информационными и виртуальными потоками с помощью всей мощи судебной системы. Государство отрицательно относиться ко всему тому, что не может контролировать.

Под этот каток попало множество журналистов и медийных организаций. Вот недавние журналистские проблемы [10 – 16]. Но все это истории, где доказательства нашли в далеком прошлом. Например, по Дождю это давняя история вот РТ 2019 года [17]. А вот история из 2018 [18]. То есть раздражение власти копилось давно. Все это вызывает споры и протесты [19 – 24] и называют абсурдом, который надо остановить [25].

В более мягкой форме, поскольку это не противостояние с властью, такая проблема существует и на западе, где речь идет о процессе нанесения вреда обществу, но не государству: “Как мы можем сохранить в основе интернета свободу слова и при этом сделать так, чтобы распространяемый контент не причинял непоправимый вред нашей демократии, нашему обществу и нашему физическому и душевному благополучию? Поскольку мы живём в век информации, основная валюта, от которой все мы зависим, — информация — больше не считается в полной мере надёжной, а порой она может быть просто опасной. Отчасти это благодаря стремительному росту обмена в соцсетях, который позволяет нам пролистывать ленту, где ложь и правда стоят бок о бок, без единого привычного признака надёжности. Наш язык в этой теме ужасно запутан. Люди одержимы этой фразой «фейковые новости», несмотря на то, что она абсолютно бесполезная и обозначает несколько понятий, которые на самом деле сильно различаются: ложь, слухи, «утки», заговоры, пропаганда. И я бы хотела, чтобы мы перестали использовать фразу, которую применяют политики по всему миру, от левых до правых, в качестве оружия против свободной и независимой прессы” [26].

Сегодня мы получили бесконечные с точки зрения возможностей индивидуального разума информационные и виртуальные потоки, поэтому призывы для индивидуального потребителя определять фейки неразумны. Он просто не в состоянии этого делать, хотя именно он является тем, благодаря чему они живут, так как его работа в их распространении основная. Фейк доходит до него в единичном виде, а после становится массовым.

Все это пытаются решить: “Чтобы понять современную информационную экосистему, мы должны понять три элемента: разные типы контента, создаваемые и распределяемые, мотивации тех, кто создает этот контент, способы, которыми этот контент распространяется. Все это значимо. Как Д. Бойд подчеркнула, мы находимся в войне. Информационной войне. Мы несомненно должны волноваться о людях, включая журналистов, невольно распространяющих дезинформацию, но еще более опасны систематические кампании по дезинформации” [27].

Сама Д. Бойд пишет: “манипулирование медиа ради прибыли, идеологии и под. развивается во времени. Стратегии хакеров, обманщиков и ненавистников стали более сложными.  Сейчас многие заняты подрывом системы институционных посредников. Они ведут войну с медиа и медиа не знают, что сделать, кроме того, как сообщать об этом. Мы построили информационную экосистему, в которой информация пролетает сквозь соцсети (как технические, так и личностные). Люди пытаются смотреть в сторону архитекторов технических сетей, чтобы решить проблему. Я уверена, что эти компании могут сделать многое, чтобы обуздать некоторые из групп, которые капитализирует на том, что происходит, чтобы получить финансовую выгоду. Но войны за идеологию и внимание должны быть более умелыми. На кону не просто фейковые новости, а возрастающие возможности тех, кто стремится к изоляционистскому и движимому ненавистью трайбализму, который давно существует вокруг. Они развиваются с информационным ландшафтом, становясь все более изощренными в имеющихся средствах для достижения силы, статуса и внимания. И те, кто ищут прогрессивной и инклюзивной повестки дня, ищут борьбы с трайбализмом для формирования лучшего союза, они не успевают” [28].

И она же: “Те, кто создают имиджи по примеру мемов, быстро поняли, что они могут распространять их как лесной пожар, благодаря новым типам социальных медиа, как и старые средства вроде блогинга. Люди начинают создавать мемы для удовольствия. Но для группы тинейджеров-хакеров возник новый вид деятельности. Вместо того, чтобы прорываться в инфраструктуру безопасности, они хотят атаковать возникающую экономику внимания. Они хотят продемонстрировать, что могут манипулировать медийным нарративом, просто чтобы показать, что они это могут. Это происходило в то время, когда сайты соцмедиа бурно росли, YouTube и блоги конкурировали с мейнстримными медиа, а эксперты проталкивали идею, что каждый может контролировать нарратив, сам став собственным медиа-каналом” [29].

 Ситуация усугубляется, когда в такие войны вступают другие страны, разрабатывающие и продвигающие точку зрения против данного государства. Так, например, работает Китай против своих вероятных противников [30].

Мир получил в свои руки дешевое и одновременно не столь заметное оружие. Информация становится опасной не сразу, а на последующих этапах, когда ее уже невозможно остановить, а в начале она сливается с информационным фоном. Она обнаруживается и понимается как опасность лишь после своего широкого распространения.

И здесь особую опасность имеют не просто нарративы, а метанарративы, объединяющие под своей “шапкой” несколько нарративов. Такая сложная конструкция сильнее любого индивидуального ума.

Метанарратив носит онтологический характер. Просто нарратив – это обычное семантическое описание, которое опирается на тот или иной метанарратив. Статья Путина об Украине – это пример метанарратива, создающая карту истории, соответствующую представлениям российской власти. Украина не хочет принимать этот метанарратив, это видение истории, в рамках которого у Украины нет своего самостоятельного пути.

Каждая страна пытается защитить свой метанарратив, выдвинув его на ведущие позиции. Украина доказывает, что Россия является более поздним образованием, чем Киевская Русь. Путин пытается защититься от такого подхода, акцентируя в своем метанарративе единство трех славянских народов, тем самым занижая самостоятельность Украины.

Информация в виде нарратива имеет более сильное воздействие, поскольку строит свой собственный мир. В мире всегда будет место не только подвигу, но и нарративу, поскольку и тот, и другой трансформируют будущее.

Литература:

1. «Срок эксплуатации президента подошел к концу» https://www.znak.com/2021-02-04/uroven_odobreniya_deyatelnosti_putina_sredi_molodezhi_za_dva_goda_ruhnul_na_36
2. Davidson H. Chinese media in fake news claims over Swiss scientist critical of US https://www.theguardian.com/world/2021/aug/11/chinese-media-fake-news-claims-swiss-scientist-wilson-edwards-critical-of-us
3. Tewari S. China: Swiss embassy urges media to remove scientist fake news https://www.bbc.com/news/world-asia-china-58168588
4. СМИ России и Китая уличили в цитировании вымышленного швейцарского ученого https://www.rosbalt.ru/world/2021/08/11/1915659.html
5. Carmichael F. a.o. Facebook removes anti-vax influencer campaign https://www.bbc.com/news/blogs-trending-58167339
6. Бесчастный В. и др. “Рассказывают ужасные истории”. Почему жители Эстонии отказываются от европейской вакцины в пользу российского “Спутника” https://rus.delfi.ee/daily/estonia/rasskazyvayut-uzhasnye-istorii-pochemu-zhiteli-estonii-otkazyvayutsya-ot-evropejskoj-vakciny-v-polzu-rossijskogo-sputnika?id=92509799
7. Как российская вакцина ”Спутник V” попала в Аргентину? Выявлены некоторые странности https://rus.delfi.ee/daily/russia/kak-rossijskaya-vakcina-sputnik-v-popala-v-argentinu-vyyavleny-nekotorye-strannosti?id=92489791
8. Свечникова С.В. Тоталитаризм и пропаганда // Ученые записки Орловского государственного университета – 2018.- №1 (78)
9. Wuhan lab leak theory: How Fort Detrick became a centre for Chinese conspiracies https://www.bbc.com/news/world-us-canada-58273322
10. Телеканал “Дождь” и “Важные истории” признаны СМИ-иноагентами https://www.bbc.com/russian/news-58285668
11. «Настоящие иноагенты — не медиа». Независимые СМИ солидарны с «Дождем» и «Важными историями» https://tayga.info/170774
12. Абитуриенты и студенты журфаков о давлении на независимые СМИ: «До тебя самого тоже очередь дойдет» https://tayga.info/170292
13. В Кремле прокомментировали признание телеканала «Дождь» иноагентом https://lenta.ru/news/2021/08/23/coglasovanie/
14. Леонид Гозман. За что «Дождь» объявили иностранным агентом — мое тайное знание подлинных причин https://www.rosbalt.ru/posts/2021/08/20/1917281.html
15. «За чтение стихов под эгидой Политеха»: «Дождь» опроверг обвинение в иностранном финансировании https://www.rfi.fr/ru/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F/20210822-%D0%B7%D0%B0-%D1%87%D1%82%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B2-%D0%BF%D0%BE%D0%B4-%D1%8D%D0%B3%D0%B8%D0%B4%D0%BE%D0%B9-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B5%D1%85%D0%B0-%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%B4%D1%8C-%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B3-%D0%BE%D0%B1%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%B2-%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%BC-%D1%84%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B8
16. Источник рассказал о зарубежном финансировании “Дождя” https://ria.ru/20210820/dozhd-1746637937.html
17. Дорогая редакция: кто содержит убыточный телеканал «Дождь» https://russian.rt.com/russia/article/663045-telekanal-dozhd-finansirovanie-evrosoyuz
18. Литвинова М. «Пытаются влиять на внутреннюю политику»: ЕС готов выделить почти €6 млн на проекты по «развитию демократии» в России https://russian.rt.com/world/article/584187-evrokomissiya-granty-rossiya-vliyaniye
19. Главред «Дождя» отреагировал на признание телеканала иностранным агентом https://lenta.ru/news/2021/08/20/glavred/
20. В Госдуме прокомментировали признание «Дождя» иностранным агентом https://lenta.ru/news/2021/08/20/pisk/
21. Синдеева прокомментировала признание «Дождя» иностранным агентом https://lenta.ru/news/2021/08/20/sindeeva/
22. Баканов К. Главный редактор “Дождя” заявил, что телеканал не является иностранным агентом и продолжит работу https://sobesednik.ru/politika/20210820-glavnyi-redaktor-dozdya-zayavil-cto-te
23. Жуков Е. В Москве задерживают журналистов, выступающих в поддержку “Дождя” и “Важных историй” https://www.dw.com/ru/v-moskve-zaderzhivajut-zhurnalistov-vyshedshih-na-odinochnye-pikety/a-58945659
24. Журналисты вышли на Лубянку в знак протеста против внесения новых СМИ в реестр «иноагентов» https://www.rfi.fr/ru/%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F/20210821-%D0%B6%D1%83%D1%80%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%81%D1%82%D1%8B-%D0%B2%D1%8B%D1%88%D0%BB%D0%B8-%D0%BD%D0%B0-%D0%BB%D1%83%D0%B1%D1%8F%D0%BD%D0%BA%D1%83-%D0%B2-%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D0%BA-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2-%D0%B2%D0%BD%D0%B5%D1%81%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D1%85-%D1%81%D0%BC%D0%B8-%D0%B2-%D1%80%D0%B5%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%80-%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%B0%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%B2
25. Остановить абсурд! Почему Закон об иностранных агентах следует немедленно отменить https://newizv.ru/article/general/24-08-2021/ostanovit-absurd-pochemu-zakon-ob-inostrannyh-agentah-sleduet-nemedlenno-otmenit
26. Wardle C. How you can helpd transform the internet into a place of trust https://www.ted.com/talks/claire_wardle_how_you_can_help_transform_the_internet_into_a_place_of_trust/transcript
27. Wardle C. Fake news. It’s complicated https://medium.com/1st-draft/fake-news-its-complicated-d0f773766c79
28. Boyd D. The information war has begun http://www.zephoria.org/thoughts/archives/2017/01/27/the-information-war-has-begun.html
29. Boyd D. Hacking the Attention Economy https://points.datasociety.net/hacking-the-attention-economy-9fa1daca7a37#.s46f7p4qt
30. Кармайкл Ф. Сетевые фейки и китайская пропаганда https://www.bbc.com/russian/features-58102278

«VIII AUP global medialitacy fest: діджиталізація та гейміфікація» — ЦЕ ОФЛАЙНОВА ПОДІЯ ОСЕНІ 2021!

