Посилення інформаційної складової сучасного світу, зробило її рівною фізичною, а іноді навіть випереджає її. Фізична складова не так легко піддається управлінню та цензуруванню, як інформаційна. При цьому інформація у 99 відсотках випадків оповідає про те, чому ми не були свідками, а найчастіше мас-медіа працюють взагалі в рамках ста відсотків. Тому ми просто зобов'язані повірити, що нам кажуть. Тільки можливість альтернативного інформування може зруйнувати таку систему.
Людина реагує у своїх оцінках влади не тільки і не стільки на те, що сама бачить довкола, а на те, про що йому розповіли. Тому телевізор є інформаційним джерелом успіхів, а не невдач. Там перемога йде за перемогою, а ось лиха залишаються нерозкритими.
Якщо раніше люди читали, то тепер дивляться. Людина, що читає, створила нашу цивілізацію. Людина, що дивиться, лише користується її плодами.
Пропаганда бачить усе, що відбувається, тільки розповідає не про все, а лише перемоги. Сьогодні ми бачимо відродження пропаганди, яке прийшло після радянського часу, коли здавалося, що вона була на вершині. Але меж для її зростання не було. І будь-яка критична для держави ситуація одразу включає гармати пропаганди.
Пропаганда виявилася потрібна не лише владі, а й населенню.
------------
Человек реагирует в своих оценках власти не только и не столько на то, что сам видит вокруг, а на то, о чем ему рассказали. По этой причине телевизор является информационным источником успехов, а не неудач. Там победа идет за победой, а вот беды остаются нераскрытыми…
Если раньше люди читали, то теперь они смотрят. Человек читающий создал нашу цивилизацию. Человек смотрящий лишь пользуется ее плодами.
Пропаганда видит все, что происходит, только рассказывает не обо всем, а только о победах. Сегодня мы видим возрождение пропаганды, пришедшее после советского времени, когда казалось она была на вершине. Но пределов для ее роста не оказалось. И любая критическая для государства ситуация сразу включает “пушки” пропаганды.
Пропаганда оказалась нужна не только власти, но и населению.
Она дает картину мира, полезную всем, объясняя то, почему сегодня так плохо и кто в этом виноват. И на многие вопросы приходит один ответ – виноваты не мы, а враги. Отсюда возникает бесконечное разнообразие врагов. И самое главное деление на врагов внутренних и врагов внешних. Маркировка “иностранный агент” объясняет неправильные слова из уст своих граждан стандартным влиянием извне.
Сегодня ушедшие с российских телеэкранов в Интернет, где их сложнее заставить молчать, Г. Павловский, А. Невзоров, А. Венедиктов, Б. Пастухов заговорили о новом статусе пропаганды в современной России, подчеркивая, что она стала не подчиненным, а как бы самостоятельным игроком, подчинившим себе традиционные ветви власти. Получается, что в информационном инструментарии власть увидела свою главную силу, поэтому не жалеет на нее никаких средств.
Тотальная пропаганда привела к тому, что сказанное с экрана телевизора стало большей правдой, чем сама действительность. Телеправде верят больше, чем любой реальности. Коллективный СКидр (Соловьев-Киселев и др.) побеждает любое реальное свидетельство. Можно не удивляться этому, если мы живем сегодня в информационном мире, проводя в нем даже больше времени, чем в мире физическом. Информационное доминирование дополняется виртуальным, поскольку несколько часов в день люди проводят за телесериалами, что есть это вновь экран.
И у экрана сидит также особый тип человека, которого можно обозначить как человек расслабленный. Исследования показывают, что вариант “ленивого мышления” толкает нас к тому, что мы верим сообщением, соответствующим нашим представлениям [1]. Тот же фактор работает на уровень доверия к фейкам. Им больше верят, когда они соответствуют нашим идеологическим представлениям. Кроме того, мы просто читаем, не в состоянии заниматься проверкой на достоверность, тем более в современном мире число падающих в нашу голову сообщений выросло многократно. Мы просто физически не в состоянии все это проверять.
