Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia
Такие же войны были и внутренними. Хотя они не назывались “войнами”, но люди все равно в них гибли. Сталинский период принес миллионы смертей ради выживания государства и сохранению власти одного человека. Врага при этом легче всего увидеть за рубежом, отсюда понимание “врагов народа” или “иноагентов”. Чужое мнение всегда будет опасным для слабой власти. А власть всегда слабее населения, которому просто не дают объединиться, чтобы почувствовать свою силу.
Все современные информационные воздействия, идущие сегодня из России на Запад, несомненно опираются на тот опыт, который был у спецслужб СССР по борьбе с западным воздействием, когда книги и вещание западных радиоголосов сыграли свою роль в развале СССР. Можно сказать, что они удерживали точку конфликта с властью, активируя инакомыслие, за которым должно было последовать “инакоделание”.
Модель сегодняшнего дня, когда появились соцсети, вроде бы иная. Но постсоветское пространство все равно однотипно контролируют власти, опираясь при этом на телевидение. Этого не было даже в советское время, когда все понимали, что, например, программа “Время” говорит так, потому что так надо говорить. А сегодня вера в правдивость пришла в политические телевизионные ток-шоу. Просто контроль мозгов перестал быть жестким, став мягким.
Монопольная власть, возникшая в Союзе, несомненно разрушала многие вполне возможные позитивные начинания. По этой причине спецслужбы, созданные еще Сталиным, пережили многие демократические веяния. Они нужны были власти вчера, но оказались не менее нужны и сегодня. Только теперь этот контроль облачился в демократические одеяния. Но власть и демократия редко сочетаются вместе. Сегодня демократами стали все.
Известная правозащитница Л. Алексеева вспоминает роль Андропова: “Он не мог быть хорошим руководителем. Во-первых, он человек, подавивший восстание в Венгрии, а, во-вторых, человек, множество лет занимавшийся инакомыслием в стране, человек, привыкший решать всё силовыми и административными методами. Если это так, то даже очень умный человек, а Андропов был очень умным, то как руководитель большого государства он вряд ли будет успешен [1].
И еще ее слова о новом инструментарии: “Андропов, когда получил пост руководителя КГБ, очень изощренно подошёл к ликвидации инакомыслия. Именно в этом была его задача. Задача безнадёжная, конечно, но стоившая многим жизни и больших сроков тюремного и лагерного заключения. Он делал всё хитро и тонко. Например, при нём стали употреблять такую меру, как удаление из страны людей, которые мешали искоренять инакомыслие. Это более гуманная мера, чем посадить на долгий срок в тюрьму или отправить в сумасшедший дом. При том, что возвращение назад было невозможно, то есть это была принудительная высылка или доведение до отъезда, мера была достаточно иезуитская. Он использовал для этого уступки, которые поневоле приходилось делать. Например, выезд из СССР был ограничен, возможность выезда всё-таки была. Для евреев, на историческую родину, в Израиль. Но этим пользовались не только евреи, иной раз этим пользовались и те, кого вынуждали уехать. В частности, я и мой муж — русские, но меня вынуждали уехать” (там же).
Ощущая внешнее системное воздействие, КГБ в ответ создавал свою систему реагирования на него. Тут можно разделить как бы неразделимое – людей и тексты. Вхождение текстов легко перекрывалось с помощью цензуры или глушения радиоголосов, но с людьми было сложнее. “Инакомыслие” всегда очень раздражало советскую власть. Она по сути раздражает и любую другую власть, даже самую демократическую. Но когда власть является несменяемой, “монополистом” по всем вопросам, у нее появляются новые привычки по борьбе со своими даже потенциальными конкурентами.
Власть чутко улавливает отклонения, особенно в сфере коммуникаций с массовой аудиторией. Учебники готовы контролировать и сами авторы, а вот литература и искусство все время балансируют на грани, поскольку их задачей является не повторение старого, а создание принципиально нового. И здесь цензура имеет бесконечное поле для своей деятельности. С одной стороны, ее подталкивает начальство не допускать отклонений. С другой, речь идет об индустрии развлечений, которая не может и не должна все время говорить правильные мысли казенными словами. Даже Сталин понимал это, говоря, что в театр ходят не только члены партии. Так он ответил на замечание писателей, что во МХАТе ставят М. Булгакова.
Е. Альбац вспоминает времена перестроечной цензуры: “В перестройку, в газете «Московские новости», цензор был неплохой парень, с которым можно было выпить и попросить взять больничный — чтобы ему не надо было предупреждать начальство в Пятом управлении КГБ СССР (борьба с идеологической диверсией), что мы публикуем очередной материал о «конторе» или следователях НКВД. Над всеми этими газетными цензорами возвышался Главлит (Роскомнадзор — сегодняшняя его ну очень слабая копия) — Главное управление по охране государственных тайн в печати, которое официально называлось «при Совете министров СССР», но на самом деле оно подчинялось ЦК КПСС и было подразделением все той же «пятерки» КГБ , так же как и Совет по делам религий имел малое отношение к правительству, хотя тоже числился «при», и относился все к тому же управлению Лубянки” [2].
Все это могло вытекать как бы даже из хороших побуждений, но реально было инструментом борьбы с мозгами населения, поскольку то, что строится на страхе, не может быть адекватным современному миру. Мир прошлого был миром страхов, но сегодня мир кардинально поменялся. Однако базовый инструментарий прошлого сохранил свою силу и сегодня.
Б. Панкин, глава ВААП, вспоминал об Андропове: “Беседуя со мной, он выразил обеспокоенность тем, что в “толстых журналах” публикуется слишком много художественных произведений острой критической направленности. В результате происходит сгущение красок, и представление о реальной действительности искажается. Нет, мы не против критики. Но пусть бы каждый журнал публиковал в год одну — две вещи такого толка, и достаточно. Мера была бы соблюдена. И в очернительстве никто бы не стал упрекать. И к народу писателям надо ближе быть. Встречаться с людьми на предприятиях, в колхозах”. Я вспоминал разговоры с сыном Юрия Андропова, моим добрым знакомым, мидовцем Игорем Андроповым, который сказал как-то отцу, еще в бытность того главою всесильного КГБ: вы что же, не видите, что у вас под носом делается? — Все видим, не только то, что под носом, но и в носу. Но поделать пока ничего не можем. Моя встреча с Андроповым, который вскоре сменил Брежнева, неожиданно для меня закончилась его предложением уступать права на написанные “в стол” рукописи западным издателям. Мол, и авторов поощрим, и нашу публику защитим от дурного влияния” [3].
Это интересный метод борьбы, чтобы не сказать странный. Печатать за рубежом то, что не имеет права печататься в стране, причем делать это официально. Понять его можно только по той причине, что эти тексты все равно без разрешения печатались там. А так возникает если не контроль, то иллюзия его. Тем более финансово такие диссидентские произведения начинали работать на страну,а не против нее.
Андропов в кресле председателя КГБ видел такие недостатки в работе с творческой молодежью [4]:
-“В ходе осуществления мероприятий по пресечению враждебной деятельности противника выявлены факты, свидетельствующие о том, что среди одаренной в творческом отношении или стремящейся проявить себя в этом плане молодежи отмечается стремление к группированиям на неофициальной основе, проявляющееся в литературных чтениях, выставках живописи и графики, постановках спектаклей на частных квартирах и в случайно подобранных помещениях. Намечается тенденция к выпуску и распространению машинописных журналов, составленных из неопубликованных произведений. Изучение обстановки в подобного рода группированиях в г. Москве показало, что, будучи предоставлена самой себе, часть творческой молодежи не находит общественно-полезного применения своим способностям и порой становится на путь нежелательных проявлений, которые, как правило, инспирируются лицами, занимающимися антиобщественной деятельностью, или иностранцами”;
– “Показателен и тот факт, что в творческих союзах крайне мало людей в возрасте до 30 лет: по данным на декабрь 1974 года, в Союзе писателей СССР из 7549 членов только 48 человек в возрасте до 30 лет (в Московской писательской организации соответственно из 1672 членов Союза — 5 человек), в Союзе художников РСФСР, например, из 8026 членов — 107 человек до 30 лет (в МОСХе соответственно из 3457 членов — 49 человек)”;
– “У молодых писателей, которые годами не могут напечатать свои произведения, возникают настроения уныния и недовольства, что отрицательно влияет на их творчество и приводит к стремлению публиковаться на Западе”.
Констатация фактов правильна, но ничего подобного сделано не было, чтобы принципиально изменить ситуацию. Каждое новое поколение хочет большей свободы, чем имели его предшественники. И это с неизбежностью вело к отбрасыванию старой модели удержания массового сознания в строгих рамках.