У цьому повідомленні вражаюча інформація, яка на днях перевернула наш онлайновий світ! Впевнені, ви здогадалися про що мова? ТАК! Ми повертаємося в офлайн, щоб розказати, обговорити, знайти нові можливості у стихії дистанційної роботи та навчання. І робимо це феєрично у форматі  — міжнародної attractive та interactive конференції.

Назва конференції: «VIII AUP global medialitacy fest: діджиталізація та гейміфікація»

Дата: 25-26 листопада 2021 року.
Локація: Київ.

Організатори: Академія української преси спільно з Deutsche Welle Akademie, Internews Network та IREX у партнерстві з Міністерством освіти і науки України.

Три «кити» на яких базуватиметься захід:

• Геймифікація — покажемо новітні ігрові практики та механізми для подальшого застосування їх у вашій роботі;
• Діджиталізація — порівняємо теперішнє і майбутнє усіх сфер цифрової трансформації;
• Медіаграмотність — оцінимо теперішню значущість критично сприймати медіатексти, під час віртуальної симуляції дійсності протягом останніх двох років пандемічного життя.

 

Як вивести навчальний процес на новий рівень, використовуючи новітні можливості інтернету? Це одна з головних тем. Якщо вам потрібна відповідь — приходьте.

Реєстрація триває до 15 листопада за посиланням:  https://forms.gle/Qie68kM1kfqjcFsm8

Про програму: на учасників чекають інтернаціональні дискусії, вузькопрофільні воркшопи, інтерактивні каруселі, конкурс ідей, можливість представити свій досвід та перейняти іноземний. З вітальним словом виступить Посол Німеччини, представники Міністерства освіти і науки України, та керуючі особи наймасштабніших організацій України, які популяризують медіаграмотність.

І найцікавіше — ви самі маєте можливість під час заповнення анкети запропонувати та взяти участь у обговоренні важливих тем, які цікавлять учасників найбільше.

Конкурс ідей. Серед учасників конкурсу будуть обрані ідеї-переможці, які отримають грант на їх реалізацію (2 тис. доларів США на кожну ідею). У разі запрошення на конференцію необхідно підготувати презентацію для представлення ідеї на загал (до 5 хв). Учасники, гості та спікери конференції будуть голосувати за найкращі ідеї, таким чином будуть обрані переможці. Переможці після участі у конференції підготують заявку (опис програмної діяльності, бюджет) відповідно до правил реалізації мінігрантів. Не проґав цей шанс!

Учасниками можуть бути: представники усіх навчальних закладів, науковці, представники медіа, органів місцевого самоврядування та громадянського суспільства, експерти з медіаграмотності.

Умови участі: Проїзд, проживання, харчування покривають організатори. Відбір учасників здійснюється на конкурсній основі. Участь безкоштовна. Усіх учасників, які не мають сертифікату вакцинації, буде забезпечено можливістю зробити експрес-тест на COVID-19 на заході (за рахунок організаторів).

Потрібно вирішувати — або закриватися від викликів цифрового простору, або робити власну перемогу ближчою та реальною. Ми — одностайно за другий варіант. Підтримуєте?

Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia

Нам кажется, что мы живем в мире реальности. Но мы всегда видим ее всегда не напрямую, а через “очки” виртуальности, с помощью которой наше внимание останавливается на значимых характеристиках, а все несущественное уходит из поля нашего внимания, поэтому того, чего нет в нашей виртуальной картине нашего мира, мы просто не увидим.

Государство и общество максимально пользуются этим, чтобы скорректировать наше восприятие в нужную для них сторону. В прошлом это делалось с помощью песен, сказок, пословиц, мифов, религий. Причем сделать это удавалось без сегодняшних медиа, способных достучаться до каждого и одномоментно.

Сегодня активируют нужное в наших мозгах новости, фильмы и сериалы, литература. Соцмедиа довели до совершенства знание нашего сознания: кому и что нужно сказать, чтобы он поступил нужным способом. Наша голова получает информацию не только отобранную из миллиона позиций, но и оформленную с точки зрения той или иной интерпретации.

Пропаганда агрессивно защищает государство, а в своей активной фазе вообще становиться аналогом спецслужб. Одна виртуальность легко реагирует на другую, “играя” на том, что аудитория знает. Таким примером являются анекдоты, которые отражают четко виртуальные “отклонения” от пропаганды, например, “мудрость” Брежнева одновременно с потоком славословий с телеэкрана была высветлена во множестве анекдотов.

Сегодня анекдоты однотипно “бьют” по тому, что превозносит пропаганда. Можно привести такой пример современного анекдота с четкими ассоциациями: “Не откладывайте на завтра то, что можно сделать сегодня. Завтра это могут уже запретить”. То есть юмор может “уколоть” больнее, чем реальное обвинение.

Виртуальность более жива для любого, чем реальность, потому что виртуальность полностью соответствует чаяниям человека, чего нельзя сказать о реальности. Отсюда популярность сферы литературы, искусства, кино, а сегодня к ним добавились технозированные варианты типа видеоигр.

Известные исследования по влиянию Гарри Поттера на изменение модели мира как раз были связаны с тем, что эти навыки перенимаются в момент “погружения” в искусственный виртуальный мир. Человек ассоциирует себя с героями, оставаясь и потом с их представлениями о добре и зле.

У нас ограниченный объем возможностей, поэтому за место в нашей голове побеждает то, что будет “насильственно” повторяться в информационном и виртуальном пространствах. Повтор побеждает новизну. И на этом строится пропаганда, которая методично и многократно говорит об одном и том же, например, на телевизионных политических ток-шоу.

При этом мы не объективно следуем реальности, а ориентируемся на ее символическое отображение в нашем сознании. И там есть только то, что туда “положили”.

Власть – это те, кто умеют управлять нашим сознанием, даже вне нашего понимания этого. Кино, например, мы можем “оттолкнуть”, увидя в нем пропагандистский посыл, но определенная информация все равно отложится в нашей голове. Это как феномен опровержения, опасность которого исследователи видят в том, что оно одновременно расширяет аудитория тех, кто получает знание о выдвинутых обвинениях.

А. Колесников говорит: “В принципе все время все придумывается – это один из принципов существования этой власти. У нее выдуманные угрозы, которые она продает населению, чтобы держать население в некотором страхе и мобилизовывать его на разные ралли вокруг флага в поддержку Путина и режима, что получается все хуже и хуже. Потому что это внешнеполитическая повестка, она была интересна гражданам примерно до 2018 года, до пенсионной реформы, после этого она потеряла свое мобилизующее значение. Все знают, что мы великие, все нормально, Путин всех напугал, нас все боятся. Что дальше – с этим проблема. То, что касается выступления Лаврова, он эти все слова тоже, как и Путин, повторяет одно и то же, и одни и те же аргументы, которым можно найти массу контрагрументов” [1].

Мы, наверное, можем отсчитывать первую активизацию виртуальности уже со времен мезолита, который С. Шилин определял как “стадия развития, когда у человека появилось свободное время” [2]. Свободное время освобождает мозги для деятельности, которая не напрямую, а лишь косвенно может быть связана с физической реальностью.

Из мезолита к нам приходит часть наших сюжетов, с которыми мы живем и сегодня, например, такой: “Это сюжет изгнания из рая, где раем было сравнительно комфортное мезолитическое существование с большим количеством свободного времени, с появлением свободного искусства, серьёзных ритуалов, с весьма высокой культурой, сравнимой по уровню с культурой индейцев Хопи, Пуэбло, австралийских аборигенов, у которых даже была своя мифология…” (там же).

Это структурирование мира с помощью виртуальностей, в результате которого он становится более понятным и предсказуемым, поскольку в мире увеличивается число знакомых нам ситуаций, а число новых ситуаций падает.

Кстати, мезолит характеризуют как время, когда охота смогла стать дистантной из-за изобретения наконечников, лука и подобного инструментария. Кстати, интересен и такой факт: “к мезолитическому уровню потребления мяса европейское человечество вернулось только с появлением индустриального сельского хозяйства в конце XIX — начале XX века” (там же). Хотя исходя из более распространенных представлений именно неолитическая аграрная революция впервые создала запасы пищи.

Виртуальность защищает и нападает. Враги должны бояться нас, а мы их. И это создает порядок, который управляет нами по сегодняшний день. И сейчас, когда политики говорят о “красных линиях”, которые нельзя пересекать, это все равно разговор о врагах и с врагами.

Время неолита – это время больших миллионных поселений, когда к человечеству пришли “большие боги”, что позволило упорядочить поведение люди, поскольку боги были всезнающими и всевидящими, они могли наказать за неправильное поведение, так что лучше было их не гневить. Возникает нормировка поведения, что делает жизнь более понятной и предсказуемой.

Своя виртуальность объединяет коллектив в единое целое, что всегда сделает такую общность сильнее. Харари много писал о роли виртуальности в развитии человечества. В одной из своих интервью он еще говорит так: “Ключевой момент в том, что наши индивидуальные возможности ограниченны, но всего 15 человек, которые присоединятся к организации, будут гораздо сильнее 500 одиночек” [3].

