Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia
Харари видит отличие человека как вида в том, что люди могут оперировать виртуальностью. Виртуальные объекты окружают нас повсюду: от религии до идеологии, от книг до фильмов… “Правильная” виртуальность является четким маркером “свой/чужой”.
Людей формирует та или иная виртуальность, поскольку она создает модель мира в головах. Мир форматируют те, в чьих руках медиа. Гарри Поттер, например, влиял на мозги так, что чем больше книг о нем прочитал молодой человек, тем скорее он голосовал за демократов, а не республиканцев в США. Или не столь давнее сбрасывание памятников в США, призванное привести героев к новым представлениям о героичности.
Опасность не той виртуальности хорошо чувствует власть, которая ее боится, зато правильную виртуальность кладут в основание госпропаганды. Там в результате мы живем полностью в мире виртуальности, которая тиражируется всеми возможными способами: от газет и телевидения до кино и телесериалов. Это “певцы”, которые своими сладкими речами увлекают нас за собой.
В двадцатом веке произошло освоение “целины” виртуальности для политики. До этого ее любила религия, потом полюбила идеология. Здесь есть простой и доходчивый инструментарий: религия или политика трансформируется в поступки героев. В результате этого сочетания герой в формате развлекательности говорит нужные слова и совершает правильные поступки. И, как правило, за этим героем может даже стоять реальный человек из жизни. Герой тиражируется настолько серьезно, например, Чапаев, что делает даже следующий “лишний” шаг в массовом сознании – становится героем анекдотов. Это полностью самостоятельный шаг, поскольку трудно себе представить, что отдел пропаганды ЦК делал это. Просто массовое сознание пытается таким образом снять с себя “груз” пропаганды.
За неправильные поступки в виртуальном мире тоже может последовать наказание. Можно вспомнить такие примеры, когда наказание в физическом мире приходит за проступок в мире виртуальном:
– за попытку взорвать здание ФСБ в компьютерной игре Minecraft: “Суд приговорил к пяти годам колонии 16-летнего школьника из Канска (Красноярский край) Никиту Уварова по обвинению в обучении террористической деятельности. В основу дела легли действия подростков в компьютерной игре Minecraft”: “в деле, само собой, нет ничего о построенном в компьютерной игре «Майнкрафт» здании ФСБ и попытке — виртуальной — его взорвать, что, по мнению многих российских СМИ, общественности, и стало причиной уголовного дела. Делать из следователей дураков или их демонизировать никто никому помешать не может, но надо понимать, что это затушевывает реальные нитки, которыми дело шито” ([1], см. также [2]).
Или такое появление в реальной жизни магического факультета из Гарри Поттере: “В 2017-м Кремль увидел девочек в тяжелых грубых ботинках и мальчиков в их полукедах с голыми щиколотками — московскую школоту, — вышедших на демонстрации против коррупции и скандирующих на Тверской «Гриффиндор! Гриффиндор!». Кремль обратил внимание, началась кампания против вовлечения школьников и студентов в политику (несанкционированную)” [3].
Ведь не зря, видимо, Д. Быков, который объявлен государством иностранным агентом, что привело к его эмиграции, читает лекции о Гарри Поттере. И это не все – еще и о российских политических анекдотах рассуждает [4]. А ведь его за все это хотели и отравить по модели Скрипаля или Навального.
Это вариант физического ответа на неприятное для государство информационные действия. Сегодняшние маленькие дети любят ужасные слова типа монстра. Мойдодыр для них это, например, “водяной монстр”. Для современных взрослых таким монстром стала пропаганда, поскольку она вполне подходит на роль информационного монстра. Он порождает ложь, изображая из нее чистейшую правду. Журналисты – это слуги именно такого информационного монстра.