Андропов скорее напоминает Берию как такого же главу ведомства надзора над мозгами. Берия тоже решал множество задач, и многие видят его неиспользованный потенциал по трансформации страны не только физическими методами, с которыми он вошел в историю как палач, а, как и Андропова, его вписывают в нереализованные процессы трансформации страны.
Д. Быков, например, говорит: “Следует пересмотреть роль Берии. Берия был человек неожиданный, интересный. Страшный. Но если бы его не убили в 1953, перестройка случилась бы намного раньше (это не моя мысль — мысль Аксенова). Я надеюсь, что в нашей книге о реформах, которую я задумал и буду осуществлять, получится наглядно рассмотреть его проект реформ” [5].
Так постепенно Берия и Андропов оказываются в современном массовом сознании в одной связке. При этом странным образом они претендуют на роль нереализованных демократов. Но, наверное, тем опаснее они были именно для демократии, поскольку хорошо понимали ее опасность для власти.
В. Шендерович иронически прошелся по биографии Андропова в роли посла времен венгерского восстания: “как на главном телеканале демократической страны можно трактовать подавление венгерского восстания 1956 года? А вот как: посол Андропов, рекомендуя Москве немедленную интервенцию, пытался предотвратить кровопролитие! А венгры (вот же твари неблагодарные) начали стрелять по нашим мирным танкам, вошедшим в Будапешт, чтобы стабилизировать ситуацию! Что после этого оставалось делать нашим мирным танкистам?..” [6]
Это вообще интересная модель, когда Андропову, главе КГБ, делалась биография главного демократа страны. Это принципиально невозможно. Ведь даже А. Бовин, высоко ценивший Андропова, внезапно отказался писать о нем книгу после его смерти: “Университет — это значит профессора и преподаватели. Мне тоже повезло. И конечно же главным и основным профессором был Юрий Владимирович Андропов. О нем разговор будет впереди. Постараюсь быть объективным, хотя и не ручаюсь. Боюсь, что симпатия, привязанность, благодарность окажутся сильнее логики фактов. После смерти Андропова я подрядился писать о нем книгу. Заключил договор. Начал работать. По моей просьбе друзья из КГБ позволили хоть мельком (для начала) заглянуть в некоторые бумаги, имеющие подпись Андропова. Все можно было объяснить. Но не все можно оправдать. И я не стал писать книгу…” [7].
Самое страшное в близкой к нам истории состоит в том, что мы много в ней не знаем, поскольку власть не хочет этого раскрывать, считая, что любая информация о ней опасна. И каждой власти всегда есть что скрывать от населения.
Исследовательница Барбара Мартин видит особенности того периода так: “Диссидент — это человек, который выражает свое несогласие с какой-то политикой, даже когда ему за это угрожают репрессии. В СССР было довольно много инакомыслящих, это, например, люди, которые читали самиздат, потому что только в самиздате они могли найти произведения или тексты, которые соответствовали их образу мышления. Но людей, которые решались показать свое несогласие, было гораздо меньше. Был период так называемой «оттепели» при Хрущеве, когда цензура ослабла и стало возможно говорить, например, о сталинских репрессиях, издали новеллу «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына о жизни в ГУЛАГе. Тогда некоторые люди, в основном из интеллигенции, начали говорить вслух о репрессиях при Сталине, а также в некоторой мере о недостатках советской действительности. Но когда Брежнев пришел к власти, оттепель быстро закончилась, хрущевская десталинизация пошла на убыль и цензура ужесточилась. Сначала были протесты, видные деятели интеллигенции писали петиции, протесты… но к концу 1960-х, после вторжения советских войск в Чехословакии, уже стало опасно критиковать советскую власть или просто говорить вслух то, что многие думали” [8].
И еще о мнении дисидента: “Медведев считает, что от репрессий его защищал Юрий Андропов (он в 1967 году стал главой КГБ), который ознакомился с его работой «К суду истории» еще в 1964 году. Возможно, Андропов считал, что Медведев не опасен для режима и что лучше оставить его на свободе. Документы показывают, что в 1983 году, когда Андропов был генсеком, глава КГБ того времени хотел арестовать или выслать Медведева из страны, но Андропов не дал своего согласия”.
Конечно, Андропов не мог прийти к власти, не будучи всеми фибрами души за нее, тем более возглавляя КГБ, который должен был выполнять всю “грязную” работу, за которой стоял и направлял ее ЦК. Это сегодня все может выглядеть более или менее спокойно, но тогда это было одним из основных элементов управления, в рамках которого ломались судьбы несогласных.
Андропов писал, отвечая на критику западных компартий: “отказаться в данный момент от уголовного преследования лиц, выступающих против советского строя, невозможно, поскольку это повлекло бы за собой увеличение [числа] особо опасных государственных преступлений и антиобщественных проявлений. Опыт показывает, что деятельность «диссидентов», которая вначале ограничивается антисоветской пропагандой, впоследствии, в ряде случаев, принимала такие опасные формы, как террористические проявления, организованное подполье в целях свержения Советской власти, установление связей с зарубежными спецслужбами, занимающимися шпионажем, и др. Из сказанного видно, что отказ от активного пресечения политически вредных действий «диссидентов» и других враждебных элементов, как этого хотят французские и итальянские товарищи, мог бы вызвать самые серьезные негативные последствия. Делать в этом вопросе принципиальные уступки, как нам представляется, нельзя, т. к. они неизбежно повлекли бы за собой дополнительные неприемлемые для нас требования. Все вышеизложенное подтверждает правильность линии нашей партии на решительную борьбу «за ограждение советского общества от действий враждебных элементов». В соответствии с этим органы государственной безопасности будут и впредь решительно пресекать всякую антисоветскую деятельность на территории нашей страны. Целесообразно проводить оправдавшую себя линию на разумное сочетание профилактических и других оперативно-чекистских мер с мерами уголовного преследования в тех случаях, когда это необходимо. КГБ будет строго следить за тем, чтобы так называемые «диссиденты» не могли создать организованное антисоветское подполье и проводить антисоветскую деятельность, в том числе и с «легальных позиций» (сахаровский «комитет защиты прав человека»185, XIII, «группа Международной амнистии»XXIX, проведение сборищ с определенными политическими целями и т. п.)” [9].
И еще: “Спецслужбы и идеологические центры империализма прилагают усилия к тому, чтобы опорочить советские законы, представить их устаревшими, догматичными и не соответствующими духу международных документов, в частности «Декларации прав человека»178, II. За эти утверждения цепляются антиобщественные элементы внутри нашей страны. С ними, к сожалению, перекликаются появившиеся в коммунистической печати Франции и Италии известные высказывания относительно демократических свобод при социализме. Тут игнорируются реальные условия классовой борьбы в современный период, недооценивается подрывная деятельность мирового империализма и его агентуры. Выступающие с подобными заявлениями товарищи, даже после событий в Венгрии и Чехословакии, не хотят видеть того, что и в условиях развитого социализма, несмотря на монолитность и политическое единство общества, все еще сохраняются в тех или иных формах в большей или меньшей степени антисоветские проявления” (там же).
Вот из “отчета” за подписью Андропова, где раскрываются объемы анонимных документов, по которым КГБ искало авторов: “В настоящее время органами КГБ-УКГБ разыскиваются авторы, распространившие в крупных городах страны около 10.000 листовок, главным образом содержащих клевету на КПСС, государственный и общественный строй СССР, национальную политику партии, провокационные призывы расправы над коммунистами, а также направленных против партийности в руководстве страной и призывающих к организации забастовок, беспорядков и других антиобщественных действий. Всего на 1 января 1976 года в органах госбезопасности имеется 964 дела розыска на авторов, распространивших в 1975 г. и ранее свыше 14.000 антисоветских анонимных документов. Комитетом госбезопасности и подчиненными ему органами на местах приняты меры по дальнейшему повышению в 1976 году результативности розыска и разоблачения авторов антисоветских анонимных документов” [10].