Виртуальность всегда идеально соответствует поставленным перед ней задачам, поскольку она наименее зависима от физических ограничений. К примеру, чтобы напугать, мы можем придумать самое страшное животное, которого даже нет в природе. Государства и сегодня “раздувают” и свою силу, и силу своих врагов, что облегчает управление массовым сознанием.

Когда сталкиваются разные сообщества, роль виртуальности возрастает, поскольку она позволяет удерживать свою идентичность в противопоставлении с чужой.  Всегда это были идеология и религия, хотя сегодня это квази-идеология и квази-религия, поскольку современные общества не так строги к выполнения их виртуальных постулатов.

Харари говорит о религии: “Мы находим смысл в играх виртуальной реальности тысячи лет, мы просто называем это религией. Вы можете думать о религии как об игре в виртуальной реальности. Вы придумываете правила, которых реально нет; они только в вашей голове. Но вы верите в эти правила, и всю свою жизнь стараетесь им следовать. Если вы христианин, когда вы делаете, как надо, вы получаете баллы. Если вы грешите, вы теряете баллы. Если к тому времени, когда вы заканчиваете игру, когда вы умерли, вы получите достаточно баллов, вы перейдете на следующий уровень – вы попадаете в рай. Люди играли в эту виртуальную реальность тысячелетиями, это делало их относительно удовлетворенными и счастливыми в их жизнях. В 21 столетии у нас просто появились технологии по созданию более убедительных игр виртуальной реальности, чем те, в которые мы играли последние тысячелетия. У нас есть реальные технологии создания небес и адов. Не в наших головах, а используя биты и компьютерные интерфейсы” [4].

Сюда можно добавить, что это делают не только компьютеры, но и телесериалы, в сюжеты которых вечерами уходит человечество. Переживания, получаемые в них, ничем не отличимы от реальных, а погружения в эту инореальность может даже менять наши политические предпочтения, что показали исследования читателей Гарри Поттера во времена выборов Обамы и Трампа.  

И еще о роли виртуальности: “Поскольку наша сила зависит от коллективных вымыслов, мы не очень сильны в разграничении фикции и реальности. Для людей очень трудно узнать, что реально, а что фикция у них в мозгах, и это ведет к большому числу бедствий, войн и проблем. Лучшим способом узнать, является ли нечто реальным или фиктивным – это тест на страдание. Нация не может страдать, она не может чувствовать боли, она не может чувствовать страха, у нее нет сознания. Даже когда она проигрывает войну, солдат страдает, гражданские страдают, но нация не может страдать. Однотипно корпорация не может страдать, фунт стерлингов, теряющий свою цену, не страдает. Все эти вещи являются фикциями. Если люди будут держать в голове это различие, это поможет нам в том, как относиться друг к другу и другим животным. Не очень хорошо заставлять страдать реальные существа из-за фиктивных историй” [5].

Странно, но вся история человечества, как нам представляется, как раз и состоит из переживаний такого порядка, которые Харари не хочет признавать.

У него есть также интересная реинтерпретация современной войны от прошлой: “Сегодня мы имеем меньше насилия, чем когда-либо в истории. Людей больше умирает от переедания, чем от насилия, что является удивительным результатом. Мы не можем быть уверены наперед, но некоторые изменения делают этот тренд сильным. Во-первых, есть угроза ядерной войны, которая была, вероятно, главной причиной ухода от войны после 1945, и эта угроза присутствует. Во-вторых, существует изменение сущности экономики, которая переключилась от материальной экономики к экономике знаний. В прошлом основные экономические ресурсы были материальными типа пшеничных полей, шахт по добыче золота и рабов. Война имела смысл, поскольку можно было обогатиться, ведя ее против соседей. Сегодня основным экономическим активом является знание, и очень трудно захватить знание путем насилия. Большинство сегодняшних конфликтов в мире происходит на Ближнем Востоке, где основное богатство материально – это нефть и газ” (там же).

И последнее его замечание, касающееся больших сообществ людей: “Нам нужны некоторые фикции, чтобы иметь большие общества. Это правда. Но мы должны использовать их на службу нам, а не для того, чтобы быть порабощенными ими. Хорошей аналогией может быть игра в футбол. Правила игры выдуманы, они созданы людьми, нет ничего в природе, что определяет правила футбола. До тех пор, пока вы помните, что это просто правила, которые люди придумали, чтобы служить вашим целям, вы можете играть в эту игру. Если же вы вообще откажетесь от этих правил, считая их выдумкой, тогда вы не сможете играть в футбол” (там же).

Отсюда, вероятно, можно сделать вывод, что виртуальность, особенно такого рода, имеет четкие границы, где она выступает в обязательной роли, за пределами их ее обязательности нет. То есть мы привязываем правила виртуальности к границам. “Свой”/”чужой” распознаются по выполнению или невыполнению правил: от футбола до еды.

Усиливается своя виртуальность и идет борьба с чужой виртуальностью. И то, и другое делается очень активно. Пассивный и слабый гражданин не может этому противостоять. То, что можно за рубежом, запрещается внутри страны.

Нам очень сложно уклониться от той модели мира, которая настойчиво стучится в нашу голову отовсюду, начиная с детских лет. И школа тогда является главным генератором такой модели мира, которая хороша тем, что за нее тебя не накажут, а даже похвалят.

Правда, Юрчак считает, что есть возможность уклониться от навязываемой модели мира для взрослого человеку. Внешне он ей подчинен, а внутренне – нет. Для описания этого состояния он вводит  термин “вненаходимость”:

“Пространства же вненаходимости были важной составной частью другого, позднесоциалистического общества. Вообще принцип вненаходимости лежал в основе функционирования всей системы позднего социализма. В Советским Союзе не было никаких изолированных от государства, автономных свободных зон вроде кухонь. Это абсурд. Скорее была вненаходимость как принцип, согласно которому функционировала вся советская система. То есть не было автономных пространств свободы, которые якобы выпадали из советской системы. Зато была масса пространств вненаходимости, когда система вроде бы полностью воспроизводилась на уровне формы, но постоянно сдвигалась на уровне смысла, иногда до полной противоположности смыслу, заявленному в идеологических высказываниях” [6].

В результате, как казалось, советский мир носил в воображении граждан вечный характер. Юрчак пишет в своей книге: “Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение” об этом так: “В первые постсоветские годы многие бывшие советские граждане вспоминали свое недавнее ощущение доперестроечной жизни схожим образом. Тогда советская система казалась им вечной и неизменной, а быстрый ее обвал оказался для большинства неожиданностью. Вместе с тем многие вспоминали и другое примечательное ощущение тех лет: несмотря на полную неожиданность обвала системы, они, странным образом, оказались к этому событию готовы. В смешанных ощущениях тех лет проявился удивительный парадокс советской системы: хотя в советский период ее скорый конец представить было практически невозможно, когда это событие все же произошло, оно довольно быстро стало восприниматься как нечто вполне естественное и даже неизбежное”  [7].

Рухнула одна виртуальная система, но на ее место сразу пришла другая, поскольку без виртуальности мир становится менее понятным. Всегда есть та или иная религия или идеология, создающая свой собственный мир на базе того же физического пространства. Кстати, и воюют люди за свой виртуальный мир, на правильность которого покушаются враги. Раньше их называли врагами народа, сегодня – иноагентами.

Свою виртуальность, отличную в чем-то от других, имеют разные типы социальностей: один человек от другого, одна социальная группа от другой, и далее: одна нация и одна народность от других. Мы все понимаем и принимаем на уровне факта, но на уровне интерпретаций и мотиваций мы начинаем расходиться. По этой причине, например, телевизионные политические ток-шоу “бьются” за интерпретации фактов. Именно интерпретации определяют наше отношение к фактам.

Соцмедиа вышли вперед именно из-за того, что благодаря им индивидуальная интерпретация получила свой мощный канал распространения. Однако это одновременно стало причиной развития резкой поляризации в обществе [8 – 10].

Мир закрутился в синтезе виртуального и реального. Этот mix можно увидеть во многом:

– борьба за бренд коньяка и шампанского между Россией и Францией,

– постановку в Великобритании оперы об отравлении экс-сотрудника ФСБ А. Литвиненко [11],

– арест в Гонконге пятерых лиц за три детские книжки.

Последний случай интересен, поэтому остановимся на нем подробнее. Тем более он четко напоминает советское прошлое. Старший суперинтендант Ли увидел в серии из трех книг не только упрощение политических проблем для детей, но и попытку придать красоту незаконному поведению [12]. Овцы в книге – это как бы люди Гонконга, а волки – материковые китайцы. Книга нагнетает ненависть к юридической системе, поскольку 12 овец убьют за их оборонительную борьбу против волков. Овцы всегда очень чистые, волки – грязные. Отвечая на вопрос, будут ли теперь запрещены “1984” и “Ферма животных”, Ли сказал, что они отличны от детских, где нагнетается ненависть.

В результате издателей арестовали за подстрекательство к мятежу: “Правоохранители сообщили, что издаваемая обвиняемыми книга про волков и овец «разжигала ненависть к правительству города среди молодежи». По сюжету волки хотят захватить овечью деревню, чтобы съесть ее жителей, а те дают им отпор своими рогами. «Информации для детей, содержащаяся в книгах, меняет их мнение и развивает моральные нормы, направленные против общества», — заявил журналистам старший суперинтендант полиции Стив Ли.

Задержанные принадлежали к Союзу логопедов” [13].

Наш пока еще сложный мир пытаются такими способами резко упростить, чтобы и реальный или надуманный намек не мог проскочить в массовое сознание. Правда, для жителей эти намеки более понятны. Так в третьей книге “12 храбрецов овечьей деревни” группа овец пытается бежать на лодке, что вызывает в памяти попытку 12 гонконгцев, которые пытались бежать на Тайвань в лодке, но были задержаны береговой охраной и были отправлены в тюрьму [14].

Виртуальность интересна тем, что она может принимать любые формы. Например, в Британии сначала возникла пьеса, а уже потом и опера на тему отравления Литвиненко: “Надо заметить, что осенью 2019 года в лондонском театре OldVic состоялась премьера спектакля «Очень дорогой яд» (Very Expensive Poison) по одноименной книге журналиста газеты The Guardian Люка Хардинга. Произведение, адаптированное для театра британским драматургом Люси Преббл, также посвящено истории отравления Литвиненко. Но за два года пьеса нигде более поставлена не была. И предсказать, что счастливой окажется театральная судьба оперы сейчас тоже трудно. Но в любом случае общественный интерес к этой трагедии, расследование которой не закончилось наказанием виновных, ныне будет снова в топе новостей” ([15], см. также  [16]).