Но главный вектор задает, конечно, цензура, работая не с отдельными сообщениями, а с целыми массивами информации, признаваемыми нежелательными, уводя от расслабленного зрителя то, что может вывести его из состояния того, что можно обозначить как “телесон”. Человек вроде бодрствует, но получает только успокаивающую его информацию, что равноценно искусственному погружению в сон.
Сегодня даже иностранные контент и источники также подвергается цензурированию еще до того, как они начинают двигаться к потребителю. Так с началом российско-украинской войны Тик-Ток лишил российских зрителей почти всего, что может вызвать вопросы. Анализ показал, что 95% контента вообще исчезли в России [2]. Причем исчезают они уже в самом источнике, а не цензурируются при передаче. Все европейские и американские видео исчезли для российских пользователей. Десять наиболее часто посещаемых аккаунтов отсутствуют. Все это призвано ограничить нецензурируемые материалы из ТикТока. И это и есть тотальная пропаганда, поскольку все исходит из одного источника. А альтернативные мнения объявляются вражескими.
Если раньше крепости строили из камня, то теперь их создают из информации. Именно она становится броней против враждебных сил. Информация не должна ранить нежные души доверчивых читателей соцсетей и телезрителей, чтобы их любовь к власти и правильности ее действий была непоколебима. А война это одновременно время роста пропаганды, поскольку востребованность в ней резко возрастает. Это в спортивных состязаниях стрелок может попасть в цель или нет. В пропаганде он будет делать это всегда. Частота правильных действий и решений власти превосходит все возможные пределы.
Одновременно информационные атаки становятся обязательным компонентом современной войны. По сути информационное пространство является менее контролируемым, чем, к примеру, пространство физическое. Исследователи пишут: “Россия использовала информационные кампании в попытке захватить “сердца и умы” украинцев. Перед началом конфликта пресс-секретарь Белого дома Д. Псаки предупредила об увеличении на 2000% от среднего числа в ноябре в содержании соцмедиа на русском языке. Это говорит о том, что целью этих информационных операций было доказательство гуманитарной основы российской интервенции и выстраивания поддержки интервенции у украинского населения” [3].
Тотальная пропаганда не может допустить никакого альтернативного мнения. Мнение должно быть одно, тогда оно всегда будет правильным. Оно сильнее любого другого, поскольку присутствует везде.
Д. Орешкин, например, добавляет такие свои наблюдения [4]:
– “Это совершенно новое качество политики. Я бы не назвал ее дипломатией, поскольку ею здесь не пахнет. Но новое качество политики, когда информационные атаки важнее реальности. На российском телевидении говорят: “Запад облажался, Запад опозорился, Запад ошибся, он говорит, что вот мы сейчас нападем, а мы всех обманули и не напали. Купили билет и не поехали. Значит мы морально победили”. Есть люди, которые всерьез эту историю воспринимают, потому что они смотрят телевизор. По телевизору говорят: “Мы отводим войска” – и, опять же, есть люди, которые этому верят. Но ведь кроме заявлений больших начальников с большими погонами – есть информация разведки. Другой вопрос, что ее по телевизору не покажут, если она не устраивает российских пропагандистов. Но украинская, британская и американская разведки знают, что с помощью дистанционного зондирования можно не только танки посчитать, а еще и количество бутылок, которые на броне ли под броней хранит хозяин этого танка. Все очень хорошо видно и очень четко считается. Поэтому когда говорят, что реальные войска от границ Украины не отводятся – это правда. А когда заявляют российские начальники, что выводятся войска непонятно откуда – это тоже правда, но выводятся из Крыма. Оттуда можно и вывезти, чтобы снять про это кино, и показать по телевизору”