В воздействии на нас наиболее опасны разного рода сочетания виртуального и реального, поскольку в результате мы реагируем на виртуальность, закамуфлированную под реальность. Нам кажется, что это и есть реальность, но на самом деле это “нарисованная” в нашем воображении картинка. Последняя война России в Украине также описывается таким образом: “В ходе этой войны Кремль переживает имиджевую катастрофу. Чтобы такого рода операция была успешной необходимо несколько факторов: она должна быть молниеносной и сопровождаться определенными маркерами, например, очевидным желанием населения быть нейтральными в отношении к вторгающейся армии. Должна быть ясная демонстрация того, что армия противника сдается в плен, т.е. кадры с большим числом пленных с поднятыми руками. Должны быть ясные маркеры территориального захвата — сегодня взяли город А, завтра город Б, причем, предпочтительно крупные центры. Образов войны в городе надо избегать, потому что сразу в памяти возникает Грозный, Алеппо, это очень плохо. Война в городских условиях очень тяжелая, потому что целый ряд вооружений невозможно применять, а если и применять, то с большими жертвами среди гражданского населения. Это все равно, что прийти и сказать: «Мы совершаем военное преступление». Но путинская операция не выглядит успешной прогулкой и это ставит под сомнение всю ее концепцию, потому что она строится на идее, которую формулировал Путин — освобождение Украины. Мы не видим, чтобы какие-то люди радостно приветствовали своих освободителей. Зато видим жуткие кадры, каких Европа не видела со времен Второй мировой войны. Вторжение вызвало очень большой шок, это долго не забудется” [5].
Мы все живем в мире, построенном кем-то в наших головах. Именно там он должен быть правильным с точки зрения государства. В реальности он может и чаще бывает другим, но в головах… Мы в принципе всегда живем в описаниях реальности, а не в самой реальности, но когда они начинают принципиально расходиться, это может привести к катастрофе.
Евгений Киселев, российские тележурналист, который сейчас работает в Киеве, рассуждает так: “Как говорил один из героев любимого фильма моего детства “17 мгновений весны” Мюллер-Броневой: “Невозможно понять логику непрофессионала”. Немножечко перефразируя эту замечательную цитату, как бы сейчас сказали, мем: невозможно понять логику человека, который живет в придуманном им мире. Хотя я готов предположить, что придуманный мир, в котором живет Владимир Путин, – это мир ХХ или даже XIX века, когда важно поднять знамя победы над поверженным городом противника. Важно, чтобы тебе принесли ключи от капитулировавшей столицы, а этого можно добиться только, извините, как в старину, идя в рукопашный бой” [6].
И ведущий этой радиопередачи М. Соколов констатирует: “Придуманный мир столкнулся сейчас с реальностью”.
И еще один довод из такой же “копилки”. Историк А. Зубов считает, что “на самом деле Путин страшно разгневан на то, что Украина решила покончить с советским прошлым. У нас не снесен ни один памятник Ленину, в Украине снесены все, улицы переименованы, главное, что Украина этим не ограничилась, а пошла на путь союза с Западом, на путь союза с НАТО, каждый месяц добавляет в этом. Он не понимает, видимо, что все это произошло после аннексии Крыма, после отторжения Донбасса, что он сам вызвал этот западный тренд украинской политики такой однозначный. Но теперь он понимает, что не может остановить иначе, все переговоры, которые он вел с западными лидерами политическими, с Байденом, с Макроном, с Джонсоном, он их вел, говоря именно о том, чтобы восстановить советскую зону влияния, включить в нее Украину, легализовать присоединение Крыма. Ничего из этого у него не получилось, Запад непреклонен, сейчас не эпоха Мюнхена, не межвоенный период, поэтому он решил, коль вы не хотите миром, то мы будем войной действовать” [7].
Пропаганда становится страшнее оружия, когда она подталкивает к войне, которой бы даже бы не было без нее. Она выстраивает черно-белую картину мира, делая все новых и новых врагов. Пропаганда по сути это производство, которое производит врагов. Именно такая продукция в определенные периоды становится нужной для государства. Без пропаганды война теряет свою рациональность, она становится невозможной.