При этом сами эти “судьи” жили в другом ментальном пространстве. Для них даже переводились и издавались другие книги. Вот воспоминания Э. Неизвестного [11]:
– “Хрущев был двойственной натурой. То он меня обвинял в участии в империалистическом заговоре, утверждал, что я глава тайного Клуба Петефи, а то обнимал, ласково смотрел в глаза, чуть ли не целовал. Я пришел к выводу, что, отменив сталинский страх, он вдруг понял, что управлять этой разнородной многонациональной страной, управлять аппаратом, даже самыми близкими людьми, без страха невозможно. Он был весь соткан из неожиданностей: мог человека сделать Героем Советского Союза, а потом посадить в тюрьму. Окружение Хрущева, аппаратчики его страшно боялись. Помню, сказал ему: «Вас же эти люди обманывают! А ну, скажите, кто из них внушил вам, что вы разбираетесь в искусстве?»”;
– “Все референты и советники Хрущева, а впоследствии команда Горбачева и Яковлева, были читателями и тайными поклонниками либерально-оппозиционной литературы. Они наизусть шпарили Евтушенко, Окуджаву, Галича. Интеллигентные люди. Не нужно забывать, что это были ребята, которые окончили философские и исторические факультеты. Не просто выдвиженцы из деревни. Знали по нескольку языков. Такой антисоветчины, как у них, я не встречал даже у диссидентов. Конечно, высказывались они так только в частных разговорах. На квартире у одного из личных референтов Брежнева я слушал запрещенного Галича и Окуджаву, и он в такт дирижировал. Эти люди, как сейсмографы, чувствовали скорое пришествие перемен”[11].
Следует возразить, что скорее всего никаких перемен они не чувствовали, поскольку их тогда не знал никто. По этой причине шла напряженная работа идеологов и спецслужб про искоренению любого инакомыслия. Хоть Андропов и говорил своим сотрудникам, что они борются не с “инакомыслием”, а только с “инакоделанием”. Но это скорее фигура речи, чтобы защитить самих себя, никто не хочет, чтобы тебя называли жандармом.
Кстати, Э. Неизвестный описывал свой тип работы, противопоставленный власти, так: “Искусство прежде всего мистическая вещь. Как форма деятельности оно тождественно религии. Коммунистические лидеры и аппаратчики, которых так живо описывает Аксенов, очень боялись стихотворений Вознесенского, песен Окуджавы и моих скульптур — не потому, что те реставрировали веру и религиозность, а потому, что они в них чувствовали неуправляемую таинственность” [11].
И это было не столько таинственностью, как он считает, а скорее неуправляемостью, что еще страшнее для системы власти, поскольку искусство всегда выходит на массовое сознание, и потому власть хочет его контролировать, как привычный для нее выпуск станков и машин. И оказывается, что такой “мягкий” продукт не так легко контролировать, как продукт “жесткий”. В свое время Сталин создал вариант “колхозов” для творческих людей – Союзы писателей, композиторов и под. Но этого оказалось мало. Главным методом управления стала цензура как подспорье спецслужб.
Управление мозгами – слишком “тонкая” вещь, чтобы оставить ее без специалистов. Вот рассказ одного из главных цензоров страны, записанный Е. Альбац, раскрывающий почти бесконечную работу этого ведомства, В. Солодина, который по неофициальным данным являлся генералом КГБ СССР, а трудился в Главлите с 1961 по 1991 [2]: “У нас работали люди самых разных специальностей. В гуманитарных отраслях были юристы, журналисты, филологи, театроведы, искусствоведы, и т.д. Но не надо забывать, что Главлит всегда занимался еще и охраной государственных тайн в печати, и вот там все профессии были собраны, начиная от атомной физики и химии, кончая агрономией, были экономисты, юристы, каждый читал литературу по своему профилю. В центральном аппарате Управления работали люди более 80 профессий. А всего в центральном аппарате — 450 человек, по всей стране 1500. Это не по России, а по Союзу. В республиках были главлиты республик, в каждой области был обллит. Формально Главлит назывался так: Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете министров СССР. Но к Совету министров СССР Главлит не имел никакого отношения, он был подчинен ЦК партии. Точно так же органы на местах были подчинены по прямой линии Главлиту и по месту пребывания — обкому партии или республиканскому ЦК партии. Это было прикрытие. К органам советской власти мы не имели никакого отношения, только деньги на зарплату там получали, а подчинялись партийным органам”;
– “Сразу же изымалась вся литература, которая была издана в эмигрантских издательствах, будь то политологический сборник или собрание сочинений Пушкина. Это делалось автоматически. Большинство газет и журналов политического и социального направления имело генеральные ограничения. New York Times приходит — сразу конфискуется: работали цензоры, хорошо знающие язык, и если наше правительство особенно не ругают, никаких особенных выпадов против него нет — обычно таких бывало 5-6 номеров в год, — то разрешали учреждениям, где есть спецфонды, получить эти издания. Все книги прочитывались. У нас была картотека на 2,5 миллиона карточек. Приходит Сэлинджер, условно, какой-то роман. Ищем: был прочитан, то-то и то-то. И по аналогии решается вопрос”.
Последний параграф там такой: “§ 359 Запрещается опубликовывать сведения о советской цензуре и данные, раскрывающие организацию и методы работы органов цензуры” [12]. А в целом, читая, возникает вопрос, как при таком количестве запретов, вообще можно было что-то публиковать.
Это была гигантская, в том числе и творческая, работа. Жаль только, что это была работа по разрушению, а не по созиданию. И все это в результате оказалось напрасным, и отбросило страну назад на десятилетия.
Мы жили и живем в мире достаточно сурового контроля. И самое странное в том, что этому контролю подлежит не столько сам мир, как его описания…
И Андропов был как бы главным “контролером” этого мира, то как глава КГБ, то как глава страны. И его скорее боялись, чем любили, поскольку ведомства, возглавляемые им, любви не подлежали.
И вот еще несколько фактов, которые расставляют все на свои места, поскольку все это реакции отнюдь не демократа [13]:
– “Ходили слухи, что какое-то время он служил на Военно-морском флоте, однако известна его едва ли не истерическая реакция на постановку Юрия Любимова «Борис Годунов». Премьера состоялась как раз в день избрания Андропова генсеком. Появление на сцене Валерия Золотухина, игравшего самозванца, в образе матроса представители КГБ расценили как едкую насмешку над советским лидером…”;
– “В полной мере неизвестна степень его осведомленности о подготовке заговора по свержению Хрущева, но в этой схватке он поддержал победителей… Андропов – мне об этом рассказывали люди, которые с ним работали, – обладал удивительным даром создавать вокруг себя команду. Он умел находить и окружать себя интеллектуалами. Достаточно назвать экономистов Георгия Арбатова, Олега Богомолова, политологов Александра Бовина и Федора Бурлацкого… Впоследствии их стали воспринимать как идеологов перестройки, а ведь в начале 1960-х все они под началом Андропова работали в отделе ЦК КПСС, занимавшемся связями с коммунистическими и рабочими партиями соцстран”;
– “Андропов внимательно изучал оружие своих идеологических противников: он прекрасно знал все, что «производит» диссидентская среда. Он читал своих врагов, знал их аргументы и систему ценностей. Человек очень умный, не боялся интеллигенции и считал, что ею достаточно легко управлять. Вообще он был уверен: противника надо бить силой интеллекта. И сумел создать в КГБ мощную интеллектуальную команду. Достаточно назвать генералов Владимира Пирожкова, Филиппа Бобкова, Вадима Кирпиченко – каждый из них курировал определенное направление. На качественно новый уровень Андропов вывел внешнюю разведку. Вообще он отличался неистовой работоспособностью. Приезжал на службу ежедневно, включая субботу и воскресенье”;
– “Было известно, что Михаил Суслов, который вел все партийные дела и был на четыре года старше Брежнева, не хочет быть лидером государства. Андропов считал, что время работает на него, он все-таки был чуть моложе и Брежнева, и Суслова. Только после того, как умерли Суслов и Косыгин, не переносившие Андропова (причины этого неизвестны), он стал вторым человеком в государстве”;
– “Он был готов к масштабным реформам, но только косметическим, в рамках социалистической системы. И, как мне представляется, у него в отличие от Горбачева могло бы получиться. Дело в том, что Андропова безумно боялись, воспринимали как «инквизитора», поскольку знали, что за ним стоит КГБ. Он был уверен, что экономические преобразования надо проводить прежде, чем политические. Представить, чтобы Андропов разрешил «гласность», просто невозможно…”.
Неясность фигуры Андропова подкрепляется его более чем сильной и эффективной борьбой за власть и свое продвижение наверх. Это была гигантская и кропотливая работа.