– “Он [Путин] невероятно много платит пропагандистам. У самых ярких представителей пропаганды зарплаты по 200 тысяч долларов в месяц. За такие деньги можно любую “шнягу” нести с пламенем веры в глазах. Думаю, что они даже искренне это несут, потому что где еще они могли бы столько заработать? Только в путинской России. И в этом смысле они патриоты путинской России, потому что она их отменно, обильно и вкусно кормит. В Советском Союзе такой возможности не было. Там даже самым главным начальникам платили примерно столько, сколько квалифицированному рабочему где-нибудь в Мичигане в США. И их это жутко оскорбляло. А сейчас в России капитализм, денег много. Соловьеву, Скабеевой, Шейнину, Киселеву платят зарплаты такие, что украинским телеведущим, телезвездам такие деньги и не снились”;
– “Главная новость состоит в том, что победы и поражения рисуются на экране телевизора. Вспомните, даже в терминах Путина, даже в терминах его рассуждений про зоны влияния или ответственности, он Украину хотел втянуть в эту зону с помощью Януковича. Он выделил на это 17 миллиардов долларов в Таможенный союз. Но не получилось – Украину он потерял, но на экранах телевизора все было смикшировано и замаскировано барабанным боем про то, что он Крым откусил. Вот если на весах взвесить хорошие отношения с Украиной и Крым – я бы, например, предпочел Украину по понятным причинам. А наши уважаемые соотечественники в количестве 85% были в восторге от того, что “Крым наш”. И Бог с ней, со всей остальной Украиной – вот так построена ментальная картинка.Вот и сейчас будут по телевизору рассказывать, что самое важное происходит на Донбассе, где военные Украины варварски расстреливают детские сады на территории той же самой Украины, подконтрольной ВСУ. Но пропаганда работает по немного другим правилам, до реальности ей дела нет. И люди смотрят и злятся, думают: “Вот что украинцы то делают, вот ведь какие укрофашисты”“.
Мы давно должны были забыть, что мы живем в реальном мире. Вся наша информация максимально отредактирована, чтобы не сказать отцензурирована. Победители и побежденные заданы заранее. Осталось только повторить эту модель в реальном мире. А сопротивляться чему-то всегда сложнее, чем просто подчиниться…
И такой же отцензурированной является уже даже реальность, а не только рассказ о ней. Например, аннексия Крыма проходила под одобрительные крики “актеров”, а не реальных людей [5]: “Специально завезенные в Крым гражданские лица выполняли по этому плану роль мирного населения, решительно поддержавшего нашу армию при захвате объектов”. И вот еще: “Сергей Канев исследовал списки тайно награжденных за Крымскую операцию граждан России. Согласно проведенному расследованию, часть из них проводила массовки как крымские жители, часть участвовала в захватах воинских частей и административных зданий. А были и такие, что получили награды, не выезжая из Москвы, — обеспечивали информационную поддержку операции” .
Интересно, что многие из создателей “захвата” Крыма входили в число так называемых исторических реконструкторов. То есть они игрались в повтор исторических событий, а потом решили поиграться вживую. Они еще и книжки пишут: “Окончательным штрихом в портрет исторических реконструкторов и идеологов национальной безопасности можно считать книгу в жанре фэнтези, которую Игорь Стрелков написал для детей, а агентство Бородая «Социомастер» рекламирует. Интересно, что в 2003 г. организатор пропагандистских боев в Украине Евгений Пригожин опубликовал написанную совместно с его детьми книгу сказок «Индрагузик». Если вспомним сказки для взрослых, которые пишет предполагаемый идеолог Донбасса от русского PR Рудаков, получим объединяющий эту группу людей типологический признак” [6]. Сам Бородай успел оставить много следов [7 – 11]
Это конструкторы мира, но мира чужого. Как оказалось, их умение опасно, когда объектами их конструирования становятся живые люди. Веротяно, это следствие того, что идентичности людей прошлого не менялись столь стремительно, как это происходит сегодня. Информационные интервенции сегодня легко атакуют модель мира массового сознания, что заставляют власти ужесточать свой контроль. Информационная зависимость современного человека намного выше, чем та, которая была все прошлые века.
А. Фурсов замечает: “сейчас выросло поколение, про которое кто-то очень удачно сказал, что единственная трагедия, которая есть у них в жизни – это сломанный компьютер. Выросло поколение, которое привыкло жить в комфорте. И вот нынешняя ситуация, она и произведёт отсев, и тот, кто не научится жить вне комфорта, тот вообще вылетит из истории, а возможно и из жизни” [12].