По этим причинам пропагандисты, строящие виртуальные миры, попадают под санкции. Вот недавнее дополнение к списку, где давно находится В. Соловьев и др.: “Из работников СМИ под персональными санкциями оказались известные медийные персоны – телеведущие Аркадий Мамонтов, Тигран Кеосаян, Ольга Скабеева, главный редактор издания Regnum Модест Колеров, сотрудник НТВ Роман Бабаян и ведущий RT Антон Красовский. Далее по списку – писатель и общественный деятель Захар Прилепин, виолончелист и друг президента Путина Сергей Ролдугин” [8].
Как видим, есть одно расхождение между пропагандистами и писателями: писателей за выдуманные миры награждают, а вот пропагандистов, которые могут даже считать себя журналистами, наказывают, правда, не столь часто. Практически сейчас все известные “телелица” попали под санкции: европейские или американские: Соловьев, Эрнст, Симоньян и другие [9].
Пропагандисты строят мир, нужный власти. Более того, они даже навязывают именно его населению, что облегчает управление массовым сознанием, но одновременно может вести страну в тупик. Трудно добраться до цели, идя по придуманной кем-то дороге.
Пропагандисты говорят и описывают действительность, которой нет. По этой причине они столь важны при подготовке к войне. Они могут нарисовать страну или целый мир, представляющий опасность. Реально они могут оправдать все и вся.
Вот М. Громов пишет о программе Дмитрия Киселева, поддерживающей атмосферу войны: “Вывод очевиден: сейчас важно не критиковать, а сплотиться. Быть несогласным — значит ненавидеть свою страну. Интеллигенция выступает с позиции НАТО. Иноагенты тоже не дремлют. В конце немного про вакцину и индексацию пенсий. Завершает картину недели сюжет про ЛНР и музей молодогвардейцев, на память которых могут покуситься украинцы” [10].
И еще: “Еще в январе 2021 года главный редактор телеканала RT Маргарита Симоньян вбросила тему: «Люди Донбасса хотят жить у себя дома и быть частью нашей великой щедрой Родины, и мы обязаны им это обеспечить. Россия-матушка, забери Донбасс домой». Спустя год, 17 января 2022 года, в программе у Владимира Соловьева декан факультета мировой политики МГУ Андрей Сидоров говорит в этом же ключе, но уже совсем другими словами: «Вынимать украинскую занозу необходимо… и, может быть, военным путем. С этим решением я был бы полностью согласен»” (там же).
Из обманного формата могут прийти только псевдогерои. Из них делают героев, так как это бойцы, только не настоящие, а пропагандистские. Усиленное внимание зрителей получают во время войны и “инфобойцы”. Причем с двух сторон конфликта, сейчас, к примеру, под санкции ЕС попали Мария Захарова, Маргарита Симоньян и Владимир Соловьев [11]. Это создатели виртуальной, а не информационной реальности, только кровь на их руках оказывается не виртуальной, а настоящей.
Пропаганда, когда ее поддерживает государство, находит себе место везде: в литературе и искусстве, в школе и в академии наук. Пропаганда очень любит историю, поскольку там также можно рассказывать любые небылицы, ведь свидетелей описываемых событий давно нет в живых.
В любом варианте медиа она готова трубить сбор. Ее цель одна – массовое сознание, которое не может от пропаганды защититься, поскольку она является улицей с односторонним движением.
На пресс-конференции пленных сотрудников полиции РФ прозвучали такие слова: “мы завоюем территорию, кто людей будет завоевывать” [12]. Их сказал российский подполковник в Киеве…
Литература
Як психологічно триматися під час военних дій.Які побочні ефекти паніки, на що звертати увагу.Як знайти психологічно безпечне місце чи створити його для себе.Як поводитись, коли поряд панікують та що робити з панікерами.Чи можна вживати медичні препарати чи алкоголь для зняття стресу.Як поводитись з маленькими дітьми.Чи можна переглядати новини та сцени насильства.