Есть версия, что на самом деле Брежнев остановил свой выбор не на Андропове, а на Щербицком, тем самым подписав себе смертный приговор. Вот изложение этой версии: “Последняя встреча генсека с Ю.В. Андроповым и вызывает очень много вопросов у всех, кто соприкасался с событиями тех в прямом смысле судьбоносных дней. Так, В.М. Легостаев, А.В. Островский и Ф.И. Раззаков уверяют, что именно на этой встрече Л.И. Брежнев ознакомил Ю.В. Андропова со своим планом «транзита власти» в пользу В.В. Щербицкого, который через день станет известен остальным членам Политбюро, а затем будет узаконен на ближайшем Пленуме ЦК. Более того, Ф.И. Раззаков утверждает, что сразу после этого довольно продолжительного и явно непростого разговора генсек позвонил министру внутренних дел и передал ему вкратце содержание беседы, в том числе о том, что сам генерал армии Н.А. Щёлоков перейдёт на должность заместителя председателя Совета министров СССР по силовым структурам, а новым главой МВД станет его первый заместитель, брежневский зять генерал-полковник Ю.М. Чурбанов. По свидетельству заместителя начальника личной охраны генерал-майора В.Т. Медведева, вернувшись на дачу, около 20 часов вечера Л.И. Брежнев легко поужинал вместе с супругой, пожаловавшись только на то, что ему «тяжело» глотать. А затем, не оставшись на традиционный просмотр главной новостной программы «Время», он поднялся на второй этаж и ушёл в свою спальню. Туда же через пару часов поднялась и его супруга Виктория Петровна Брежнева. А утром следующего дня, около 9 часов, сам В.Т. Медведев и прибывший ему на смену В.А. Собаченков пошли будить генсека и обнаружили в спальне его бездыханное тело. Как уверяют В.Т. Медведев и Е.И. Чазов, все попытки реанимации генсека, предпринятые сначала его охраной, а затем и медиками, прибывшими из Кремлёвской больницы, не увенчались успехом, и около 10 часов утра врачи констатировали смерть Л.И. Брежнева. Однако в данном случае крайне любопытна не сама кончина Л.И. Брежнева, а то, кто первым узнал о ней и первым прибыл на его дачу. Например, Е.И. Чазов утверждает, что именно он, оповещённый В.А. Собаченковым, ещё до Ю.В. Андропова прибыл туда и сразу понял, что Л.И. Брежнев «скончался уже несколько часов назад». Лишь затем он позвонил Ю.В. Андропову и попросил его срочно приехать на дачу генсека. Лечащий врач Л.И. Брежнева М.Т. Косарев говорит о том, что он раньше Е.И. Чазова оказался на его госдаче и присутствовал при реанимации генсека, которую проводили В.Т. Медведев, В.А. Собаченков и О.А. Сторонов. Однако целый ряд авторов, в том числе В.Т. Медведев, Ю.М. Чурбанов, Ю.П. Изюмов, В.М. Легостаев, Л.Н. Сумароков и Ф.И. Раззаков, утверждают, что первым на дачу умирающего Л.И. Брежнева прибыл именно Ю.В. Андропов. При этом все они, кроме В.Т. Медведева, а также комендант брежневской госдачи О.А. Стронов говорят, что он сразу забрал из брежневской спальни какой-то чемоданчик то ли с «шифрами», то ли с «компроматом» и быстро уехал” [14].
И еще одна версия столкновения с Щелоковым, о чем много писал Е. Додолев [15]:
– “Впервые о событиях осени 1982-го – попытке государственного контр-переворота – мне рассказал Юлиан Семенов. Писатель неоднократно встречался с Игорем Юрьевичем Андроповым. Сын шефа КГБ, сменившего пятизвездного генсека, отказался подтвердить или опровергнуть версию контрпереворота. Хотя позднее (1990 г.) председатель КГБ Владимир Крючков, например, при личной встрече с автором “Семнадцати мгновений весны” дал понять: верны не только фабула, но и конкретные детали”;
– “10 сентября 1982 года, 9.45 утра. Министр внутренних дел СССР Николай Щелоков получил у генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева карт-бланш на трехсуточное задержание недавнего (ушел с поста 26 мая) председателя КГБ СССР Юрия Андропова для “выяснения обстоятельств антипартийного заговора”. Тайный разговор длился три с половиной часа. О беспрецедентной операции не знал даже министр обороны. Хотя Щелоков, придя в столь ранний час домой к своему старинному товарищу (благо жили они с Леонидом Ильичом в одном подъезде дома № 26 по Кутузовскому проспекту), не сомневался в том, что получит “добро””;
– 14.30. “Сразу после перестрелки на Кутузовском по указанию Андропова была прервана связь с внешним миром. Все международные рейсы из “Шереметьево” отменены из-за – официально! – розы ветров. Оперативно была выведена из строя компьютерная система французского производства, регулировавшая телефонную связь между СССР и зарубежьем. Система закупалась накануне Олимпиады-80, и сам факт ее закупки Кремлем стал супер-рекламой. Стало быть, огласка странной “поломки” могла служить столь же эффективной антирекламой.
Но дело было улажено: грамотная деза слита в западные СМИ. КГБ в те годы вполне эффективно дирижировал западной прессой и поэтому умело замял “телефонный скандал””.
Не может быть нормальной жизни у страны, где все покрыто мраком. В ней нельзя вынести реальных уроков из прошлого, поскольку оно никому неизвестно. Прошлое должно обучать, а не прятаться от массового сознания. Постсоветское пространство никогда не обретет подлинной устойчивости, пока не учтет по настоящему уроков прошлого.
Литература
24 січня о 15:00 запрошуємо на відеопрезентацію нового видання «Про вакцини для учителів: теорія та медіаграмотність».
Відеопрезентація відбудеться на сторінці АУП у Facebook: https://www.facebook.com/aupfoundation
Тема вакцин та вакцинації недостатньо представлена в освітніх матеріалах для ЗЗСО, університетських курсах педагогічних ЗВО та в курсах підвищення кваліфікації освітян.
Навчально-методичний посібник покликаний заповнити цю прогалину.
У чотирьох розділах посібника коротко схарактеризовано основні події історії створення вакцин, мету вакцинації, типи й компоненти вакцинних препаратів, процеси їх створення, перевірки та оцінювання ефективності, а також побічні подій, що супроводжують щеплення. Теоретичні відомості доповнені ідеями та алгоритмами вправ для роботи з учнівством, спрямованими на включення наукового матеріалу та елементів освіти з медіаграмотності в освітній процес.
Посібник розрахований на викладацьку спільноту суб’єктів підвищення кваліфікації педагогічних працівників, учительство ЗЗСО, студентів та студенток педагогічних спеціальностей та широкий загал, зацікавлений у розвитку медіаграмотності у царині природничих наук.
Лектор:
Микита Каліберда, головний редактор видавництва «Соняшник», автор підручників з біології, рекомендованих МОН України, автор видання.
Модераторка: Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм АУП.
Посібник буде розміщений на сторінці https://medialiteracy.org.ua/abetka/ після презентації.
Створення цього видання можливим завдяки фінансовій підтримці Агентства США з міжнародного розвитку (USAID), що була надана через проект «Медійна програма в Україні», який виконується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації. Зміст матеріалів є виключно відповідальністю громадської організації «Академія української преси» та не обов’язково відображає точку зору USAID, уряду США та Internews.
#медіаграмотність
#АУП
#medialiteracy
#імунітет_маємо_дезінформацію_долаємо
17-18 лютого в м.Київ відбудеться підсумкова конференція навчальної програми «Стійкість до впливів та безпека журналістів/ок: як працювати в еру інформаційного безладдя» - Журналісти VS Дезінформація: тренуємо стійкість.
Організатори конференції — Рада міжнародних наукових досліджень та обмінів (IREX) у партнерстві з Академією української преси запрошує журналістів/ок — учасників/ць навчальної програми до реєстрації на участь у підсумковому заході.
Ми очікуємо, що підсумкова конференція стане платформою для спілкування журналістів/ок, де вони зможуть обговорити виклики роботи в еру інформаційного безладдя, дізнатися про досвід закордонних колег, поглибити свої знання щодо протидії шкідливим інформаційним впливам та підсилення власної стійкості до них.
Формат заходу передбачає виступи закордонних та українських експертів/ок, проведення майстер-класів та дискусій. Серед спікерів/ок конференції:
Як взяти участь у заході?
Кожен/на учасник/ця програми «Стійкість до впливів та безпека журналістів/ок: як працювати в еру інформаційного безладдя» може подати заявку на участь у фінальному заході за посиланням: https://forms.gle/CnaPfdT6oG7DEc4K7 Оскільки кількість місць обмежена відповідно до карантинних вимог, перевага під час відбору надаватиметься учасникам/цям конкурсу журналістських публікацій на теми медіаграмотності та протидії дезінформації. Переможці/ниці конкурсу будуть запрошені до участі у заключному заході.