Информация выстраивает порядок в мозгах. Мы мыслим так, как нам задано извне, поскольку это самый безопасный способ мышления. Любое отклонение от него становится потенциально опасным. Государство любит, когда граждане говорят правильно: война увеличила расходы на пропаганду в России в три раза [13 – 14].
Однако так было всегда, даже кризисные времена не касаются госмедиа. Вот данные из довоенного прошлого: “Государственные СМИ, это рупор пропаганды. За последние пять кризисных лет Министерству Финансов удалось урезать все расходные статьи, даже на оборону в размере 5%. Однако, финансирование поддержки государственных СМИ с каждым годом лишь увеличивается. Содержание телепропаганды за наш с вами счёт в 2021 году останется не меньшим, чем в 2020-м, а RT Маргариты Симоньян получит прибавку в виде 3 млрд.руб.” [15].
Мир становится страшнее, когда реальностью управляют конструкторы. Им, сидящим в безопасности, не видны кровь и боль людей, которые хотят плакать, когда в сценарии для них предписана радость…
Литература:
«Ми працюємо по 18 годин на добу, зазвичай з одним прийомом їжі, тому що у нас не так багато часу на полі», і вихідних на війні немає...»
Каже, що переважно працює з іноземними журналістами.
Будемо говорити про колективну травму, етапи її проживання.
Спікерки – доктор психологічних наук, професор, професор кафедри психології та педагогіки Національного університету “Острозька академія” Галина Гандзілевська та психологиня Олена Ратінська.
Ці та інші теми у прямому ефірі на ФБ-сторінці АУП. Якщо у когось виникнуть запитання – можна відразу задати спікеркам під час трансляції чи написати у коментарях під відео.
До зустрічі в ефірі!
Академія української преси продовжує проєкт з протидії дезінформації, підтримці психологічної та фізичної безпеки.
Більше відео
Драматичні події прикували мільйони людей до стрічок новин, месенджерів, додатків, змусили їх цілодобово відслідковувати інформацію практично в режимі реального часу, щоби постійно знати, робити відповідні висновки і діяти в той чи інший спосіб, позаяк переконані, що від цього залежить життя.
Ви дізнаєтеся:
– Як медіаосвіта відповідає на виклики воєнного часу?
– Як можна розмовляти з учнівством нині?
– Настільки слід довіряти різноманітним джерелам інформації?
– Як убезпечити себе від інфодемії часів війни?
Лектор:
Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм Академії української преси, авторка і науковий редактор більше 20 посібників, підручників та навчальних програм з медіаосвіти та медіаграмотності
Результати опитування журналістів щодо готовності працювати на передовій.
В опитуванні взяла участь аудиторія АУП в період з 23.03 – 5.04.2022. Результати представляє спеціаліст з моніторингу та оцінки проєктів АУП Наталія Антонів.
Маємо зробити суттєве доповнення до опитування щодо журналіста та зброї.
Звертаємо вашу увагу, що Женевська конвенція та професійні етичні стандарти забороняють журналісту користуватися, володіти, мати зброю в статусі журналіста. Інакше, в зоні бовийх дій ця особа втрачає статус не-комбатанта. Володіння людиною із маркуванням "преса" зброєю може поставити під загрозу всю сумлінну роботу його колег-журналістів, які будуть вважатися учасниками бойових дій.
"Окремо слід наголосити на такому важливому стандарті журналістику на війні, як відмову брати до рук зброю. Коли війна йде на власній території, то можна зрозуміти тих журналістів, які змінюють професію, йдуть захищати батьківщину. Але ті хто залишається в професії мають залишатися людьми цивільними", – вважає професор, доктор філологічних наук, президент АУП Валерій ІВАНОВ.