Офіційні державні канали для отримання інформації
Щодо руху транспорту та роботи інфраструктурної галузіГеоргий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia
Покорение массового сознания всегда и для всех властителей представляло трудную задачу. Ее решали заменой естественной модели мира искусственной, например, пришедшей с помощью религии или идеологии. Правильность или неправильность такой виртуальной действительности не имеет значения, если она выполняет роль объединяющей всех реальности. Условный пример: “наличие лягушек на Марсе” будет вполне работающим механизмом, если все граждане данной страны будут разделять это мнение, а граждане других стран – нет. Это будет внешним и внутренним маркером для разграничения своих и чужих. И особенно хорошо это будет работать, когда найдутся “свои” с другим мнением, тогда борьба с ними станет еще одной “скрепой”.
Единомыслящее массовое сознание облегчает все процессы управления им, что особенно важно в случае кризисных ситуаций, когда роль единого поведения резко возрастает, примером чего являются войны. У СССР одновременно была задача создать советского человека с едиными реакциями на прошлое, настоящее, будущее. И это работает во многом и по сегодняшний день.
Сильная пропаганда передается и сохраняется даже через много поколений. Анализ, например, представлений молодежи, проделанный в России показывает и доказывает, что период советского времени рассматривается ими как принципиально позитивный, в то время как власть от него открещивается. Внимание к СССР показывает востребованность символов эпохи СССР среди пользователей «Яндекса», где число показов в месяц советский символов выше, чем российских.
Вывод таков: “Позитивный образ «советского» на постсоветском пространстве воспроизводит, причем непроизвольно и хаотически, прослойка, недавно появившаяся в ходе научно-технического прогресса глобально ориентированной цифровой буржуазии, для которой ключевыми являются не идеологические или этические моменты, а коммерческая выгода. Сегодня можно наблюдать фактически смертельную схватку между этой бизнес-группировкой и правящими элитами тех государств, где власть претендует на национальную ориентацию и пытается ввести свои правила игры. В России конфликтующие альянсы пока не установили (да и в обозримом будущем уже вряд ли установят) после идеологического погрома 1990-х контроль над внутренней символической сферой. Образ консенсусного будущего отсутствует, зато имеются в избытке «звериные оскалы» тех или иных конкурентов (в широком смысле этого слова). Пока приходится констатировать, что проклятая «общечеловеческими» интеллектуалами советская массовая культура вышла неоспоримым победителем в борьбе за этические и эстетические приоритеты современников, в первую очередь среди российской молодежи” [1].
Получается, что “мозги” не могут гулять сами по себе, они всегда “сбиваются в стаи”, которыми теперь научились управлять. Человек потерял все свои возможности для индивидуальной жизни и самостоятельного мышления. Ему легче и спокойнее быть вместе со всеми. Раньше – в пещере, теперь в соцсети.
Прошлое никого не отпускает, оно живет в нашей голове даже без контроля с нашей стороны. Это особенно становится заметным, когда настоящее не дает явных положительных примеров: “Современная Россия, по мнению студентов, совершенно растеряла культурное наследие прошлого и не смогла придумать ничего своего. Единственное, что имеет страна в культурной сфере, – многочисленные фильмы-однодневки, скопированные у Запада телешоу и не представляющая никакой ценности литература. По мнению студентов, такое плачевное состояние отечественной культуры во многом связано с отсутствием в России нормальной культурной политики, в рамках которой государство могло бы помогать талантливым людям” [2].