Дедлайн реєстрації до 31 січня 2022 року включно. Про результати відбору учасників/учасниць організатори повідомлять до 7 лютого.
Конференція відбудеться 17-18 лютого 2022 року в Києві (локація уточнюється). Захід відбуватиметься з дотриманням усіх чинних карантинних вимог та норм. Наявність сертифікату вакцинації — обов’язкова. Додатково перед початком заходу всім залученим учасникам/цям буде проведено експрес-тестування.
Організаційні деталі участі
Витрати на участь у заході (проїзд, проживання, харчування) покриваються за рахунок організаторів.
Якщо у Вас виникли запитання, звертайтеся до:
Юлії Кулик, координаторки проєктів АУП
050-734-45-79
Про Програму:
Навчальна програма реалізується у межах проєкту «Вивчай та розрізняй: інфо-медійна грамотність», який виконується Радою міжнародних наукових досліджень та обмінів (IREX) за підтримки Посольств Великої Британії та Сполучених Штатів Америки в Україні в партнерстві з Академією української преси та Міністерством освіти та науки України.
Андрій Коваленко, Академія української преси
Відкрили престур у Посольстві США в Україні, де обговорили із журналістами поточний стан подій в Україні, розповіли про міжнародну допомогу та окреслили наступні кроки для сприяння вирішення військового конфлікту із РФ. Зустріч відбулася із радниками з питань преси освіти та культури Волтером Браунолером та з політичних питань Девідом Геренбеком.
У приміщенні Національної спілки журналістів України (НСЖУ) подискутували з головою НСЖУ Сергієм Томіленком щодо особливості роботи журналістів в Україні, ризиків та викликів, з якими щоденно зустрічаються представники українських медіа, в тому числі, у зоні бойових дій.
Український журналіст Микола Семена розповів як у тимчасово окупованому Криму російська влада звинуватила його у сепаратизмі та засудила до заборони займатися журналістикою за співпрацю із «Радіо Свобода».
Член делегації України в Тристоронній контактній групі Сергій Гармаш поділився своїм баченням роботи у складі групи, питаннями, які активно в ній обговорювалися. Зокрема, щодо питання перебігу пандемії COVID-19 у тимчасово непідконтрольній Україні частині Донбасу. Сергій Гармаш наголосив, що за його інформацією ситуація дуже складна, рівень надання медичних послуг дуже низький та є дефіцит ліків.
Питання безпеки на Донбасі та кордонах України в цілому обговорювалися з керівником офісу президента Андрієм Єрмаком, який наголосив, що “принцип «нічого про Україну без України» має бути, й буде збережений.
(фото пресслужби Офісу президента)
Детальніше у матеріалі: https://www.president.gov.ua/news/princip-nichogo-pro-ukrayinu-bez-ukrayini-maye-buti-j-bude-z-72373
Ці ж питання обговорювалися із заступником міністра закордонних справ України Миколою Точицьким. Зокрема, ймовірність посилення збройної агресії РФ проти України.
Також учасники туру відвідали перший інноваційний парк в Україні UNIT.City та поспілкувались із CEO холдингу UFuture Миколою Тимощуком. Говорили про особливості ведення бізнесу в Україні та запуски нових інвестиційних проєктів.
У Луганській обласній цивільно-військовій адміністрації відбулась зустріч із головою адміністрації Сергієм Гайдаєм, першим заступником голови адміністрації Олексієм Смирновим та командувачем оперативно-тактичного угруповання «Північ», полковником Дмитром Красильниковим.
Під час зустрічі з іноземними журналістами Сергій Гайдай наголосив: “Нам потрібна ваша допомога для об’єктивного висвітлення подій на лінії розмежування”. Він також підкреслив, що економічний розвиток області є шляхом до реінтеграції окупованих території.
«На тимчасово окупованій території упродовж майже восьми років діє пропаганда РФ в традиціях Гебельса. Наші телевізійні сигнали вони блокують, тому єдиним ефективним засобом протидії в цьому питанні є відбудова підконтрольної території Луганщини, – зазначив Сергій Гайдай. – Люди, які перетинають лінію розмежування, бачать в нас швидкі позитивні зміни, зокрема, відновлену інфраструктуру. Потім вони повертаються додому і розповідають про це рідним і близьким. І так щодня – кількість людей, які хочуть, щоб на їх території діяла влада України, де створюють сучасні умови проживання, неодмінно зростає», – повідомляє пресцентр ЛОДА.
Про військово-політичну та безпекову ситуацію у Луганській області поінформував командувач ОТУ «Північ» Дмитро Красильников. Він підтвердив, що в межах відповідальності ОТУ «Північ» за останні п’ять місяців від куль ворожих снайперів загинули шість українських військових, а за останні два місяці зафіксовано 108 випадків порушення режиму припинення вогню.
Прикладом рівня російської пропаганди Дмитро Красильников навів нещодавні події: «Вони постійно звинувачують в порушенні режиму тиші саме українську сторону. Так, протягом 10-11 січня, за даними їх речників, ЗСУ нібито п’ять разів відкривали вогонь. Втім, за звітами СММ ОБСЄ, в ці дні загалом зафіксовано 12 відповідних порушень, 11 з яких ідентифіковано порушеннями незаконними збройними формуваннями, а ще одне не визначено однозначно».
Більше інформації: http://loga.gov.ua/oda/press/news/nam_potribna_vasha_dopomoga_dlya_obiektivnogo_visvitlennya_podiy_na_liniyi
У рамках престуру учасники побували в розташуванні 24-тої окремої механізованої бригади імені короля Данила, яка виконує бойові завдання в зоні проведення ООС. Журналісти ознайомились із умовами несення служби та ситуацією на передових позиціях українських військових.
Командир бригади полковник Сергій Поступальський розповів про бойовий шлях підрозділу, який брав участь у визволенні Слов’янська, Сіверська, Лисичанська та інших населених пунктів.
https://www.facebook.com/24th.brigade/posts/2026119494223502
Побувавши на першій лінії розмежування, іноземні журналісти побачили на власні очі наслідки збройної агресії РФ.
А саме, будинок, який є першою вогневою позицією наших військових.
З головою Донецької обласної цивільно-військової адміністрації Павлом Кириленком говорили про загрозу загострення вторгнення РФ та розвиток регіону в період війни.
«Тепер, коли Росія вже відверто шантажує НАТО, навіть найвіддаленіші від нашого фронту країни розуміють, що пора давати відсіч. Впевнений, що Збройні сили України мають для цього відповідний досвід та необхідні уміння», – зазначив Павло Кириленко.
Також журналістів цікавить, як вдається розвивати регіон в умовах постійної війни та напруги. За останні роки Донеччина зазнала разючих змін, як з точки зору розвитку інфраструктури, так і з точки зору розвитку громадянського суспільства, підприємництва та національного самоствердження.
Далеко не останню роль у цьому поступі відіграє і допомога західних партнерів, які надають не тільки матеріальну підтримку, але й нематеріальну, яка іноді не менш важлива.
«Переконаний, що ми будемо поглиблювати співпрацю з європейськими союзниками не тільки на економічному ґрунті, але й на інформаційному. Від цього виграють всі», – зазначив Павло Кириленко.
Більше інформації: https://dn.gov.ua/news/golova-doneckoyi-oblderzhadministraciyi-zustrivsya-iz-zhurnalistami-providnih-vidan-nimechchini-franciyi-ta-polshchi
Також, журналісти відвідали Дружківку (Донецька область), побували у музеї «Дружківська катівня» та поспілкувались із Народним Героєм України Анатолієм Водолазським, який у самий розпал захоплення Дружківки сепаратистами у 2014 році вийшов в центр міста з українським прапором на акцію протесту. Був затриманий та підданий тортурам.
У Семенівці, що поблизу Слов’янська, спілкувались із директором Слов’янської міської школи №22 Сергієм Борисенком. Школа була захоплена та перетворена на військову базу незаконних збройних формувань і була повністю зруйнована під час військових дій навесні 2014 і відремонтована після звільнення міста. Сергій Борисенко, розповів про те, як саме захоплювали школу та як її відновлювали.
Учасник престуру, журналіст видання L’Express (France), Аксель Гільден, зауважив, що такі престури є дуже важливими, адже його учасники на власні очі зможуть побачити, що саме відбувається в Україні.
Проект «Прес-тури Україною» виконується Академією української преси за підтримки Фонду розвитку ЗМІ Посольства США в Україні.
Авторка, доктор педадогічних наук, професор, завідувачка кафедри соціальних комунікацій Маріупольського державного університету Тетяна Іванова розкаже про особливості застосування методичних матеріалів у роботі медіатренера.