Власть получила дополнительную работу в виде зачистки библиотек из-за более жестких методов новых запретов. Однако книжный иллюстратор А. Бондаренко считает так: “Инструменты власти, какими бы изощренными они ни были в своей репрессивности, к счастью, работают только в том поле и на том уровне, на котором эта власть существует, только на уровне буквальном, на уровне животного страха. Ведя войны, сажая и убивая, власть больше всего боится обвинений в фашизме, а единственный ответ — «Кто так обзывается…» Язык искусства гораздо богаче, как и язык народа” [17].

Именно власть может использовать для управления страх и тревогу. Национальный индекс тревожностей дает такие результаты для россиян: “По значимости для граждан в начале 2021 года на первое место вышел страх перед действиями полиции и судов в связи с акциями протеста. Согласно выводам доклада, эту тему в соцсетях обсуждали в 7,7 раза активнее, чем в СМИ. На втором месте оказался страх перед «нашествием волков» (обсуждалась в 5,9 раза активнее), а на третьем — угроза «революции и потрясений» из-за ситуации вокруг Алексея Навального (в 3,7 раза)”  [18 – 20].

Новый мир, который строится, на самом деле покоится на старом инструментарии. Особенно на том, который имеет визуальную составляющую. Сам же инструментарий “играет” только с теми характеристиками, которые могут быть визуализированы в нашем сознании. Например, арест легко визуализировать, но научное открытие уже нет… Это связано с постепенным переходом мира от вербальной к визуальной цивилизации.

Литература:

1. Рыковцева Е. Пропаганда приспособила Лаврова https://www.svoboda.org/a/31350530.html
2. Переслегин С. За горизонтом кризиса https://zavtra.ru/blogs/za_gorizontom_krizisa
3. Ворона Т. «Учитесь быть гибкими и не бойтесь провалов». Интервью с Ювалем Харари о будущем человечества, украинском пути и навыках, которые помогут выжить https://mc.today/uchites-byt-gibkimi-i-ne-bojtes-provalov-intervyu-s-yuvalem-harari-o-budushhem-chelovechestva-ukrainskom-puti-i-navykah-kotorye-pomogut-vyzhit/
4. Religion = Virtual Reality (Yuval Noah Harari) https://www.reddit.com/r/exmormon/comments/b5c3il/religion_virtual_reality_yuval_noah_harari/
5. Anthony A. Yuval Noah Harari: ‘Homo sapiens as we know them will disappear in a century or so’ https://www.theguardian.com/culture/2017/mar/19/yuval-harari-sapiens-readers-questions-lucy-prebble-arianna-huffington-future-of-humanity
6. Юрчак А. «Российское общество не делится на большую „вату“ и маленькую „свободу“». Интервью https://gorky.media/intervyu/rossijskoe-obshhestvo-ne-delitsya-na-bolshuyu-vatu-i-malenkuyu-svobodu/
7. Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение. – М., 2014
8. Carothers T. a.o. How to understand global spread of political polarization https://carnegieendowment.org/2019/10/01/how-to-understand-global-spread-of-political-polarization-pub-79893
9. Vogels A. a.o. Americans and ‘Cancel Culture’: Where Some See Calls for Accountability, Others See Censorship, Punishment https://www.pewresearch.org/internet/2021/05/19/americans-and-cancel-culture-where-some-see-calls-for-accountability-others-see-censorship-punishment/
10. Mitchell A. a.o. How Americans Navigated the News in 2020: A Tumultuous Year in Review https://www.journalism.org/2021/02/22/how-americans-navigated-the-news-in-2020-a-tumultuous-year-in-review/
11. Полубояринова И. «Жизнь и смерть Александра Литвиненко»: в Великобритании поставили оперу об отравлении экс-сотрудника ФСБ https://mbk-news.appspot.com/korotko/zhizn-i-smert-aleksandra-litvinenko-v-velikobritanii-postavili-operu-ob-otravlenii-eks-sotrudnika-fsb/
12. Chau C. Hong Kong national security police explain why children’s picture books about sheep are seditious https://hongkongfp.com/2021/07/22/hong-kong-national-security-police-explain-why-childrens-picture-books-about-sheep-are-seditious/
13. Издателей детских сказок арестовали в Гонконге за подстрекательство к мятежу https://lenta.ru/news/2021/07/22/hongkongriottales/
14. Five arrested in Hong Kong for sedition over children’s book about sheep https://www.theguardian.com/world/2021/jul/22/five-arrested-in-hong-kong-for-sedition-over-childrens-book-about-sheep
15. Отравиата https://novayagazeta.ru/articles/2021/07/16/otraviata
16. В Англии спели про “Жизнь и смерть Александра Литвиненко” https://www.svoboda.org/a/v-anglii-speli-pro-zhiznj-i-smertj-aleksandra-litvinenko/31361260.html
17. Тимофеева О. Изыми с глаз моих! Впервые в новейшей истории России началась массовая зачистка в книжных и библиотеках https://novayagazeta.ru/articles/2021/07/15/izymi-s-glaz-moikh
18. Прах А. Суд не выдаст, волк не съест. В начале года граждан России охватили новые страхи https://www.kommersant.ru/doc/4781562
19. Митрохина Е. Мошенники, инфляция и вакцинация. Чего больше всего боятся россияне? https://mbk-news.appspot.com/korotko/moshenniki-inflyatsiya-i-vaktsinatsiya/
20. Национальный индекс тревожностей https://www.cros.ru/ru/exploration/research/2121/

17-18 жовтня Академія української преси за підтримки Фонду Конрада Аденауера проведе дводенний семінар "Ґендерний підхід у журналістській практиці: що треба знати та вміти" у м. Київ

На семінарі Ви дізнаєтесь:

• Що таке ґендер і які ґендерні відносини існують?
• Як відрізнити фемінність, маскулінність, андрогінність?
• Існуючі ґендерні стереотипи.
• Ґендерна дискримінація.

А ще покажемо приклади журналістських матеріалів та навчимо застосовувати ґендерно-чутливу лексику у матеріалах.

Розповідати про гендерну чутливість в журналістиці Вам будуть професійні тренери:

• Валерій Іванов, президент Академії української преси;
• Людмила Комашко, кризова психологиня, тренерка, фасилітаторка, докторка філософії;
• Андрій Юричко, медіатренер, журналіст, кандидат філологічних наук, викладач КНУ ім. Тараса Шевченка. 

Учасників забезпечуємо харчуванням. Витрати на проїзд та проживання компенсуємо. 

Зареєструватися можна за посиланням 

Відбір відбуватиметься на конкурсних засадах. Обрані до участі отримують запрошення. Участь є безкоштовною. Кількість місць обмежена. Реєстрація завершується за 4 дні до початку заходу.

Захід буде проводитися при дотриманні усіх необхідних епідеміологічних вимогах.

У разі, якщо ви матимете підозру на високу температуру чи погане самопочуття – ми просимо вас утриматися від відвідування.

Учасникам, яких буде відібрано до участі, прийде повідомлення на електронну пошту або за вказаним під час реєстрації номером телефону.

 

Контактна особа:
Юлія Рицик, 067-372-27-33, info@aup.com.ua

Тренінг для журналістів «Стійкість до впливів та безпека журналістів: як працювати в еру інформаційного безладдя» відбудеться і у Києві!

19-20 жовтня ми запрошуємо журналістів попрацювати з професійними тренерами: журналістами-практиками, медіаекспертами, фактчекерами, фахівцями з фізичної безпеки та психологами.

Заходи спрямовані на розвиток критичного мислення, протидії дезінформації та особистої безпеки.

Взявши участь у тренінгу, ви зможете:
 краще ідентифікувати небажані впливи;
 вдосконалити знання з цифрової безпеки;
 підвищити свою психосоціальну стійкість;
 покращити навички фактчекінгу;
 протидіяти дезінформації та маніпуляціям;
 розвинути навички оцінки та планування ризиків;
 глибше розуміти вразливості аудиторій і впливу на неї неякісного контенту.

 Додаткова можливість для учасників тренінгів:
Після завершення навчання п’ять команд журналістів зможуть отримати гранти для створення матеріалів із підвищення медіаграмотності громадян та протидії дезінформації.

 Витрати: харчування у рамках заходу забезпечується за рахунок організаторів (кава-брейки, обіди).
Для учасників з інших міст додатково забезпечується: проживання (двомісне), сніданок та вечеря, компенсується вартість проїзних документів.

 Усі деталі та реєстрація за посиланням: https://l2dsafe.tilda.ws/

Не проґавте цю можливість!

Навчальна програма реалізується у межах проєкту «Вивчай та розрізняй: інфо-медійна грамотність» який виконується Радою міжнародних наукових досліджень та обмінів (IREX) за підтримки Посольств Великої Британії та Сполучених Штатів Америки в Україні, в партнерстві з Академією української преси.

Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.kz

ИЛИ КАК УПРАВЛЯТЬ ПРОШЛЫМ ПРИШЛИ НЕ ИСТОРИКИ, А МЕНЕДЖЕРЫ

Государство должно уметь управлять всем, даже неуправляемыми объектами типа прошлого. Оно кажется незыблемым, но это не так. Управление прошлым покоится на двух инструментах: отборе одних событий и людей и преданию забвению других, а также на интерпретации и реинтерпретации событий и людей, которых нельзя забыть. Эти процессы можно обозначить термином конструирование истории. А когда есть такой процесс, то вполне возможна и фигура главного конструктора, которым был при жизни Сталин. И его конструкты живы по сей день, они пережили своего создателя. Именно он заполнил систему героев и побед, поскольку именно в этом он увидел историю, именами героев и типами побед, которые должны были поднимать на пьедестал страну и его как главного конструктора.

Исходно это было ответом на постоянную внутреннюю борьбу за власть, которую Сталин ощущал, воспринимая именно так реальные и придуманные события вокруг него. Сначала над Сталиным “висел” Троцкий, и на десятилетие революции был даже момент квази-переворота, когда Сталин даже получил удар от одного военнослужащего из охраны мавзолея.

Это также было переносом внешней борьбы со страной на внутреннюю, когда руководители боялись потерять власть и в первом, и во втором случае.

Именно это усилило не только спецслужбы, но и создало вариант их на информационных и виртуальных потоках в виде мощной и разветвленной цензуры. Цензор отвечал за мощь голосов, поэтому перестраховывался, отыскивая не только прямые значения, но и любые ассоциации.

На этом “фронте” пострадал даже Корней Чуковский, хотя, казалось бы, детская литература была наиболее далека от политической борьбы.