Массовое сознание прошлого было более внушаемым. Для него двадцатый век был мощным прорывом, полностью отрицающим прошлое. Люди больше верили словам, идя вслед заполитиками, их провозглашавшими (см., например, там же):
– “мы сосредоточили внимание на группе респондентов, в чьих представлениях современная Россия – полный антипод Советского Союза. Таких ответов в исследовании оказалось большинство. Анализ представлений о прошлом, в частности о Советском Союзе, помогает нам понять, чтó студенческая молодежь считает по-настоящему важным в политическом плане, а чтó – второстепенным. Как видно из результатов исследования, студентов ведущих московских университетов действительно волнует отсутствие в современной России единой объединяющей идеи, которой для Советского Союза был коммунизм. Студенты не знают, что могло бы сплотить современное общество, – чем можно гордиться в современной России. Они считают, что сегодня в России нет ни культуры, ни нормальной экономической системы. Нет ни образования, ни медицины. Респонденты подчеркивали, что они растут без идеалов и у них нет ориентиров, поэтому они во многом завидуют старшему поколению, у которого эти ориентиры были”;
– “Запрос на сильное, мощное государство, каким был Советский Союз, – тоже отголоски мифологизированного сознания предыдущих поколений. Но, так или иначе, мы можем сделать вывод о том, что современная студенческая молодежь недалеко ушла в своих представлениях от “homo soveticus”. Политический идеал у студентов локализован в советском прошлом, они весьма негативно воспринимают современную Россию и при этом не имеют каких-либо сложившихся представлений о ее будущем даже в краткосрочной перспективе. Современным студентам намного проще идеализировать жизнь в Советском Союзе, чем взять на себя ответственность за решение проблем, стоящих перед современной Россией”.
Сегодня мы имеем более сильный инструментарий управления сознанием, где на первое место вновь вышли те средства, которых вообще не было раньше. Это сериалы и соцмедиа. Для них характерен не только более индивидуальный подход воздействия, но и более сильная зрелищность. У СССР также были кино и телевидение, которые постепенно вытеснили невизуальные средства пропаганды. Это результат массовости воздействия: чем более массовая аудитория, тем проще должен быть инструментарий. Это как комиксы против, условно говоря, М. Пруста. И характерной чертой является переход от слов к картинкам…
Теперь коммуникация готова выполнять любые задачи. Фейсбук, например, обвиняют в создании кризиса с мигрантами на границе между Беларусью и Польшей. Именно там появляется информация, что за семь тысяч долларов каждый может перейти границу и попасть в Европу [3]. Именно это отсутствие контроля отличает Фейсбук от, например, кинопропаганды прошлого века. Легкость, дешевизна, массовость делают подобный инструментарий самым мощным средством воздействия. Это условная “атомная бомба”, направленная на массовое сознание. И от нее нет и не может быть защиты, поскольку этот инструментарий все время видоизменяется.
Возникшие новые возможности коснулись всех сфер управления. Смещение интересов военных в сферу социальных наук стало сегодня приметой нового времени. С одной стороны, социальные науки стали более объективными, и на них теперь можно положиться в военных задачах. С другой, объектом внимания военных стало гражданское население, что стало характерным во времена гибридных войн, которые менее заметны, чем привычное применение военной силы в физическом пространстве.
Картинка виртуальности приходит не только и не столько из кино или образования, поскольку они работают с избранными местами этой онтологии. Условно говоря фильм о крымском мосте скорее усиливает уже имеющиеся представления, а не создает их. Их создают журналисты, порождающие ежедневные и ежесекундные напоминания о правильной картине мира. На фильм могут пойти единицы, зато новости читают миллионы. И каждая информация несет не только конкретику события, но и стратегическую рамку, в рамках которой это событие осмысляется и переосмысляется, создавая синтез понимания между тактическим подтверждением и стратегической общей картиной.
В телевизионных ток-шоу в отличие от просто новостей происходит сдвиг в сторону стратегических интерпретаций. Уровень “криков” экспертов в них отражает инструментарий по привлечению внимания телезрителей. Но содержанием является не это, а коррекция и удержание правильной с точки зрения власти картины мира.
И эта картина мира по сути своей является более примитивной и древней, поскольку в ней главную роль играют не “друзья”, а “враги”. Это как и преобладание интереса к негативным новостям над позитивными, что, кстати, ведет к многократно большему распространению фейков, поскольку в них больше негатива, чем в обычных позитивных новостях.
Мир стал информационным в гораздо более сильной степени, чем это было в другие эпохи. Переиначив слова советской песни, можно сказать “нам информация строить и жить помогает”. Именно поэтому в свое время были созданы мощные инфраструктурные инструменты для продвижения нужной информации в советское массовое сознание. Это были газеты, радио и кино как инструменты, заговорившие с массовым сознанием как бы без посредников.