Дякую вам за увагу і бажаю не нудних, але професійно гейміфікованих тренінгів.
Навчальний посібник із методики проведення тренінгів із медіаграмотності для медіатренерів та викладачів вищих навчальних закладів України підготовлено за сприяння Фонду Фрідріха Науманна «За Свободу» в рамка тренінгового проєкту «Digital-teacher: антитіла до інфодемії».
Книга розрахована на тренерів із медіаграмотності, а також викладачів, учителів та освітян, які впроваджують у навчальний процес медіаосвіту та навички критичного споживання інформації.
Мета цього посібника — надати тренеру не лише методичний матеріал та поради щодо проведення ігор та інших інтерактивних засобів, але й розуміння того, що до гейміфікації вдаються не заради власне гейміфікації. Використання різноманітних інтерактивностей повинно бути спрямовано передусім на пріоритетну мету навчального процесу — надати знання та сформувати ставлення, настанови до розвитку не лише своєї медіаграмотності, але й медіакультури споживання та поширення інформації.
Завантажити посібник можна за ПОКЛИКАННЯМ.
Gefördert durсh die Bundesrepublik Deutschland
За підтримки Федеративної Республіки Німеччина
На человека всегда были направлены мощные информационные и виртуальные (а это – религия и идеология) потоки. Они формировали его поведение и позволяли наказывать за его нарушение. Без установленных норм не было бы и нарушений. Идеалом для государства и общества является одинаковое поведение всех. Правда, сегодня уже возникло понимание, что разнообразие хорошо для экономики инновационного порядка. Политическое разнообразие удерживается с трудом. Демократия ради этого покоится на разделении властей, чтобы компенсировать перекос в сторону одной из них. Это в идеале, а в жизни бывает все.
Современный авторитаризм обыгрывает демократию, рядясь в ее одежды. Это модели “информационного авторитаризма” С. Гуриева, Д. Трейзмана [1 – 2] или “электорального авторитаризма” Г. Голосова, о котором он пишет так: “Ослабление электоральной компоненты режима однозначно идет во вред России. Электоральный авторитаризм – застойная, коррупционная политическая система, которая не принесла народам, надолго оказавшимся в этой ловушке, ничего, кроме нищеты. Сравнительные политические исследования показывают, что перспективы на демократизацию у таких режимов – довольно слабые. С одной стороны, они могут приобретать долгосрочную устойчивость, а значит, демократизация откладывается. С другой стороны, если они все-таки терпят крах, то на смену часто приходит военная диктатура. Сами же опирающиеся на грубую силу режимы обычно заканчиваются либо переворотами, имеющими целью возврат к гражданскому правлению, либо революциями. После этого с довольно высокой степенью вероятности наступает демократия” [3].
Интересно, что удержание нужного порядка в физическом пространстве обязательно требует виртуального упорядочивания, идеальной картинки, реализуемой в информационных потоках: стратегических, например, религии и идеологии, проводимых в массовое сознание с помощью науки и образования, литературы и искусства, или тактических, осуществляемых в медиа на их основе. Они идут единой стройной системой, не оставляющей возможности уклониться от нее.
Даже фантастика открывает путь в физическом пространстве: “Научная фантастика является одним из многих жанров, прокладывающих путь империи, создавая условия для массового воображения. Нарративы исполнения желаний науки и приключенческой литературы обучают молодых амбициозных людей, как они могут вносить свой вклад в будущие завоевания. Э. Саид писал в “Культуре и империализме” (1993), что империя зависит как от интеллектуальной рационализации для реализации своей миссии, так и от военной силы, необходимой для действий по физическому захвату. Оправдание войны и продолжающейся оккупации подаются в терминах просвещения, эмансипации и доброжелательного патернализма” [4].
Сейчас на такого “властителя дум” вырывается интернет, хотя по сути он всего лишь транслятор: “По данным исследования, проведенного в середине января среди 1500 жителей 53 российских регионов, чаще всего пользователи ищут новости через агрегаторы (39%), на втором месте по популярности находятся соцсети (19%). В общей сложности новостную информацию в Сети получали 56% респондентов, а 16% этого не делали. В списке поисковиков для получения новостей 34% россиян выбирают «Яндекс», 17% — Google, 6% — Mail.ru. Среди социальных сетей и мессенджеров наибольшей популярностью у жителей страны пользуются «ВКонтакте» (13%), Instagram 10%, а также WhatsApp, Viber и Telegram, набравшие по 8% голосов. Около 5% респондентов используют в качестве источника новостей соцсеть «Одноклассники», 4% — и Facebook, 2% — Twitter. С течением времени предпочтения пользователей в способах получения информации стремительно меняются” [5].
Телевидение играет для России сегодняшнего дня нечто вроде машины времени, поскольку актуализирует ценности, противоречащие современности, например, потребность в сильной руке: “политолог Игорь Минтусов считает, что граждане России склонны называть сильным государство не по признаку своего благополучия, экономической мощи, технологической развитости, а только по критерию наличия сильного лидера и мощи национальной армии и силовиков. Этот шаблон сложился исторически и связан был с послереволюционной стабилизацией начала 20 века, где сильный правитель и сильная армия стали основой этого процесса. А потом «послеперестроечные» процессы, с которыми столкнулись наши государства после развала СССР, так называемые лихие 90-е, когда избыток «свободы» захлестнул общество, способствовали тому, что государственные структуры и институты оказались в состоянии турбулентности. А общее благосостояние населения оказалось полностью подорвано. И тогда, с при помощи «сильной руки», именно нынешняя команда смогла вывести страну из тяжелейшего кризиса, но времена изменились. Поэтому те шаблонные тезисы, которые обсуждались на ТВ – это очередное напоминание населению старых заслуг 20-летней давности, когда существовал острый запрос на мощные силовые структуры, способные побороть разгул криминала. На ТВ произошла целенаправленная актуализация событий прошлого вместо напрашивающейся проблемной повестки сегодняшнего дня. В федеральном информационном поле внутриполитический блок предлагает все те же смыслы, тезисы и методы которые были актуальны 20 лет назад” [6].
Отсюда, кстати, и истина, поднимающая наверх и Сталина: Сталин придет, порядок наведет… То есть чем хуже вокруг, тем сильнее будет тяга к сталинскому порядку.
Телевидение – излюбленный инструментарий для манипулирования массовым сознанием. Вспомним, как когда-то все бежали к телеэкранам, когда там шла речь о А. Чумаке, А. Кашпировском, Джуне, Ю. Лонго, которых сегодня называют телевизионными шарлатанами [7]. Они тоже по сути разрушали прошлую модель мира, неся иную, хоть и в узкой сфере. Тяга к мистическому всегда существует у человека, и в разные периоды она проявляется с разной силой. Чем неустойчивей становится ситуация, тем сильнее тяга к мистическому. В начале века страну тоже заполонили медиумы, а люди потянулись к разговорам с потусторонним, к вызовам духов…
И все это происходит в голове… Кстати, о захвате воображения говорят сегодня и в связи с “перезагрузкой мира”, предложенной К. Швабом в Давосе. То есть речь идет о переходе к другой модели капитализма [8 – 11]. Для чего и нужны новые мозги, а пандемия удачно готовит всех к этому переходу.
Для этого и нужны новые нарративы, поскольку они придают нашим не до конца оформленным представлениям стройность и ясность. Хороший оратор всегда победит плохого, даже если он говорит неправду, а плохой – правду. Искусство лжи – великое искусство, которым человечество и отдельные его представители овладели очень хорошо.
Дж. Монбиот подчеркивает такое: “Мы существа нарративов. мы научились тому, а фактически более, чем просто научились, поскольку нашем мозгу встроен поиск истории, объясняющей нашу ситуацию, рассказывающей нам, где мы находимся, как мы туда попали, куда мы собираемся и как мы будем двигаться к этому месту” [12].
Он многократно повторяет эту свою схему во многих своих выступлениях: “Мы используем истории как средства познания мира. Они позволяют нам истолковывать его сложные и противоречивые сигналы. Когда мы хотим что-то понять, мы ищем не научное понимание, а соответствие сюжету. Отражено ли в том, что мы слышим, наше представление о том, как должны вести себя люди и мир в целом? Соответствует ли это нашей картине мира? Развивается ли сюжет как положено? Мы руководствуемся сюжетами, и цепочка фактов и цифр, какими бы важными они ни были — а, как вы знаете, я эмпирик и верю в силу фактов и цифр, — они не могут заменить убедительную историю. Единственное, что может заменить историю, — это другая история. Невозможно просто лишить людей сюжета, не дав им взамен новый. И важны даже не столько сами истории, сколько определённые повествовательные структуры. Существует несколько базовых сюжетов, которые используются постоянно, и в политике один из таких сюжетов очень значим, я называю его «историей восстановления». Он выглядит вот так. В государстве начинаются беспорядки, вызванные мощными нечестивыми силами, идущими против интересов человечества. Но наш герой будет биться за восстановление порядка, сражаться с нечестивыми силами, вопреки всему победит их и восстановит мир в государстве” [13].