Сегодня об этом пишут спокойно, но можно себя представить, что переживал Чуковский: “После публикации безобидного детского стихотворения никто и подумать не мог, что некоторые углядят в нем политическую сатиру. Прошло более тридцати лет, прежде чем Тараканище начнут сравнивать со Сталиным и всерьез полагать, что именно с него Чуковский писал «образ» усатого диктатора. Особенно широко распространился этот слух после развенчания культа личности в 1956 году, хотя Корней Иванович неоднократно говорил, что Тараканище не имеет никакого отношения к советскому вождю. Внучка писателя Елена Цезаревна Чуковская даже посвятила этому мифу отдельную статью. Она заметила, что у автора железное алиби. В начале 1920-х Корней Иванович был далек от партийных дел и вряд ли даже слышал о Сталине. Последний стал Генеральным секретарем ЦК РКП(б) незадолго до выхода в свет «Тараканища», а заявил о своих политических амбициях уже после смерти Ленина” [1].

И еще с нападок Н. Крупской в “Правде”: “в 1924 году, когда цензура в пух и прах разнесла «Муху Цокотуху». Чуковский негодовал: «Итак, мое наиболее веселое, наиболее музыкальное, наиболее удачное произведение уничтожается только потому, что в нем упомянуты именины! Тов. Быстрова, очень приятным голосом, объяснила мне, что комарик — переодетый принц, а Муха — принцесса. Это рассердило даже меня. Этак можно и в Карле Марксе увидеть переодетого принца!». Были и другие эксцессы: например, фразу «А жуки рогатые, мужики богатые» государственная комиссия посчитала сочувствием кулацким элементам деревни. И все же, несмотря на трудную судьбу, «Муха-Цокотуха» добралась до преданного читателя и полюбилась не одному поколению детей” (там же).

Функция пропаганды состоит в том, чтобы усиливать нужные идеи и голоса и “глушить” остальные. В результате возникает “монолог” государства, которому никто не должен мешать. И это касается как интерпретации современности, что и понятно, но и истории.

Сегодня, с одной стороны, мир технически усложняется, но странным способом ментально он почему-то становится проще. 

Эти процессы упрощения приходят под влиянием соцмедиа, падением уровня образования, исчезновением активного чтения книг, всего того, что в прошлом прямо и косвенно способствовало интеллектуальному росту человека. 

Процессы упрощения ситуации затронули и историю, которую сегодня политики делают зеркальным отражением сегодняшнего дня. Всю свою легитимацию, причем любую, они легко находят в прошлом. Поэтому цари, например, то “вылетают” из истории, то становятся основой государственности. Правда, при этом доказывается, что и Иван Грозный в общем-то не “грозный”, как и Сталин…

Из Сталина пытаются сделать компромиссную фигуру, действую по модели “да, но”: типа были репрессии, но … Отрицать негатив невозможно, поэтому его “уравновешивают” позитивом. И это понятно, поскольку без Сталина пропаганда лишается главного символа. По этой причине Сталин столь част в фильмах и телесериалах. Именно так с помощью массовой культуры на Западе поднимается и Гитлер.

Д. Волков пишет о Сталине: “Образ Иосифа Сталина, как и любого значимого исторического персонажа, всегда содержит в себе сочетание положительных и отрицательных оценок. Репрессии, казни, военные ошибки — все это неотъемлемые характеристики сталинского образа. Полностью отрицать эти факты готово лишь небольшое число россиян. Однако баланс положительных и отрицательных оценок может меняться. Под влиянием текущих событий негативные характеристики образа Сталина, не исчезая полностью, отступают на второй план. Более значимыми оказываются иные аргументы: Сталин выиграл войну, при нем был порядок, он поднял страну из руин. Поэтому не стоит удивляться, что на протяжении десятилетия фигура диктатора возглавляет список “самых выдающихся людей всех времен и народов”, формирующихся по результатам открытого вопроса. Похожую тенденцию фиксируют вопросы об отношении россиян к попыткам увековечивания памяти о Сталине: установка памятников, строительство музейного комплекса под Нижним Новгородом, так называемого “Сталин-Центра”  [2].

И еще: “Важным источником переоценки Сталина в общественном мнении является политика властей. Вряд ли можно говорить о сознательном продвижении образа вождя «сверху», скорее это побочный результат использования властью праздника Победы для поддержания собственной легитимности. Вокруг памятной даты можно эмоционально объединиться «маршалам страны и рядовым» (говоря словами известной песни), а президент и министры идут вместе с обычными гражданами в шествии Бессмертного полка. При этом цену победы и ошибки сталинского руководства обсуждать не принято, запрещается подвергать сомнению существующие мифы (вспомним позицию Владимира Мединского по поводу легенды о 28 панфиловцах, созданной советскими газетами для поддержания боевого духа). А недавний запрет к прокату фильма «Смерть Сталина» свидетельствует о том, что над сталинским руководством нельзя даже смеяться. Поэтому не удивительна следующая логика, которая прослеживается в разговорах участников фокус-групп: «при Сталине СССР выиграл великую войну, а значит его политика – какой бы страшной она ни была – оказалась верной; по-другому тогда просто было нельзя»” [3].

Государство всегда пытается управлять ментальным пространством граждан. Это даже не столько злой умысел, как результат индустриализации всего, чем занимается государство. Оно не любит, к примеру, истории сел, поскольку там не яркости и зрелищности. Для работы с массовым сознанием оно отбирает только яркие события типа картины В. Сурикова “Переход Суворова через Альпы”. Этот итало-швейцарский поход Суворова был красивым на картине, но проигрышным в реальности: “Суворов возглавил русско-австрийские войска и буквально за 2 недели освободил от французов Ломбардию, а потом и всю Северную Италию. По замыслу Суворова, нужно было развивать наступление и двигаться на Париж. Однако эти намерения не понравились в Вене – роль России в подавлении французской революции становилась доминирующей. Они вопреки договоренности оставили без поддержки находившийся в Швейцарии корпус А. М. Римского-Корсакова. Чтобы оказать ему помощь, Суворов совершил необыкновенно трудный и опасный переход через Альпы из Италии в Швейцарию, но опоздал – французы разбили корпус Римского-Корсакова. Суворову пришлось возвращаться ни с чем. В 1800 году его отозвали в Россию” [4].

Это отразилось и на его последующей судьбе: “В 1799 году ему рукоплескала вся Европа, но в России его не ждал триумф. По пути из Праги Суворов узнал, что торжественной встречи победителя не будет и даже въехать в столицу днем ему будет запрещено. В дорожном возке, а не в парадной карете под покровом сумерек он прибыл в Петербург, ему запретили посещать Зимний дворец, имя его исчезло со страниц газет, он был лишен своих любимых адъютантов. 6 мая 1800 А. В. Суворов скончался. Хоронили его не как генералиссимуса, а по штату фельдмаршала. Современные биографы до сих пор ищут причины произошедших разногласий между двумя великими людьми” [5].

Пропаганда поднимает, а жизнь – нет. И это часто является судьбой многих исторических деятелей.

Г.Почепцов

Государство не может оставлять память в индивидуальных руках. Свидетели событий его интересует только в том случае, если у них будут правильные воспоминания. Вспомним то, что можно назвать государственным страхом с соответствующими последствиями при появлении рукописей воспоминаний Жукова или Хрущева. Тогда “менеджеры” ЦК обратились к “менеджерам” КГБ, чтобы нейтрализовать угрозу появления не той памяти. Власть контролировала этот процесс, поскольку реально пишут другие.

Вот один из таких создателей истории Виктор Луи [6]:

– “Судя по высказываниям Виктора Луи, его прямым куратором и опекуном был Андропов. Это он разрешал Луи неординарную для Советского Союза линию поведения и образ жизни», — пишет Маркиш”;

– “труды Луи на самом деле были частью кампании по компрометации «Двадцати писем» и их автора, чтобы представить ее, как писала сама Светлана, «сумасшедшей с повышенной сексуальностью» и, в идеале, сорвать выход книги.

В 1968 году такое же «содействие» Виктор Луи оказал в публикации за границей солженицынского «Ракового корпуса»: продал добытую гэбэшниками рукопись эмигрантским «Граням». Солженицын полагает, что таким образом в «лучшем» случае его собирались посадить, а как минимум — пресечь публикацию на Родине, в «Новом мире». Александр Исаевич изложил эту историю в книге «Бодался теленок с дубом». Скомпрометирован в итоге оказался сам Луи”.

Вот воспоминания С. Хрущева о появлении и передаче на Запад мемуаров Аллилуевой и Хрущева [7]:

-“В момент начала нашего знакомства Виталий Евгеньевич “занимался” книгой Светланы Аллилуевой. Она заканчивала подготовку к изданию своей книги “20 писем к другу”, где обещала описать некоторые закулисные стороны из жизни ее отца. Светлана только недавно бежала в Америку, и каждый ее шаг звучно резонировал в московских эшелонах власти. Выход в свет книги намечался на октябрь, в канун празднования пятидесятилетия Советской власти. Осторожный дипломатический и недипломатический зондаж, прямые обращения к Светлане, издателям и правительствам западных стран о переносе даты выхода книги на несколько месяцев не принесли результата. Тогда Виталий Евгеньевич предложил на свой страх и риск, как частное лицо, сделать в книге купюры, изъять моменты, вызывающие наибольшее беспокойство Кремля и издать эту книгу на несколько месяцев раньше официального срока”;

– ” Брежнева крайне беспокоило, как бы отец не написал что-нибудь плохое о нем. А то, что отец, по докладам охраны, подслушивавшей Хрущева, фамилию Брежнева вообще ни разу не упомянул, еще больше его раздражало. Без сомнения, приходилось ожидать новых неприятностей. С другой стороны, надо было внести ясность в наши отношения с Луи, который постоянно возвращался к проблеме опубликования. У него в этом деле на первом месте стоял коммерческий интерес, и он жаждал определенности. – Когда? Через год, два, десять? Надо определиться. После смерти уже ничего не будет нужно, – повторял он. Я уходил от прямого ответа, но бесконечно тянуть невозможно. Когда при очередной встрече я рассказал Луи о решении отца, выдав его за свое, он обрадовался. – Издателя я найду, это не самая большая проблема, – начал Виталий Евгеньевич. – Я уже зондировал почву в редакции “Тайм” в Штатах”.