Мир произвел взаимозамену физического пространства на информационное и виртуальное. Индустриально это началось с двадцатого века, когда тоталитарная пропаганда затмила все, что было до этого. Пропаганда стала суррогатом действительности. Более того, она была большей правдой, чем сама действительность. Пропаганда дает более системное представление, чем любая действительность, поскольку все подчиняется единому правилу без исключений.
Но у пропаганды есть два “крыла”. С одной стороны, это “солдаты партии” в медиа. Но с другой, это цензура и спецслужбы, которые закрывают любые возможности для свободного слова. То есть пропаганда – это инфраструктура, а не только люди.
Иллюзия становится ее главной целью. Иллюзия свободы, моделирование правды призваны внести сумятицу в массовое сознание. Они могут натренировать любого. И вообще в правде нет такой потребности, как в ее иллюзии. Мы все живем как начальник полиции в пьесе Е. Шварца, который приходил на площадь подслушивать разговоры граждан в сапогах со шпорами, объясняя это тем, что в противном случае “такого наслушаешься, что потом ночь не спишь”…
Литература
Медіаграмотність сьогодні невід’ємна частина медіаспоживання. Молодь є однією з найбільш вразливих груп у контексті поширення недостовірної інформації. Академія української преси у партнерстві з Медійною програмою в Україні запрошують до участі у конкурсі мініпрoєктів, які активно залучатимуть молоде покоління до засвоєння актуальних знань та навичок з медіаграмотності. У рамках конкурсу будуть підтримані проєкти, які сприятимуть розвитку медіаграмотності, прийняттю поінформованих рішень, посилюють стійкість до дезінформації, формуються навички критичного мислення.
Пріоритетні теми конкурсу:
Бажано під час реалізації мініпрoєктів використати матеріали освітньої платформи «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації: від А до Я» https://medialiteracy.org.ua/abetka/ – це актуальний освітній контент, який формує стійкість до дезінформації та маніпуляцій на тему вакцинації; заохочує до самостійного вивчення інформації та її критичного осмислення.
Конкурсні проєкти можуть включати, але не обмежуватися проведенням освітніх семінарів, тренінгів, воркшопів, таборів, баркемпів, освітніх квестів, турнірів (у тому числі в дистанційній формі), виставок тощо.
Хто може податись: заклади освіти, бібліотеки, громадські організації, ініціативні групи, приватні підприємці, які надають освітні послуги.
Фінансові умови: бюджет проєкту має складати максимально 2 000 доларів США.
Як податись: заявники надсилають проєктну пропозицію та деталізований бюджет проєкту шляхом заповнення анкети за посиланням: https://forms.gle/14FdqWWom3BBjErq6
Останній термін подання заявок: 25 березня 2022 року.
Результати конкурсу будуть оголошені на сайті АУП (www.aup.com.ua) та надіслані на електронні адреси заявників 4 квітня.
Термін реалізації і звітування проєктів: 7 квітня – 15 вересня 2022 року.
Проєктна пропозиція має включати наступні розділи (обсяг до 3 сторінок)
І. Інформація про заявника
ІІ. Опис проєкту
ІІІ. Бюджет проєкту
Детальний бюджет проєкту додається до заявки-анкети у форматі Excel. Форму можна завантажити за посиланням>>>
Критерії оцінки:
При виникненні запитань звертайтесь до менеджерки медіаосвітніх програм Оксани Волошенюк за телефоном 067-504-98-02, або електронною поштою oksana@aup.com.ua
Наші посібники «Освітні практики із запобігання інфодемії, або Як не ізолюватися від правди», «Практична медіаграмотність» створені за підтримки Медійної програми в Україні, також допоможуть віднайти необхідні інструменти для досягненням цілей ваших проєктів.
Даний конкурс виконується за підтримки проекту Агентства США з міжнародного розвитку (USAID) «Медійна програма в Україні», що реалізується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.
Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia
Слова могут вести к миру, а могут – к войне. Все войны начинаются из-за слов. И поступков, которые интерпретируются и реинтерпретируются словами. Иногда словами можно даже обидеть намного сильнее, чем поступком. Человек – это словесное существо. Известно ведь, что “доброе слово и кошке приятно…”. И наоборот…
Пока решающая часть населения постсоветских стран все же родом из СССР. И ее ключевые поведенческие аксиомы именно оттуда. С этим связано и обострение внутренней и внешней политической борьбы, опирающейся на привязку прошлой картины мира к современной. И то, что люди проговаривают в эфирах, может не соответствовать тому, что они думают. А думают они еще советскими аксиомами. И это вовсе не значит, что те аксиомы плохие, просто они другие.
Каждое время искусственно форсированного перехода между соцсистемами – трудный период. Даже улицы меняются внешне, а физическому пространству, понятно, тяжелее даются перемены, чем пространству информационному. Улицы и площади меняют свои названия, на них возникают даже новые памятники… Но памятник мертв, за него говорят другие.
Когда памятники заговорят, их будет трудно остановить. Советский Союз в свое время был такой цитатной страной, где все должны были цитировать не только мертвых, но и живых классиков, а также клеймить таких же классиков врагов. Своих надо хвалить,а чужих ругать. Брежнев как-то сказал своим спичрайтерам, что они там что-то пишут, но когда это скажет “он”, все будут цитировать…
Идеи памятников трудно поддаются воплощению в реальность, поскольку реальность стала другой. Но слова памятников начинаются тиражироваться пропагандой. Она легко перестраивается, переходя от старых слов к новым, кидая их в массы все более интенсивно. Из-за бесконечного повторения их этих слова постепенно выхолащивается смысл.
В период перемен именно новые памятники перехватывают штурвал управления страной. Их все начинают цитировать, пытаясь встроить в современность. Разгораются жаркие споры, где особенно достается чужим памятникам.
В свое время один большой скульптор призывал не выкидывать памятники, а сразу делать их с откручивающимися головами. Выпал человек из истории, вкрутили новую голову в старый памятник – экономия на постоянной основе.
Точно так происходит и с местом, когда новые памятники ставят на место старых. Щорс в Киеве занял место графа Бобринского. В день открытия памятника Александру II застрелили Столыпина. Уже в советское время на месте скинутого памятника Александру II появилась статуя Сталина. Какой-то круговорот памятников в природе, поскольку памятники столь же неоднозначны, как и люди. И жизнь памятника так же опасна, как и жизнь человека. На его место ведет охоту новый памятник. Хорошее место пустым быть не может. Улица Крещатик в Киеве, наверное, была единственной, на которой стояло сразу три памятника одному человеку – Ленину. Два на свежем воздухе и один в музее…
Памятник – это материализация виртуальности, а виртуальность не может меняться часто. Война – это и война памятников, когда за солдатами враждующих сторон стоят разные памятники. Сегодня Россия и Украина разделены и памятниками тоже, а раньше памятники были едиными по всему Советскому Союзу. Некоторые страны сохраняют старые памятники. К примеру, в Хельсинки стоит пара памятников российским императорам. В сегодняшней Америке прошла волна сбрасывания памятников, отразившая смену менталитета.
Правда, точно так меняются и писатели. Прошлые называются пропагандистскими, а на их место приходят новые, или старые, которые были запрещены до этого. В советское время любили переводить умерших писателей, поскольку они не выступали с заявлениями по поводу современности и не могли написать нечто такое, что потребовало бы их запрета. А издательство должно было мучиться, чтобы снимать подготовленную книгу из плана.
Слова ведут борьбу с мозгами, заставляя их перестраиваться. Опасны и слова из прошлого, и слова из будущего, когда они противоречат настоящему. На постсоветском пространстве, как и в советском настоящее формирует прошлое. Власть любит прямую линию истории, демонстрирующую правильность своего правления, идущую из прошлых веков.