14 квітня о 15.00-15.45 запрошуємо на відеопрезентацію «Медіаосвіта та інформаційна гігієна як протидіяти військовим викликам»
Драматичні події прикували мільйони людей до стрічок новин, месенджерів, додатків, змусили їх цілодобово відслідковувати інформацію практично в режимі реального часу, щоби постійно знати, робити відповідні висновки і діяти в той чи інший спосіб, позаяк переконані, що від цього залежить життя.
Ви дізнаєтеся:
– Як медіаосвіта відповідає на виклики воєнного часу?
– Як можна розмовляти з учнівством нині?
– Настільки слід довіряти різноманітним джерелам інформації?
– Як убезпечити себе від інфодемії часів війни?
Лектори:
Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм Академії української преси
Андрій Юричко, медіаксперт Академії української преси, викладач КНУ ім. Т.Шевченка
Росія веде агресивний наступ на територію України. Окрім боїв та обстрілів різних міст України, російська пропаганда веде й інформаційну війну, намагаючись ввести людей у паніку та зневіру. Драматичні події міцно прикували мільйони людей до стрічок новин, месенджерів, додатків, змусили їх цілодобово відслідковувати інформацію практично в режимі реального часу, щоби постійно бути в курсі, робити відповідні висновки і діяти в той чи інший спосіб, позаяк переконані, що від цього залежить життя. Медіаграмотність сьогодні життєво необхідна навичка, тому що наслідки пропаганди та відсутність серед аудиторії критичного сприйняття інформації робить її надзвичайно вразливою.
Академія української преси запрошує до участі у конкурсі мініпрoєктів, які активно залучатимуть різні спільноти до засвоєння актуальних знань та навичок з медіаграмотності. У рамках конкурсу будуть підтримані проєкти, які сприятимуть розвитку медіаграмотності, прийняттю поінформованих рішень, посилюють стійкість до дезінформації, формують навички критичного мислення та інформаційної безпеки.
Пріоритетні теми конкурсу:
Конкурсні проєкти можуть включати, але не обмежуватися проведенням освітніх семінарів, тренінгів, воркшопів, таборів, баркемпів, створенням шкільних медіа, освітнього та просвітницького медіаосвітнього контенту для ЗСУ, добровольчих формувань, волонтерів, внутрішньо переміщених осіб (заняття, лекції, інфографіка тощо).
Хто може податись: заклади освіти, бібліотеки, громадські організації, ініціативні групи, приватні підприємці, які надають освітні послуги.
Фінансові умови: бюджет проєкту має складати максимально 2 000 доларів США.
Як податись: заявники надсилають проєктну пропозицію та деталізований бюджет проєкту шляхом заповнення анкети за посиланням: https://forms.gle/14FdqWWom3BBjErq6
Останній термін подання заявок: 2 травня 2022 року.
Результати конкурсу будуть оголошені на сайті АУП (www.aup.com.ua) та надіслані на електронні адреси заявників до 6 травня.
Термін реалізації і звітування проєктів: 10 травня – 15 вересня 2022 року.
Проєктна пропозиція має включати наступні розділи (обсяг до 2 сторінок)
І. Інформація про заявника
ІІ. Опис проєкту
ІІІ. Бюджет проєкту
Детальний бюджет проєкту додається до заявки-анкети у форматі Excel. Форму можна завантажити за посиланням>>>
Критерії оцінки:
При виникненні запитань звертайтесь до менеджерки медіаосвітніх програм Оксани Волошенюк за телефоном 067-504-98-02, або електронною поштою oksana@aup.com.ua
Георгій ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia
Наші мізки не просто формуються екранами телевізора або комп'ютера, вони, до того ж, не отримують жодної інформації з інших джерел. "Жива", побудована на особистому досвіді, інформація займає щонайменше місце у побудові нашої картини світу. Умовно 99% у нашій голові – це чужа інформація, зібрана для нас спеціально чи ні. При цьому в ході ми втрачаємо джерела отримання цієї інформації, тому вважаємо її об'єктивною і правильною. До речі, що інтенсивніше вона вводиться, то легше відновлюється нашою свідомістю, і ця швидкість дає людині доказ її правдивості.