Историю создают «историки» в кавычках, поскольку они сильнее, и именно их интерпретация событий становится базовой. Хрущев и западные издатели придумали доказательство подлинности мемуаров, предложив Хрущеву одеть шляпу нужного цвета в качестве такого сигнала: “Издатели опасались провокации. Встал вопрос, как подтвердить подлинность материалов. Писать мы им не хотели, считая, что опасность провала слишком велика. Тогда наши помощники нашли выход. Решили прибегнуть к помощи фотоаппарата. Из Вены отцу передали две шляпы – ярко-алую и черную с огромными полями. В подтверждение авторства отца и его согласия на публикацию просили прислать фотографии отца в этих шляпах. Когда я привез шляпы в Петрово-Дальнее, они своей экстравагантностью привлекли всеобщее внимание. Я объяснил, что это сувенир от одного из зарубежных поклонников отца. Мама удивлялась: “Неужто он думает, что отец будет такое носить?” Отправившись гулять, мы остались одни, я рассказал отцу, в чем дело. Он долго смеялся. Выдумка пришлась ему по душе, он любил остроумных людей, и, когда мы вернулись с прогулки, сам вступил в игру” (там же).

Однако они не подумали, что “за время пути” мемуары могут в некоторых местах измениться.

Д. Маркиш суммировал картинку для тех, кто не знает: “Для тех, кто не знает или забыл: имя Виктора Луи было громко известно в кругу творческой интеллигенции начиная с 60-х годов и кончая крушением СССР. Он слыл могущественным и загадочным человеком с замашками сибарита – то ли генералом КГБ, то ли секретным советником иностранного отдела ЦК КПСС, то ли обоими вместе. Знакомство с ним, от греха подальше, творческие интеллигенты не афишировали – но бывать у него на даче бывали, и охотно. А Виктор Евгеньевич принимал хлебосольно, показывал картины, коллекционную бронзу, скульптуры Эрнста Неизвестного в саду, шесть или семь роскошных автомобилей в гараже: «порше», «бентли», «вольво». С затаенной гордостью коллекционера демонстрировал машины и ронял как бы невзначай: «У меня их больше, чем у Брежнева». И от такого признания озноб пробирал визитера. Но не для того робкие интеллигенты, знаменитые, наезжали в Баковку, чтобы любоваться картинами и машинами. А наезжали они затем, чтобы просить о помощи: помогите, Виктор, опять выезд за границу закрыли, держат, не пускают никуда. И Луи помогал: оформляли паспорт, выдавали командировочные. Кто у него только не перебывал в этой Баковке!.. «Приезжали в темноте, просили шепотом, – мягко усмехаясь, рассказывал Виктор. – Чтобы коллеги не узнали». Из каких соображений помогал Виктор Луи? И требовалась ли расплата за такую помощь? Кто знает…” [8].

И истории, создаваемой таким образом, мы должны верить? И еще: “Судя по некоторым высказываниям Виктора Луи, его прямым куратором и опекуном был Юрий Андропов. Это он разрешал Луи весьма неординарную для Советского Союза линию поведения и образ жизни. Довольно-таки авантюрные коммерческие операции на Западе и издание в Москве журнала УПДК (Управление по делам дипломатического корпуса), активно публиковавшего платную рекламу (дело по тем временам невиданное!), принесли Виктору Луи богатство. В отличие от других советских богачей он его никогда не скрывал и широко им пользовался. Его теннисный корт и бассейн, заграничные автомобили и коллекционные коньяки вызывали зависть и недовольство «соседей». Последняя сенсационная публикация Луи появилась в одном из крупнейших немецких журналов и была оплачена суммой с пятью нулями. Речь в статье шла о сидевшем под следствием пилоте-любителе Русте, приземлившем свою «Сессну» на Красной площади, шутливо переименованной после этого яркого события в «Шереметьево-3». Статья включала в себя подробный пересказ допросов подследственного пилота, дожидавшегося – вместе со всем миром – решения своей участи. Я не люблю сравнивать, это уязвимый метод. И все же в случае с Луи я позволю себе отступить от своего правила. Виктор Луи напоминает мне другого знаменитого авантюриста – Якова Блюмкина. Только пороховой Блюмкин буйствовал в эпоху раннего тигриного большевизма, а уравновешенный Луи действовал в атмосфере отцветшего, плесневеющего советского коммунизма” (там же).

К. Смирнов, работавший в “Огоньке” и приложивший руку к написанию мемуаров, вспоминает некоторые подробности этой истории. Кстати, за это время произошла и загадочная смерть С. Хрущева. К. Смирнов говорит: “Я думаю, что это вообще весьма загадочная история, потому что, насколько я знаю Сергея Никитича, а я знал его довольно прилично, в течение года мы очень часто встречались, он, я думаю, это не та личность, которая могла бы решиться на такой уход. Так что это все покрыто мраком. Не будем говорить, что он умер от старости, от болезни, а официальные американские лица, близкие к полиции и так далее, и тому подобное, патологоанатом… он говорит, что погиб Хрущев от огнестрельного ранения в голову. Значит, понять, что чего…” [9].

О работе В. Луи: “В общем, он руками Сергея выбрал из этих воспоминаний самые безобидные куски. Это КГБшная, конечно, игра. Их отправили. Они вышли под названием «Хрущев вспоминает». Но зато, когда появятся полные воспоминания, уже никто их читать не будет. «Мы их уже читали один раз». Причем, что примечательно, это вообще только в нашей стране возможно. Когда эти мемуары вышли, он принес экземпляр в Петрово-Дальнее, чтобы Никита Сергеевич мог потрогать, и Сережа чтобы видел, что гонорар будет какой-то. Потом, когда-нибудь… Через месяц эта книга вышла в СССР, в Москве, издательство «Прогресс» под грифом «Для служебного пользования»” (там же).

Хрущева склоняли отказаться от мемуаров. Смирнов рассказывает: “его, как только стало известно, что он работал над этими мемуарами, его вызвали в ЦК и там с ним беседовал Пельше и Кириленко, которые на него орали, топали ногами. «Ты не имеешь права, кто ты такой?!». «Я не имею права? Я как раз имею право. Вы вместо того, чтобы дать открыть архивы, дать машинистку… я частное лицо, это мои воспоминания, а не ваши». Как он выразился, «мне этих микрофонов понаставили, в том числе в сортире, мой пердеж слушать». Вот до чего дошло. Они на него поорали, он вышел оттуда. После этого тогда мемуары вышли там, это был конец 70-го года. Они вышли в издательстве «Литтл, Браун энд Компани». Название – «Хрущев вспоминает». И его вызвали второй раз в ЦК. Пельше потребовал, чтобы он написал опровержение, что он никаких мемуаров не писал и так далее. Но он вышел оттуда второй, и, после этого, вскоре третий, и он умер” (там же).

Такое чувство, что здесь каждый пытался ввести в заблуждение каждого, в то же самое время решая свои собственные задачи: “Роль Андропова в этом темном деле до сих пор до конца не ясна. С одной стороны, по свидетельству Сергея Хрущева он согласился не мешать Никите писать мемуары, Луи открыто работал на КГБ и без санкции начальства не стал бы нелегально вывозить книгу из СССР. С другой, когда эта история выплыла наружу, он резко отмежевался от Хрущева” [10].

И опять выводы из этой ситуации: “произошло то, что заставляет поставить вопрос: “Был ли Андропов тем, за кого себя выдавал?” На этот вопрос наталкивает тот факт, что именно в те годы, когда Андропов был шефом КГБ, на Западе появились “так называемые мемуары Н.С. Хрущева”, из которых в НАТО узнали столько наших государственных тайн, сколько, может быть, не передали им все, вместе взятые, предатели за 74 года Советской власти. И, если верить Хрущеву-младшему, произошло это не без ведома Андропова…” [11].

Редактором и одновременно человеком, который практически заново создал этот текст из листков, был упомянутый ранее К. Смирнов. Его воспоминания таковы: “Утром, я принес эти листки в редакцию, дал Виталию Алексеевичу Коротичу и Льву Никитичу Гущину, они это оперативно прочитали. И немедленно приказали готовить к печати. Легко сказать: «Готовь!», это были «Авгиевы конюшни»! Я стал работать с этим текстом. К сожалению, его практически весь пришлось переписать, с первой буквы до последней точки. Сразу же пришло название «Пенсионер союзного значения»… И вот первая часть этих записок с моим предисловием вышла в журнале 30 сентября 1988 года, в день, когда состоялся пленум ЦК КПСС, на котором поражение потерпели Лигачев и прочие «ревнители», и практически весь мир, то есть все крупнейшие агентства, издательства, журналы звонили Коротичу и спрашивали: «Откуда вы знали, что пленум так закончится?!». То есть эта публикация дала журналу славу самого информированного издания в СССР, хотя, на самом деле, это абсолютная случайность. Утром я ехал на работу, и в вагоне метро примерно 80 процентов публики держали журнал раскрытым на моем развороте” [12].

И еще: “Технология написания мемуаров была довольно простой, что, конечно, сильно облегчало задачу Комитета государственной безопасности. Сначала Хрущев диктовал свои истории на обыкновенный катушечный магнитофон, потом Сергей забирал пленки и отвозил знакомой машинистке, затем забирал у нее пленки и распечатанную рукопись. Понимая, что чекисты не дремлют, он вскоре распихал и то, и другое по знакомым, надеясь, что у кого-то что-то сохранится. У Хрущевых все готовое довольно быстро забрали на Лубянку, знакомых, хранивших мемуары, вызвали «куда следует», взяв с них подписки о неразглашении… Но, вероятно, времена уже настолько изменились, что просто грубо «заткнуть пасть» Хрущеву они уже не могли. И КГБ поступил весьма тонко, сыграв на опережение. Сергей Никитич был коротко знаком с хорошо известным всей Москве собственным корреспондентом какой-то маловразумительной британской газеты «Ивнинг ньюс» и одновременно стукачом ГБ Виктором Луи, который и взялся по просьбе Сергея передать на Запад экземпляр мемуаров для публикации. Разумеется, туда было послано далеко не все, а только наиболее безобидные пассажи. Опубликованная в таком «кастрированном» виде книга «Хрущев вспоминает…» в дальнейшем снимала остроту читательского восприятия мемуаров, в будущем напечатанных в полном объеме! Ход, несомненно, тонкий и рассчитанный…” (там же).

Как видите, здесь было несколько технологий “обмана истории”. Хрущев мог диктовать что-то, но реально воспоминания писали другие. Редакторы из КГБ тоже приложили свою руку. В результате неизвестно, сколько там реальной истории, а сколько отредактированной.

Номенклатура очень боится несистемных воспоминаний. Именно они начинают восприниматься как достоверные. Отсюда особое внимание читателей к так называемой “литературе лейтенантов”  о войне, что в корне отличается от литературных воспоминаний генералов.