Поэтому “не те” авторы, как и отклоняющиеся события для нее неинтересны, а то и опасны. Литературу, конечно, спасает то, что там по страницам книг ходят герои, а не настоящие люди. С политиками не так: и в прошлом, и в настоящем за ними должна следить”полиция мысли”. Даже шаманы опасны, поскольку хотят прогонять кого-то с насиженного места.
Мы живем в мире, где физическое, информационное и виртуальное пространства оказались тесно переплетенными. Государство хочет достичь системности и гармонии между ними, при которой разнородные голоса в прошлом, настоящем и будущем должны превратиться в хор.
Религии и идеологии несут с собой не только разные слова, но и разные памятники. Но и те, и другие были сакральными и не могли часто изменяться. Памятники, связанные с религиями, более долговечны чем, пришедшие с идеологиями. Прошлые советские поколения хорошо помнят бородатую скульптуру Карла Маркса. Советские идеологические памятники встречали человека в рождении и в смерти, а журналистов называли, полушутя, советскими попами.
Мы не люди слова, удерживаемого в неизменности. Мы люди переменчивого слова. Трансформируя слова, мы изменяем мысли, за которыми должно следовать новое поведение. Но человек как консервативное существо хранит в памяти эти старые слова и мысли, даже когда власти они неприятны. И эти слова в головах могут жить даже дольше памятников, поскольку памятники можно убрать с площади, а слова из голов – нет.
Политическая значимость памятника сильнее его эстетичности. Памятник Родине-матери в Киеве высотой 102 м, который открывал Л. Брежнев, решили оставить, а не сносить, реинтерпретировав его в новых реалиях.
Когда на телеэкран приходят “старые песни о главном”, это значит в старом остался идеал, который хотя возродить. А в современности обнаружить идеал не так легко. Современность всегда вызывает вопросы. И чем она “новее”, тем вопросов больше…
Власть всегда сильнее по своему воздействию, поскольку за ней не только максимально тиражируемые слова, но и памятники, которые не бывает у оппозиции…
Про медіагігієнічне поводження з гаджетами говорили під час триденного онлайн-тренінгу «Моя взаємодія в цифровому світі: стратегія, медіагігієна та медіабезпека». Кваліфіковані українські медіафахівчині Тетяна Іванова, Оксана Мороз, Альона Романюк, розкрили суть роботи алгоритмів соціальних мереж, розповіли про сутність та викриття ботів, надали поради запобігання цифровим перешкодам. Тренерки розповіли, яким чином активувати критичне мислення, коли дивимось ролики, читаємо статті, взаємодіємо з банківськими структурами.
8-10 лютого учасникам заходу, що відбувся у ZOOM, були запропоновані ділові ігри та вправи, спрямовані на формування стійкої мотивації до розумного споживання інформації та медіабезпеки. 35-ть викладачів, психологів, бібліотекарів, журналістів та активістів долучилися, щоб дізнатися про все це.
Нагадаємо, що попереду ще два онлайн-тренінги за цією темою. Можете зареєструватися ось тут.
А поки, пропонуємо ознайомитися з коротким фідбеком від медіаексперток заходу 😊
Тетяна Іванова, докторка педагогічних наук, професорка, завідувачка кафедри соціальних комунікацій Маріупольського державного університету, медіатренерка Академії української преси:
Оксана Мороз, засновниця ініціативи з інформаційної гігієни «Як не стати овочем»:
Альона Романюк, медіаекспертка, головна редакторка проєкту «По той бік путінської брехні»:
Небайдужими залишилися учасники тренінгу.
Юлія Зоря, завідувачка навчально-тренінгового центру STEM-освіти Черкаського обласного інституту післядипломної освіти педагогічних працівників:
Онлайн-тренінг «Моя взаємодія в цифровому світі: стратегія, медіагігієна та медіабезпека». відбувається завдяки спільному проєкту між Академією української преси та міжнародною організацією Internews. Вона впроваджує «Медійну програму в Україні» за фінансування Агентства США з міжнародного розвитку (USAID). Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.