Міфи спрямовані створення цілісної картини світу, яка навіть більш несуперечлива і зрозуміла, ніж наукова. Така картина світу завжди буде наближена до людини, базуючись з його “відхиленнях” від реальності. Реальність часто стає вторинною, оскільки бачимо у ній те, що побачила у ній заздалегідь міфологія.
Міфологія передається через століття. Її не так просто змінювати, оскільки вона одночасно відображає і світ, і структуру розуму людини, її сильні та слабкі сторони, чого вона боїться, а чим захоплюється. І якщо навколишній світ часто змінюється, то внутрішній світ людини часто залишається незмінним. Причому, кожен вплив на нього завжди робиться максимально непомітно. Воно готове навіть змінювати світ навколо, щоб змінити модель світу в нашій голові.
Продовження російською
А. Баунов пишет: “Государственная медийная машина в ее народной версии унаследовала от советских времен поиск вездесущего фашизма. СССР искал его в ФРГ, Японии, Латинской Америке, самих США, теперь к списку добавили Восточную Европу, Прибалтику, Украину, и, конечно, внутренних врагов. Государственная машина научила нехитрому приему. Фашизм — абсолютное зло, борьба против фашизма легитимирует борющегося, даже если он не идеален, хочешь, чтобы твоя борьба была легитимна, — объяви врага фашистом” [1].
Примитивная модель мира в нашей голове не может обойтись без понятия врага. Все свои невзгоды мы списываем на него. Государство делает то же самое. Только его конструирование врага еще сложнее, поскольку оно должно делать это более рационально, находя, например, юридические основания, как это сделала Россия, вводя понятие “иноагента”. Все это вызывает неприятие у одной части общества [2 – 7], но положительные эмоции у какой-то другой.
При этом в обществе сквозит явное недоумение: “Мы не знаем, на каком основании и по какому поводу Минюст принял это решение. Проконсультировавшись с юристами мы, вероятно, обжалуем решение в суде и там, может быть, получим какие-то подробности. Пока нам остается только гадать. Может быть, Минюст считает, что те иностранцы, кто платит за подписку Republic, осуществляют «иностранное финансирование». Но это все равно что обвинить в иностранном финансировании газету, экземпляр которой в киоске купил иностранец. Впрочем, так ли важны поводы и формальные основания? Все же просто: в стране пытаются уничтожить независимые медиа, и Republic оказался в числе тех, кто попал под этот каток” [8].
Пришел черед и университетам.
Московская школа социальных и экономических наук была основана в 1995 году британским социологом Теодором Шаниным, и считается одним из лучших и самых востребованных вузов страны. В 2018-м году Рособрнадзор лишил Шанинку государственной аккредитации, но спустя два года вуз ее восстановил. Тогда издание The Bell со ссылкой на источники писало, что вузом интересуется ФСБ. Один из источников в руководстве Шанинки говорил, что «создавалось впечатление, что в ФСБ считают школу слишком независимой и слишком часто контактирующей с зарубежными университетами, “настоящим рассадником либерализма”». Другие сотрудники университета сочли эту версию конспирологической” [9].
Арест ректора “Шанинки” С. Зуева радует правильных политологов, поскольку это “своеобразный мозговой центр сислибовской тусовки, тесно связанной с западным deep state” [10]. Они вовсю хвалят новый поворот событий [11 – 14].
Осмысление новой ситуации идет и с другой стороны. Д. Камалягин говорит: “Государству уже ясно, что для физлиц, журналистов статус этот, видимо, не несет таких больших трудностей, как признание иноагентом целой редакции. Было три выстрела за последнее время и два СМИ, в общем-то, накрыло очень сильно, я имею в виду “Медузу” и VTimes, которые выстроили хорошую модель на доходах от рекламы. Поэтому я понимаю, что ситуация будет только ухудшаться, в том смысле, что из профессии уходит много людей. Я бы пока воздержался от прогнозов. Давайте попробуем дожить до конца этого года и посмотреть, останется ли журналистика в России в целом” [15].
Государство контролирует все, что имеет аудиторию, точнее ищет пути такого контроля. И “иноагенты” позволили это сделать, придав этому видимость законности. Миф врага реализовался в “иноагентах”.