Кстати, это картинка вхождения на Олимп и Ельцина, и Горбачева, и раннего Путина. Они все были в начале “спасителями”, поэтому и получали нужную им поддержку. Украинские президенты воспринимаются так на фоне предыдущих, к примеру, Зеленский в противовес Порошенко.
Нами правят коллективные истории, которые спрятаны в индивидуальной голове. Отдельному человеку трудно что-либо противопоставить таким мощным информационным и виртуальным потокам в ответ. Тем более в прошлом эти потоки серьезным образом поддерживались властью, которая видела в них свою защиту. Власти всегда боролись с любыми “еретиками”, видя в них нарушителей системности, которая их поддерживала. В этом плане товарищ Сталин принципиально ничем не отличался, защищая себя и свою власть. Раньше рубили головы на площадях, а у Сталина были показательные процессы против врагов народа. Иные информационные и виртуальные потоки пресекались на корню, как и проявления любого инакомыслия.
Информационные и виртуальные потоки власти всегда несут на себе печать сакральности или квази-сакральности. Их нельзя менять, им можно только подчиняться. Индивидуальное сознание может попытаться не согласиться с коллективной картиной мира, массовое сознание – никогда.
Со временем система власти, теряя сакральность своих собственных потоков, стала усиливать их мощью, многократно превосходящую любые индивидуальные попытки. Сопротивляться этому давление могли только анекдоты, которые строились на альтернативной модели мира.
У власти появились визуальные средства – кино и телевидение, которые были многократно сильнее, чем вербальные. По этой причине анекдот мог конкурировать только своей собственной развлекательностью – наличием юмора, который привлекателен уже сам по себе.
Сила анекдота в том, что он является контр-информацией, которая к тому же оформлена в развлекательную форму юмора. Без этих двух характеристик не было бы распространения анекдотов. Анекдоты живут только в трансляции. Это совершенно иная коммуникативная среда, но без нее не было бы и анекдотов, особенно политических, поскольку власть с ними всегда боролась. Поэтому еще одной важной чертой анекдота является краткость, которая выполняет ряд функций: позволяет анекдоту существовать в устной среде, облегчает запоминание для передачи дальше. И сама трансляция работает как трансформирующий инструмент: она отсекает лишнее, оставляя только “хорошо работающее”.
Советский политический анекдот был реакцией массового сознания на мощное давление государства на все сферы жизни. Это было определенным выпусканием пара, позволявшим сохранять мозги. Его нельзя было говорить чужим, но среди своих это было возможным. Так анекдот и жил в устной трансляции. Его появление фиксировали только сводки спецслужб.
Кстати, слухи являются таким же однотипным устным феноменом. Более того, слухи в отличие от политических анекдотов могут быть не только безобидными для власти, но и помогать ей, уводя внимание массового сознания подальше от политики.
И. Преображенский, например, пишет: “Так называемый «скопинский маньяк» Виктор Мохов стал звездой российских медиа благодаря Ксении Собчак. Она в очередной раз сумела выскочить на гребне скандала, сделав с Моховым фильм. Стоит заметить, что до этого его успели снять для ток-шоу на одном из федеральных телеканалов, где якобы даже заплатили 1,5 млн рублей. Однако в эфир материал не пустили. Ходят слухи, что кураторы российской пропаганды увидели в Мохове удачный объект для очередной «смены повестки» и отвлечения общественного внимания от более важных процессов. Например, от принятия «обнуляющего» закона, окончательно легализующего право Владимира Путина занимать пост президента до 2036 года. Или, скажем, от давления на оппозицию и от скандальной ситуации с резко ухудшающемся состоянием здоровья оппозиционера Алексея Навального, отбывающего срок в колонии. С учетом специфики темы, уже после появления слухов про готовящееся ток-шоу с Моховым, по реакции публики стало понятно, что маньяк — это «идеальное оружие», в очередной раз раскалывающее общество не по каким-то практическим вопросам, а на почве морали и этики” ([14], о моральной стороне интервью Собчак см. [15]).
Сегодня соцмедиа стали идеальной средой для распространения такого рода информации. То есть перед нами технический вариант, выходящий на миллионы пользователей, что сразу меняет всю картину информационного поля. Интересно, например, что большую часть пропаганды против вакцинирования, существующей в соцсетях, написали всего 12 человек [16]. И это результат именно техники…
Анекдоты в довоенное время пытались записывать ученые, но потом остановились из-за опасности таких занятий. Д. Лихачев писал в своих воспоминаниях: “знаком того, что народ знал о злодеяниях Сталина, были анекдоты. Запишу здесь только один, на котором есть своеобразная «отметка времени». Побывала крестьянка в городе и рассказывает: «Висит огромный, усатый, страшный и надпись над ним: «Заем пятилетку в четыре года!» Действительно, висели плакаты с портретами Сталина и надписью, призывавшей подписываться на заем «Пятилетка в четыре года». Почему надо было призывать — неизвестно. Подписка на заем была принудительной. Систематически записывал политические анекдоты Корней Чуковский. Но когда в самом начале тридцатых годов пошли обыски, он большую книгу с этими анекдотами уничтожил. Об этом рассказывал мне Дмитрий Евгеньевич Максимов, навещавший Чуковского” [17].
Современные исследователи изучают анекдоты прошлых периодов. А. Архипов пишет о появлении политического анекдота: “Его зарождение связано с революцией 1905 года. В этот революционный год, с его свободомыслием, свободой слова, появляется 100 новых видов изданий в Москве и 150 — за ее пределами. То есть 250 разного вида прессы. Даже нельзя сказать, что это были газеты или журналы… Это были такие листочки, которые выходили нерегулярно. Основным оружием этих листочков (они так и назывались — «листок») была политическая сатира. Именно на их страницах появляется жанр политического скетча, анекдота. Этим активно пользовались все политические силы: и большевики, и меньшевики, и эсеры, и другие партии. Это был бесконечный поток юмористических, саркастических текстов друг про друга. Помимо печатной продукции эти формы перешли и в устную сферу, поскольку все эти деятели много выступали публично и использовали таковые приемы в своей речи. Есть и другой фактор. С отменой черты оседлости в начале XX века еврейское население в большой степени ассимилируется, появляется в городах там, где его раньше не было, и огромное количество текстов из еврейской традиции переходит в городской фольклор, а это очень важно, потому что еврейские анекдоты имеют свою давнюю историю. Существовали тексты, толкующие непонятные места Торы, которые зачастую подавали эти толкования в занимательном ключе, чтобы интересно разъяснить непонятные моменты. И там была фигура некоего рабби, который выдавал умные советы, остроумные реплики. Постепенно такие истории выкристаллизовались в отдельный жанр остроумных текстов — рассказов и анекдотов. Естественно, все это попало на благодатную постреволюционную почву” ([18], см. также [19]).
И о сталинских анекдотах: “Первый раз Сталин появляется в эмигрантском анекдоте в 1925 году как нарком по делам национальностей. Между прочим, выражение «антисоветский фольклор» придумали именно в эмиграции. Так стали называть рубрики: «антисоветский фольклор», «антисоветские анекдоты». И это заслуга эмиграции. Она формировала ожидание и знание, что существует антисоветский фольклор. Массово фигура Сталина начинает появляться чуть позже, вместе с расцветом культа личности, то есть с 1929 года. 1933–1934 годы — это пик развития антисталинского анекдота” (там же).