Кстати, Н. Добрюха цитирует информацию Андропова для ЦК: “Андропов направляет в Политбюро следующее сообщение: “Записка КГБ от 25.11.70. В последнее время Н.С. Хрущев активизировал работу по подготовке воспоминаний о том периоде своей жизни, когда он занимал ответственные партийные и государственные посты. В продиктованных воспоминаниях подробно излагаются сведения, составляющие исключительно партийную и государственную тайну, по таким определяющим вопросам, как обороноспособность Советского государства, развитие промышленности, сельского хозяйства, экономики в целом, научно-технические достижения, работа органов безопасности, внешняя политика… Раскрывается практика обсуждения вопросов на закрытых заседаниях Политбюро ЦК КПСС. При таком положении крайне необходимо принять срочные меры оперативного порядка, которые позволяли бы контролировать работу Н.С. Хрущева над воспоминаниями и предупредить вполне  вероятную утечку партийных и государственных секретов за границу. В связи с этим полагали бы целесообразным установить оперативный негласный контроль над Н.С. Хрущевым и его сыном…” [11].

Или это реальность, или удачная попытка отмежеваться от реальности. Мир, который хочет удерживать власть, всегда отличается от реальности. Вопрос только в том, какими методам и власть пользуется для того, чтобы “обуздать” реальность…

 Индустриальными способами создания памяти являются литература и искусство, образование и наука, а также медиа. Мы можем обозначить это также индустриальной историей, под которой будем понимать историю, тиражируемую государствами не для научного изучения, а для создания общей идентичности нации. Понятно, что такая история будет состоять из побед, а поражения будут реинтерпретироваться в нужную сторону. Лидеры будут принимать самые правильные и мудрые решения. По сути, это пропагандистский взгляд на мир, только развернутый в прошлое, в историю. Мир, видимый сквозь пропагандистские очки, становится единственно верным путем из прошлого в настоящее.  Все, что будет не укладываться в эту тему, будет старательно вымарываться.

Памятники хороши тем, что как материальные маркеры истории возникают и пропадают гораздо медленнее, чем, к примеру, книги, поскольку их сложнее и ставить, и снимать. Противоположны им анекдоты, являющиеся маркерами истории, но возникающими вне официального одобрения, поэтому это легкие и текучие формы. К примеру, можно торжественными словами описывать надгробный памятник Н. Хрущева работы скульптора Э. Неизвестного, но их легко перебьет один из множества анекдотов о Хрущеве. Точно так по текущим событиям есть медиа и есть “государственные тролли”, которые порождают иную интерпретацию.

Дигитальная война сегодня характерна для США: “Темы, поднимаемые троллями, серьезно резонируют в некоторых сообществах. Это может быть связано с тем, что пользователи в этих сообществах симпатизируют взглядам троллей и распространяют их (т.е. “полезные идиоты”) или взглядам спонсируемых государством акторов в этих сообществах” [13].

Война нарративов лежит в основе современного конструирования истории. Например, нарратив “Киев – мать городов русских” уже не признается Россией, а Крым становится российским, чтобы создать древние “корни”, которых без него у России нет. Память строится на нарративах, поскольку это наиболее распространенный способ организации информации в человеческой голове.

Есть конкуренция нарративов, и часто информационные войны реализуются в виде войн нарративов. На этом поле конкуренция множество “игроков”: “несмотря на то, что круг акторов политики памяти не вызывает особых разногласий – обычно к их числу относят политические партии, отдельных ведущих публичных политиков, СМИ, специальные институты, занимающиеся памятью и коммеморацией, музеи, различные общественные организации, и т.п ., – исследования, рассматривающие политику памяти как процесс взаимодействия разных акторов, протекающего в публичном пространстве, сравнительно редки. В лучшем случае объектом анализа становятся соперничающие нарративные стратегии”  [14].

Возникает термин политика памяти. Д. Ефременко задает его так: “Термином «политика памяти» мы обозначаем всю сферу публичных стратегий в отношении прошлого, совокупность различных практик и норм, связанных с регулированием коллективной памяти. Сюда относятся и коммеморации — мероприятия по сооружению памятников, созданию или изменению тематической экспозиции музеев, отмечанию на государственном уровне каких-либо особо значимых событий прошлого, привлечению внимания к одним сюжетам истории и замалчиванию других сюжетов. И, конечно, сейчас идет 2017 год — год столетнего юбилея Февральской и Октябрьской революций. Это интереснейший кейс, на основе которого можно рассмотреть современную российскую политику памяти как систему взаимодействий и коммуникаций относительно политического использования прошлого, где свою роль, конечно, играет и профессиональное, экспертное сообщество. Роль важную, но не исключительную. Можно сказать, что политика памяти является системой с внутренней рефлексией, причем представители научного сообщества оказываются здесь в двойственной позиции — действующего субъекта и одновременно рефлексирующего наблюдателя” [15].

Управляя памятью, мы управляем сами собой, поскольку наша память интересна в первую очередь нам самим. Возникает даже такая специализация как управление прошлым.

Г.Почепцов

Исследователи пишет: “Управление прошлым в силу необходимости осуществлять с его помощью воздействие на большие группы людей превратилось в достаточно распространённую профессию. Речь уже не идёт о немногочисленных кастах жрецов или “штучных” придворных историографах. Среди людей, спешащих на работу, сегодня наверняка найдётся немало тех, кто весь день посвятит творческим или организационным занятиям, связанным с переработкой исторического материала. Это может быть известный тележурналист, готовящий передачу на историческую тему с новой, актуальной трактовкой событий; скромный муниципальный служащий, которому дано поручение сделать так, чтобы местный аэропорт “по требованию жителей” назвали именем соответствующей исторической личности; крупный учёный-педагог, пишущий важную программную статью о новой концепции исторического образования, построенной на установлении сущности и характера связи между современным политическим процессом и содержанием курса истории; или штатный сотрудник Института национальной памяти (ИНП) Польши, т.е. исторический полицейский, занятый не столько разработкой теории “двух оккупаций – нацистской, а затем советской”, сколько функциями, более свойственными спецслужбам: составлением дел по уголовному преследованию за преступления против польского народа или проверкой прошлого людей, занимающих государственные должности” [16]

И еще: “Управление прошлым постоянно, с самых первых опытов, являлось уделом прежде всего профессионалов. Подобные люди (как сегодня и политтехнологи) всегда оставались в тени сильных мира сего, однако их услуги высоко ценились, а заслуги высоко оценивались. И древнеегипетские жрецы с их “герметическими знаниями”, и гениально одарённые древнегреческие мифотворцы (сюда необходимо включать и скульпторов, как создателей визуальных мифов), и средневековые схоласты, и представители Ренессанса, а также реализаторы революционных миросущностных проектов XVIII–ХХ вв., и даже сегодняшние представители гуманитарных наук, которые под напором разнонаправленной общественной критики выполняют заказы ангажированных политиков на переписывание истории, – все они могут считаться представителями указанной специальности – менеджмента мифотворчества” (там же).

Мы странным образом все время находимся в ситуации создания истории, то есть сегодняшние события начинает формировать в головах как будущее, так и прошлое. Идет не только более привычная война за будущее, но и за прошлое. Победитель имеет возможность менять прошлое под себя, делая из себя и своей политической силы логически правильный переход из  прошлого в настоящее.

При этом современность принесла новые способы фиксации и тиражирования истории, что создает принципиально новую ситуацию. Если сегодня это соцсети, где каждый перешел из статуса читателя  в статус писателя, то в прошлом пишущая машинка сделала такое, хотя и в меньших масштабах, принеся множество проблем для государства.

Ю. Русина пишет о так называемом самиздате: “Буковский называет самиздат явлением культуры и его начало связывает со стихами запрещенных, забытых и репрессированных поэтов, которые цензура не позволяла увидеть в открытой печати. При этом известный диссидент отмечает роль пишущей машинки, заменившей печатный станок и породившей новую форму публикации текстов, предлагая даже поставить ей памятник, наряду с монументами политическому анекдоту и гитаре. Значение пишущей машинки отмечает и Александр Даниэль: «Принципиальной разницы между самиздатом пушкинской и хрущевской эпохи нет, хотя распространение запрещенной литературы в списках смогло стать значимым общественным явлением лишь с вхождением в быт пишущих машинок». Обычная закладка в такую машинку марки «Москва» или «Эрика» – четыре-пять листов через копировальную бумагу («копирку»). Именно таким путем создавал свой самодеятельный журнал Рой Медведев. Он ежемесячно с 1964 по 1971 гг. готовил подборки различных документов, которые позже были опубликованы Фондом им. Герцена в Амстердаме под названием «Политический дневник». Как пишет в своей книге Л. Алексеева, выпуски «Дневника» Р. Медведев печатал сам в пяти экземплярах, а читателями их было человек 40 знакомых историка. Поставщиками материала для «Политического дневника» также выступали друзья Медведева, среди них – Евгений Фролов, ответственный работник журнала «Коммунист», имеющий доступ к неопубликованным партийным документам. На страницах «Политического дневника» Р. Медведев размышлял об ответственности за преступления периода культа личности И. В. Сталина, анализировал культ Н. С. Хрущева, рассматривал события в Чехословакии, национальный вопрос в СССР, историю внутрипартийной борьбы 1920-х гг., рецензировал работы А. Автарханова, П. Капицы и др.” [17].

Государство начинает держать в своих руках машинки, но приходят ксероксы. Освободительное движение в Польше выигрывает, поскольку католическая церковь снабжает его множительными аппаратами. Сегодняшние государства заняты поиском протестности в соцсетях, идя по определенным ключевым словам.

Россия сегодня повторяет путь в определенной степени искусственного завышения своей истории, который уже был в сталинское время. В. Иноземцев пишет: “Периодом ренессанса интереса к истории стал конец 1930-х годов, когда после статьи «Историческая школа Покровского», вышедшей в «Правде» в марте 1937 г., сторонники уже, к счастью самого покойного академика, были объявлены врагами народа. К этому времени уже разрабатывался новый учебник истории СССР, а вскоре появилась масса пропагандистской продукции, превозносящей историю России – достаточно вспомнить фильмы «Пётр Первый», «Пугачев», «Запорожец за Дунаем», «Александр Невский», «Степан Разин», «Минин и Пожарский», «Богдан Хмельницкий» и, наконец, «Суворов», пре­мьера которого пришлась уже на 1941 г. К сожалению, большая часть собы­тий того трагического года оказалась отнюдь не суворовской, ведь прослав­ленный полководец на территории России оборонительных войн не вёл” ([18], о масштабной кампании по реформированию исторической науки и системы исторического образования в 1930-х гг. см. [19]).

И еще важное замечание Иноземцева: “Успешные страны живут будущим. Неуверенные в себе оглядываются на прошлое. И их пути сегодня расходятся всё больше…” (там же).

Сегодняшняя работа в этой сфере создания истории не идет ни в какое сравнение с работой в тридцатые годы. Но и масштабы тогда должны были быть большими, потому что происходил переход к иному пониманию истории до 1917 года.

Сегодня возникло понятие политического присвоения истории: “Политический дискурс создает, таким образом, особую ситуацию «политического присвоения истории». Политизированная история при этом не тождественна понятиям сознательной фальсификации, диффамации, демагогии, пропаганды и не сводима к ним. Это сложный многоуровневый феномен, показывающий производность фактов от их описания и оценки, а самого описания — от идеологически обусловленных интенций автора. Именно в политике определяющее значение получает идеологическое разделение на свое и чужое, лежащее в основе множественности интерпретаций действительности” [20].

Чем жестче становится ситуация, тем решительнее действует власть, забывая о нормах. Старые исторические фигуры тоже требуют от нее защиты, поскольку часть из них создана еще сталинской пропагандой. Такой фигурой является Александр Невский, поскольку ни такого ледового побоища не было, ни сам князь был иным. Он представлял орду и собирал дань с местных в ее пользу. Но сила фильма С. Эйзенштейна возвела его на пьедестал истории в ином качестве.

Когда же историки позволяют себе засомневаться, ими начинают интересоваться судебные органы. Вот конкретный случай: “Директор Новосибирского городского открытого колледжа, кандидат исторических наук Сергей Чернышов еще в июне оценил эти заявления в своем блоге: «О призраках прошлого. Довольно грустно наблюдать, как в городе, где рождаются крутые ИТ-компании, работают какие-то университеты, и даже есть штатные учёные, люди на серьёзных щах обсуждают, не переименовать ли площадь Свердлова в площадь Александра Невского. Если никто до сих пор этого не сказал, давайте хотя бы я напишу. Выбор между Свердловым и Невским – это выбор между террористом и коллаборационистом. Первый – классический бандит, на революционный волне случайно попавший в верховную власть. Второй – классический коллаборационист, который продался завоевателям за статус (сейчас бы сказали – власовец). И оба они (а точнее, образы, которые мы обсуждаем) – плод фантазий пропагандистов советской эпохи. Если с бандитом все понятно, то случай с Невским – вообще уникален, это, пожалуй, единственный эпизод (Ледовое побоище), который попал в учебники истории прямиком из киноэкранов. И ещё никто не доказал, что было что-то, кроме фантазии Сергея Эйзенштейна. В общем, когда нужно смотреть в будущее, мы все копаемся в выдуманном прошлом. А переименовывать, конечно, нужно. Только не в коллаборационистов, а, например, в местных купцов. Купцы – это вам не трепаться на митингах, а мешки ворочать. Всё полезнее будет» ([21], см также [22 – 26]).

Б. Сарнов пишет как бы о таком круговороте истории под чутким руководством Сталина: “Советский идеологический иконостас являл собою тогда весьма странное зрелище: рядом с Суворовым и Кутузовым на нем по-прежнему красовались изображения предводителей крестьянских бунтов и восстаний — Степана Разина, Ивана Болотникова, Емельяна Пугачева. И мало кому при этом приходило в голову, что плененного Пугачева привез в Москву в железной клетке не кто иной, как вот этот самый Суворов. Поворот от революционной идеологии к национальной — можно даже сказать националистической, — как мы знаем, был начат давно. Но не только сам этот поворот, но и перечень имен «наших великих предков», которые призваны были вдохновлять советских воинов в войне с немецко-фашистскими захватчиками, тоже был определен Сталиным еще в предвоенные годы. Вслед за Александром Невским, фильм о котором, конечно же, был заказан Эйзенштейну самим Сталиным, тоже по личному указанию вождя были возведены на пьедестал убранные ранее с центра Красной площади на ее обочину Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский. Произошло это в весьма торжественной обстановке 2 апреля 1939 года на премьере, поставленной в Большом театре — тоже по его личному указанию — оперы «Иван Сусанин» [27].

Сам С. Чернышев объясняют ситуацию так: “Политизация истории, то есть ее интерпретация ради каких-то сиюминутных потребностей, существовала всегда: мы же не дети, чтобы полагать, что в летописях, например, содержится безусловная правда. Сейчас проблема не в самой политизации, а в том, что, похоже, меняются правила игры. Уже десять лет назад было понятно: не занимайся, дорогой друг, Великой Отечественной войной — и будет тебе счастье. Сейчас таких запретных для свободного изучения тем не просто становится больше — непонятно, по какому критерию они отбираются. Мы, историки, как мышки в лабиринте бегаем, а нас случайно током бьют, а мы не понимаем, почему бьют именно сейчас. Почему вдруг именно Александр Невский так всех возбудил и обидел? Почему Ледовое побоище? Еще несколько лет назад никому до этого дела не было” [28].

У актера Л.Прыгунова встретилась такая реакция на подобное старое кино. Оно было сильным в свое время, но стало смешным сегодня. Вдвойне смешнее становится ситуация, когда история пишет по фильмам. Л.Прыгунов говорит: “Здесь есть “Чапаев”. Как сказала одна моя знакомая: “Чапаев” – это же мультфильм. Самое смешное, если вы сейчас начнете смотреть “Чапаева”, вы будете хохотать. Народ же не обманешь, самое большое количество анекдотов – это о Чапаеве, на втором месте Штирлиц. Это тоже фальшивый фильм от начала до конца” [28].

 И еще одно его мнение: “Я думал, что есть какие-то понятные правила игры. Если ты политикой не занимаешься, то у нас свобода слова. Но оказалось, что у нас всеядность. Что странно, я кажется, никому не угрожаю, занимаюсь своими делами. Уже не понятно, откуда прилетит. Как есть мышки в лабиринте, они никогда не понимают, за что их током бьют” [29].

Старая идеология сегодня не работает. Ее можно удерживать только силой. Но время изменилось, и силовой инструментарий не может работать в интеллектуальной сфере. По этой же причине и набор сталинских героев не вдохновляет современного человека.

Мы живем в мире, выстроенном в нашей голове. Большую часть его строят другие, например, бизнес и политика. И конечно, государство, создающее для себя удачные конструкты для управления. Государство делает это с помощью школы и школьных предметов, с помощью праздников, с помощью финансирования фильмов и телесериалов. Оно хочет, чтобы этот мир был миром его побед.

Литература:

1. Баринова О. “Тараканищу” – сто лет! Самая “политическая” сказка Чуковского https://histrf.ru/read/articles/tarakanishchu-sto-let-samaya-politicheskaya-skazka-chukovskogo
2. Волков Д. Сталин-центр и памятник Сталину https://www.levada.ru/2021/08/04/stalin-tsentr-i-pamyatnik-stalinu/
3. Волков Д. Сталин, репрессии и твердая рука https://www.ridl.io/ru/stalin-repressii-tverdaja-ruka/
4. Анисимов Е.В. Итало-швейцарский поход Суворова https://history.wikireading.ru/33921
5. Переход Суворова через Альпы в 1799 году https://rusmuseumvrm.ru/data/collections/painting/19_20/zh_4242/index.php
6. Черкасов А. Человек из тени https://newtimes.ru/articles/detail/16739/
7. Хрущев С. Виктор Луи у Н.С. Хрущева https://dipart.livejournal.com/19631.html
8. Маркиш Д. Виктор Луи. Вопросы без ответов https://www.lechaim.ru/ARHIV/125/markish.htm
9. Мемуары Хрущева. Неизвестное https://echo.msk.ru/programs/diletanti/2710241-echo/
10. Как и почему Хрущев написал свои скандальные мемуары https://zen.yandex.ru/media/zeitgeist/kak-i-pochemu-hruscev-napisal-svoi-skandalnye-memuary-5c249e50f651bb00aa490ac8
11. Добрюха Н. Неизвестный Андропов. Часть вторая https://iz.ru/news/349860
12. Смирнов К. Как создавались мемуары Хрущева. Записки редактора знаменитой книги https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/21/86772-kak-sozdavalis-memuary-hruscheva
13. Zannettou  S. a.o. Who Let The Trolls Out? Towards Understanding State-Sponsored Trolls https://arxiv.org/pdf/1811.03130.pdf
14. Комплексное сравнительное исследование политики памяти в России и на международной арене: акторы, стратегии, инструментарий http://inion.ru/ru/science/issledovatel-skie-proekty/kompleksnoe-sravnitelnoe-issledovanie-politiki-pamiati-v-rossii-i-na-mezhdunarodnoi-arene-aktory-strategii-instrumentarii/
15. Столетний юбилей революций 1917 года и российская политика памяти. Коммеморации столетия революции в России: от памяти к политикам памяти http://gefter.ru/archive/23171
16. Николайчук И.А. и др. Управление прошлым и защита интересов государства https://riss.ru/article/15219/
17. Русина Ю.А.  Самиздат в СССР: тексты и судьбы. – СПб., 2019
18. Иноземцев В. https://t.me/kremlebezBashennik/23313
19. “Не освещен вовсе аппарат самодержавия…” https://rg.ru/2016/09/13/rodina-uchebniki-istorii.html
20. Чернявская В.Е. Политизация истории как стратегия создания новой государственной идентичности. Лингвистический анализ https://cyberleninka.ru/article/n/politizatsiya-istorii-kak-strategiya-sozdaniya-novoy-gosudarstvennoy-identichnosti-lingvisticheskiy-analiz/viewer
21. За критику Александра Невского будут сажать. И это не шутка https://newizv.ru/news/society/17-08-2021/za-kritiku-aleksandra-nevskogo-budut-sazhat-i-eto-ne-shutka
22. “Дело об Александре Невском” https://www.kasparov.ru/material.php?id=611E02E5E044F
23. Рассохин А. Высказывание об Александре Невском заинтересовало СК https://www.kommersant.ru/doc/4947299
24. Николаев И. и др. Бредовое побоище https://www.kommersant.ru/doc/4946691
25. Макаркин А. Об опасности спящих норм УК https://www.kasparov.ru/material.php?id=611D31D673C5A
26. Рудина А. “Главными историками стали силовики”. Соцсети об оскорблении Невского https://www.svoboda.org/a/31414326.html
27. Сарнов Б. М.: Сталин и писатели.Сталин и Симонов. Сюжет второй. “Если бы это дело было поручено мне… ” http://sholohov.lit-info.ru/sholohov/biografiya/sarnov-stalin-i-pisateli/simonov-delo-porucheno-mne.htm
28. Туров А. Следственный комитет погружается в глубь веков https://republic.ru/posts/101335
29. Калин Д. В Новосибирске директора колледжа вызвали к следователю из-за поста об Александре Невском https://sibkray.ru/news/1/945346/
30. Рыковцева Е. Бесогон в армии https://www.svoboda.org/a/31407113.html