Контролируя все, трудно удержаться, чтобы не мешать медиа, поскольку они говорят с населением напрямую. И даже не со всем населением, а с теми, кто настроен не столь позитивно. Государство всегда не любило таких граждан, теперь у него появилась возможность приглушить негативные нотки в информационном пространстве
Д. Дондурей видит базовую ошибочность и взгляда на кино со стороны государства: “Беда в том, что сейчас на культуру назначены политкомиссары. Предшественники еще понимали, что простого и малонагражденного парня по имени Алексей Балабанов, который снял два самых обсуждаемых фильма последних двадцати лет, заменить никто не может. А нынешняя культурная политика направлена главным образом на воспитание патриотизма: считается, что это он сделает нашу страну морально здоровой, целостной, как им кажется, процветающей, а нефть — хорошо продающейся. Им кажется, что патриотизм — это уроки в школе советского замечательного кино. Талантливые люди в эту доктрину не влезают, потому что они начинают делать сложное кино. А по мнению министра Мединского, фильмы должны зажигать: чтобы те молодые люди, которые мечтают стать чиновниками, быстрее бежали «родину любить». Вот и вся политика” [2].
Мифология куется сегодня телевидением, а также – кино. Телевидение удерживает тактические изменения, кино работает на стратегические. Новости живут малый промежуток времени, кино – долгий. Но так называемое патриотическое кино не вытягивает на долгий период.
С. Тарощина акцентирует: “По иронии судьбы именно в эти дни Сурков, претендующий на звание демиурга Системы, вдруг дал интервью Financial Times. Это тот самый демиург, который окунул глубинный народ в суверенную демократию, обеспечивая всему сущему контролируемое разнообразие (подобное иезуитское определение слышу впервые; так они все вместе и доконтролировались до Навального со следами «Новичка»). Суркова уже нет на поверхности власти, а созданная им культура видимостей, которой он так гордится, — есть. И ее апофеоз, «прямая линия» президента, тоже есть. Все совпадения, как правило, не случайны. Двадцать лет назад закатилась надежда на свободу. В апреле 2001-го закрылась программа «Взгляд», первенец этой свободы (или ее иллюзии), а в декабре того же года родился новый формат общения лидера с нацией. С тех пор нация более не нуждается в вольных комментаторах, достаточно одного президента с его очень «прямой линией»” [3].
И еще: “Я увидела одно, но коренное отличие того, как принято считать, золотого века российской журналистики от нынешнего, совсем не золотого. Вечная дилемма: что нам дороже, тьмы низких истин или нас возвышающий обман, — тогда участниками процесса решалась по-разному. Теперь — только в пользу «возвышающего обмана». И если прежде мираж имел смутные очертания, то сейчас Киселев сформулировал суть. Она открылась Дмитрию Константиновичу после встречи Путина с Байденом в Женеве, которую он трактовал как победу русского оружия. Американский президент наконец-то осознал, что в случае войны США превратится в радиоактивный пепел. Киселев сдержанно похвалил Байдена за сообразительность. Мысль об этом самом пепле давно, еще со времен присоединения Крыма, дорога мэтру. Он ее озвучивает с особым сладострастием. Особенно теперь, когда Киселев убежден: Россия и США договорились на языке равных” (там же).
Сурков утверждает, что государство не может удержать разнообразия, которое более интересно для населения, а для государства более интересно единообразие. И этим оно сегодня занимается, борясь то с “иноагентами”, то с просветительской деятельности, то с независимыми медиа. Удержание одной точки зрения на людей и события требует одновременно “глушения” чужой точки зрения, если она начинает мешать, тем более противоречить.
Этот процесс контринформирования может протекать даже на чисто физическом уровне путем уничтожения самой возможности высказаться. [4 – 6].