И вот объяснение упомянутой выше ситуации с К. Чуковским: “Рассказывание, а тем более хранение текстов к концу 1930-х годов стало очень опасным делом. Анекдот становится запрещенным жанром к 1935 году. Именно тогда рассказывание анекдотов и исполнение контрреволюционных песен и частушек выделяют в отдельную подстатью, за которую давали 10 или 25 лет. Люди, севшие по статье 58-10, назывались «анекдотчиками». Но необязательно они действительно пели и рассказывали антисоветские частушки или анекдоты. Конечно, это мог быть, в частности, произвол следователя. При этом надо учитывать, что протоколы несли на себе особенности времени. Была, например, служебная записка, которая запрещала цитировать в точности антисоветские анекдоты, песни или частушки. Использование имен Ленина и Сталина в таких текстах было табуировано. Имеется, к примеру, стенограмма допроса, в которой написано от руки, что человек рассказывал такой-то запрещенный анекдот, далее следует точное воспроизведение текста анекдота, который устно рассказал допрашиваемый. К написанному от руки прилагается напечатанный на машинке протокол, где анекдот схематично пересказан, а вместо фамилии «Ленин» стоит прочерк (нижнее подчеркивание на машинке). Или, например, имя Сталина могло заменять выражение «один из членов партии». И получался такой анекдот: еврей пришел к одному из членов партии и спросил про другого члена партии” (там же).
Путин тоже является персонажем из анекдотов, самым старым из которых, наверное, является такой: Путин встает среди ночи и направляется к холодильнику. Внутри стоит судок с холодцом. Когда он открывает дверь, холодец начинает дрожать. «Да не бойся ты, я за пивом». И еще не менее известный: “Путин со спикером Думы и министрами идет в ресторан. Официант его спрашивает: — Вы будете мясо или рыбу? — Мясо. — А овощи? — Овощи тоже будут мясо” [20]. То есть анекдоты намекают на вполне конкретные методы управления.
В постсоветское время появились и новые анекдоты о Штирлице: “фактором стала цветная версия фильма, вышедшая в 2009 году и помимо резких протестов ценителей классической черно-белой версии вызвавшая новые сюжеты анекдотов («Теперь, после выхода цветной версии „Семнадцати мгновений весны“, Штирлиц легко мог найти свой дом по красному флагу на крыше…»)” [21].
Анекдоты еще интересны тем, что это художественная форма, а раз так она живет дольше любой газетной статьи. Новость из статьи теряет свою новизну на следующий день, в то же время анекдот, условно говоря, вечен. Примером может служить изменения в нацистской пропаганде: “во время войны у нацистов несколько раз менялась политика пропаганды. Первое время считалось, что война будет быстро закончена, поэтому обработка должна была идти в лоб: сдавайся и выживешь. А когда стало понятно, что война затягивается, отдел пропаганды для обращения к красноармейцам стал использовать анекдоты, частушки и тому подобное. Это использовалось, правда, не очень удачно” [18].
Анекдот неконтролируем или слабо контролируем. Как и слухи. Правда, существует версия, что Андропов в своем движении наверх использовал слухи против своих конкурентов Гришина и Романова. Когда же его избрали, то для Запада поползли слухи, что Андропов любит джаз и пишет стихи. КГБ в принципе обладал опытом использования слухов в своих целях [22 – 25].
Сегодня в качестве такого инструментария используется распространение конспирологии. Вот мнение аналитиков: “Российские аккаунты играли роль в распространении теории QAnon, начиная с декабря 2017 года. С ноября 2017 #qanonхэштег был наиболее популярен в аккаунтах, связанных с российскими спецслужбами. Этот хэштег в целом был использован 17 тысяч раз. Российские аккаунты писали на Твиттере о QAnon до того, как аноним Q возник на сайте 4chan. Оригинальные посты Qпоявились в конце октября 2017” [26].
Анекдоты и слухи могут нести опасность, будучи контролируемыми, тогда они становятся оружием, поскольку как бы случайная информация на самом деле является распространяемой системно, попадая в результате с разнообразные соцмедиа из множества источников.
Анекдот, хоть и минишагами, но рушит официальную модель мира. Именно поэтому советская власть яростно боролась с анекдотчиками, поскольку они, а точнее через них, удерживались альтернативные коммуникации, которые власть не могла контролировать.
Желание контролировать натыкается на множество контрвозможностей. А. Колесников замечает: “Чем жестче режим, тем веселее атмосферные явления. Никогда не было такого бесчисленного множества политических анекдотов, как при Брежневе, в самую глухую пору застоя. Никогда не было такого количества издевательских мемов, картинок, шуток про высшее руководство, как в нынешнюю эпоху ремейка застоя. Несменяемая власть становится смешной. И над ней смеются – не штучно, а в индустриальных масштабах, так, что WhatsApp у того слоя, который в первый застой назывался интеллигенцией, разрывается” [27].
М. Кронгауз также говорит на эту тему: “Свобода неинтересна, это плохое питательное поле для анекдота. Если можно все сказать прямо, то это не является стимулом для создания короткого высказывания. Очень интересно, вернувшись в советское время, посмотреть на типы анекдотов. Они отчасти соответствуют подавленным явлениям – это секс, политика и национальные отношения. Вот три основных типа анекдотов очень четко ложатся в эти три направления: то, что было запрещено, проявляло себя именно в этих жанрах” [28].
Мир всегда сопротивляется жестким методам управления. Анекдот был и будет, поскольку он знаменует победу здравого смысла над любыми потугами власти в сторону всеобщего контроля. Если Советский Союз создала партия Ленина, то постсоветское пространство создано партией анекдота, которая боролась со всеми недостатками того времени. Это был такой комитет народного контроля. И когда было плохо, то посмеявшись над этим, хоть на минуту становилось хорошо.
Литература:
27 січня о 15:00 запрошуємо на відеопрезентацію медіаосвітньої платформи «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації: від А до Я»
Все, що ми знаємо про вакцини, ми знаємо з медіа.
Але ми можемо запропонувати вам й інші ресурси:
• Це перший в Україні посібник «Про вакцини для учителів: теорія та медіаграмотність»;
• Медіаосвітній комікс «Щепле-що? Чомучки в пошуках відповідей про щеплення»;
• «Як імунні клітини вірус долали: графічний роман»;
• 9-ть конспектів занять та відеолекцій.
Ті, хто відвідають відеопрезентацію знатимуть та розумітимуть: історію розвитку вакцинотерапії; мету вакцинації; типи вакцин та їх компоненти; створення і тестування вакцин; оцінку ефективності вакцин; побічні ефекти, що супроводжують вакцинацію; поширені помилкові уявлення, маніпуляції та фейки довкола теми вакцинації та способи їх аналізувати та викриття.
Лектори:
Микита Каліберда, головний редактор видавництва «Соняшник», автор підручників з біології, рекомендованих МОН України;
Руслан Шаламов, кандидат біологічних наук, заслужений вчитель України, автор підручників з біології, рекомендованих МОН України;
Модераторка: Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм АУП.
Даний проект «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» виконується за підтримки проекту Агентства США з міжнародного розвитку (USAID) «Медійна програма в Україні», що реалізується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.
#медіаграмотність
#АУП
#medialiteracy
#імунітет_маємо_дезінформацію_долаємо
24 січня о 15:00 запрошуємо на відеопрезентацію нового видання «Про вакцини для учителів: теорія та медіаграмотність».
Відеопрезентація відбудеться на сторінці АУП у Facebook: https://www.facebook.com/aupfoundation
Тема вакцин та вакцинації недостатньо представлена в освітніх матеріалах для ЗЗСО, університетських курсах педагогічних ЗВО та в курсах підвищення кваліфікації освітян.
Навчально-методичний посібник покликаний заповнити цю прогалину.
У чотирьох розділах посібника коротко схарактеризовано основні події історії створення вакцин, мету вакцинації, типи й компоненти вакцинних препаратів, процеси їх створення, перевірки та оцінювання ефективності, а також побічні подій, що супроводжують щеплення. Теоретичні відомості доповнені ідеями та алгоритмами вправ для роботи з учнівством, спрямованими на включення наукового матеріалу та елементів освіти з медіаграмотності в освітній процес.
Посібник розрахований на викладацьку спільноту суб’єктів підвищення кваліфікації педагогічних працівників, учительство ЗЗСО, студентів та студенток педагогічних спеціальностей та широкий загал, зацікавлений у розвитку медіаграмотності у царині природничих наук.
Лектор:
Микита Каліберда, головний редактор видавництва «Соняшник», автор підручників з біології, рекомендованих МОН України, автор видання.
Модераторка: Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм АУП.
Посібник буде розміщений на сторінці https://medialiteracy.org.ua/abetka/ після презентації.
Створення цього видання можливим завдяки фінансовій підтримці Агентства США з міжнародного розвитку (USAID), що була надана через проект «Медійна програма в Україні», який виконується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації. Зміст матеріалів є виключно відповідальністю громадської організації «Академія української преси» та не обов’язково відображає точку зору USAID, уряду США та Internews.
#медіаграмотність
#АУП
#medialiteracy
#імунітет_маємо_дезінформацію_долаємо