“Искаженное отношение к контактам с внешним миром дополняется принятыми законодательными нормами и мотивированным бюрократическим аппаратом, готовым к действиям против соответствующих лиц и организаций. Если раньше при разрешении споров часто использовалось силовое вмешательство под предлогом финансовых нарушений одной из сторон конфликта, то теперь к соответствующему арсеналу оснований добавляется еще и конспирология, если в деятельности организации или индивида есть эпизод взаимодействия с чем-то зарубежным. Ценой же этих мнимых угроз становится экономическое развитие, частью которого является и разнообразие различных образовательных моделей и университетов” [7].
Кино – это картинка, которая нравится всем, потому что виртуальность всегда будет сильнее реальности. Проблемы реальности не совпадают с проблемами виртуальности.
В. Матизен создал “паратеорию” советского кино: “В целом советское воспитательное кино выражало доминанту большевистского менталитета — идеомиф о преобразовании, создававший устойчивую модель мира, постоянно изменяемого в лучшую сторону, и выражавший чувство социального оптимизма и иррациональную уверенность во всемогуществе воли, роднившую большевиков с фашистами и восходившую к оккультизму. Этот идеомиф, ставший в кино видеомифом, имел три аспекта: преобразование природы (лысенковщина), преобразование цивилизации (ульяновщина) и преобразование человека (макаренковщина). Реально большевики были властны, конечно, не над миром, а над мифом или, что то же самое, над представлением о мире в средствах массовой информации. Этой второй реальности они в самом деле диктовали свои законы и с ее помощью пытались управлять людьми”
И о борьбе героя: “герою, чтобы справиться с с недостатками, нужен был влиятельный помощник, которым, как в «Премии», часто оказывался парторг объекта. Этот странный субъект, как Илья Муромец, до поры до времени сидел на печи в своем ленинском уголке, чтобы с появлением калики перехожего вдруг встать за его дело. Парторг, таким образом, есть не что иное, как deus ex machina, знаменующий все то же бессилие драматургии (или жизни) решить конфликт имманентными силами. С другой стороны, напрашивается аналогия с волшебной сказкой, где герою давалось бессмысленное или невыполнимое задание, с которым он справлялся благодаря волшебному помощнику, то есть помощнику со стороны иноприродного мира” (там же).
В пропаганде человек превращается в символ, и все “асистемное” сразу уничтожается или заменяется системным. Например, Павлик Морозов не был пионером, но в мифе стал.
Что касается учебы в школе, то, по ее словам, учеба Павлику давалась трудно. Его речь была затрудненной, и он сильно заикался. Другим ученикам он уж точно не помогал, потому что сам испытывал проблемы. В селе его знали как хулигана и не любили. И это опять-таки противоречит коммунистическому мифу, в котором друзья брали с Морозова пример. Якобы он предостерегал их от курения. Но по иронии судьбы сам Павлик слыл заядлым курильщиком.
Другие современники рассказывали, что будущий инструмент пропаганды не симпатизировал коммунизму и уж тем более не состоял в пионерской организации. По Губареву, Павлик возглавлял молодежный отряд. О его вступлении в пионеры спорят, потому что никаких данных об этом нет. Вообще предполагают, что власти сделали его членом организации уже после смерти.
– Интересно, что и у других режимов были подобные мученики. Нацистская идеология воспользовалась историей Герберта Норкуса, которого в возрасте 15 лет якобы убили коммунисты. На шесть лет больше прожил солдат Леи Фанг, судьбой которого воспользовалась Китайская Народная Республика.
А. Лысенко в одном из интервью сказал, что нынешнему ТВ «не хватает мысли. Мы же все все-таки привыкли к телевидению мыслящему. А сегодня ТВ развлекающее. Можно ругать советское телевидение. Оно было до идиотизма идеологизированным. Но отбросьте «Да здравствует Леонид Ильич Брежнев!», и останется великолепное телевидение» <…> «Ребята, нас вновь обманули, опять не туда завели», — процитировал Анатолий Лысенко строчки Окуджавы в программе «На ночь глядя», когда речь зашла об обманутых ожиданиях перестроечного времени. Мечты о «его ТВ», которое возродится на каком-то новом этапе, — утопия. Но он хотя бы попробовал”.
Литература:
