Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.kz
Государство должно уметь управлять всем, даже неуправляемыми объектами типа прошлого. Оно кажется незыблемым, но это не так. Управление прошлым покоится на двух инструментах: отборе одних событий и людей и преданию забвению других, а также на интерпретации и реинтерпретации событий и людей, которых нельзя забыть. Эти процессы можно обозначить термином конструирование истории. А когда есть такой процесс, то вполне возможна и фигура главного конструктора, которым был при жизни Сталин. И его конструкты живы по сей день, они пережили своего создателя. Именно он заполнил систему героев и побед, поскольку именно в этом он увидел историю, именами героев и типами побед, которые должны были поднимать на пьедестал страну и его как главного конструктора.
Исходно это было ответом на постоянную внутреннюю борьбу за власть, которую Сталин ощущал, воспринимая именно так реальные и придуманные события вокруг него. Сначала над Сталиным “висел” Троцкий, и на десятилетие революции был даже момент квази-переворота, когда Сталин даже получил удар от одного военнослужащего из охраны мавзолея.
Это также было переносом внешней борьбы со страной на внутреннюю, когда руководители боялись потерять власть и в первом, и во втором случае.
Именно это усилило не только спецслужбы, но и создало вариант их на информационных и виртуальных потоках в виде мощной и разветвленной цензуры. Цензор отвечал за мощь голосов, поэтому перестраховывался, отыскивая не только прямые значения, но и любые ассоциации.
На этом “фронте” пострадал даже Корней Чуковский, хотя, казалось бы, детская литература была наиболее далека от политической борьбы.
Сегодня об этом пишут спокойно, но можно себя представить, что переживал Чуковский: “После публикации безобидного детского стихотворения никто и подумать не мог, что некоторые углядят в нем политическую сатиру. Прошло более тридцати лет, прежде чем Тараканище начнут сравнивать со Сталиным и всерьез полагать, что именно с него Чуковский писал «образ» усатого диктатора. Особенно широко распространился этот слух после развенчания культа личности в 1956 году, хотя Корней Иванович неоднократно говорил, что Тараканище не имеет никакого отношения к советскому вождю. Внучка писателя Елена Цезаревна Чуковская даже посвятила этому мифу отдельную статью. Она заметила, что у автора железное алиби. В начале 1920-х Корней Иванович был далек от партийных дел и вряд ли даже слышал о Сталине. Последний стал Генеральным секретарем ЦК РКП(б) незадолго до выхода в свет «Тараканища», а заявил о своих политических амбициях уже после смерти Ленина” [1].
И еще с нападок Н. Крупской в “Правде”: “в 1924 году, когда цензура в пух и прах разнесла «Муху Цокотуху». Чуковский негодовал: «Итак, мое наиболее веселое, наиболее музыкальное, наиболее удачное произведение уничтожается только потому, что в нем упомянуты именины! Тов. Быстрова, очень приятным голосом, объяснила мне, что комарик — переодетый принц, а Муха — принцесса. Это рассердило даже меня. Этак можно и в Карле Марксе увидеть переодетого принца!». Были и другие эксцессы: например, фразу «А жуки рогатые, мужики богатые» государственная комиссия посчитала сочувствием кулацким элементам деревни. И все же, несмотря на трудную судьбу, «Муха-Цокотуха» добралась до преданного читателя и полюбилась не одному поколению детей” (там же).
Функция пропаганды состоит в том, чтобы усиливать нужные идеи и голоса и “глушить” остальные. В результате возникает “монолог” государства, которому никто не должен мешать. И это касается как интерпретации современности, что и понятно, но и истории.
Сегодня, с одной стороны, мир технически усложняется, но странным способом ментально он почему-то становится проще.
Эти процессы упрощения приходят под влиянием соцмедиа, падением уровня образования, исчезновением активного чтения книг, всего того, что в прошлом прямо и косвенно способствовало интеллектуальному росту человека.
Процессы упрощения ситуации затронули и историю, которую сегодня политики делают зеркальным отражением сегодняшнего дня. Всю свою легитимацию, причем любую, они легко находят в прошлом. Поэтому цари, например, то “вылетают” из истории, то становятся основой государственности. Правда, при этом доказывается, что и Иван Грозный в общем-то не “грозный”, как и Сталин…
Из Сталина пытаются сделать компромиссную фигуру, действую по модели “да, но”: типа были репрессии, но … Отрицать негатив невозможно, поэтому его “уравновешивают” позитивом. И это понятно, поскольку без Сталина пропаганда лишается главного символа. По этой причине Сталин столь част в фильмах и телесериалах. Именно так с помощью массовой культуры на Западе поднимается и Гитлер.
Д. Волков пишет о Сталине: “Образ Иосифа Сталина, как и любого значимого исторического персонажа, всегда содержит в себе сочетание положительных и отрицательных оценок. Репрессии, казни, военные ошибки — все это неотъемлемые характеристики сталинского образа. Полностью отрицать эти факты готово лишь небольшое число россиян. Однако баланс положительных и отрицательных оценок может меняться. Под влиянием текущих событий негативные характеристики образа Сталина, не исчезая полностью, отступают на второй план. Более значимыми оказываются иные аргументы: Сталин выиграл войну, при нем был порядок, он поднял страну из руин. Поэтому не стоит удивляться, что на протяжении десятилетия фигура диктатора возглавляет список “самых выдающихся людей всех времен и народов”, формирующихся по результатам открытого вопроса. Похожую тенденцию фиксируют вопросы об отношении россиян к попыткам увековечивания памяти о Сталине: установка памятников, строительство музейного комплекса под Нижним Новгородом, так называемого “Сталин-Центра” [2].
И еще: “Важным источником переоценки Сталина в общественном мнении является политика властей. Вряд ли можно говорить о сознательном продвижении образа вождя «сверху», скорее это побочный результат использования властью праздника Победы для поддержания собственной легитимности. Вокруг памятной даты можно эмоционально объединиться «маршалам страны и рядовым» (говоря словами известной песни), а президент и министры идут вместе с обычными гражданами в шествии Бессмертного полка. При этом цену победы и ошибки сталинского руководства обсуждать не принято, запрещается подвергать сомнению существующие мифы (вспомним позицию Владимира Мединского по поводу легенды о 28 панфиловцах, созданной советскими газетами для поддержания боевого духа). А недавний запрет к прокату фильма «Смерть Сталина» свидетельствует о том, что над сталинским руководством нельзя даже смеяться. Поэтому не удивительна следующая логика, которая прослеживается в разговорах участников фокус-групп: «при Сталине СССР выиграл великую войну, а значит его политика – какой бы страшной она ни была – оказалась верной; по-другому тогда просто было нельзя»” [3].
Государство всегда пытается управлять ментальным пространством граждан. Это даже не столько злой умысел, как результат индустриализации всего, чем занимается государство. Оно не любит, к примеру, истории сел, поскольку там не яркости и зрелищности. Для работы с массовым сознанием оно отбирает только яркие события типа картины В. Сурикова “Переход Суворова через Альпы”. Этот итало-швейцарский поход Суворова был красивым на картине, но проигрышным в реальности: “Суворов возглавил русско-австрийские войска и буквально за 2 недели освободил от французов Ломбардию, а потом и всю Северную Италию. По замыслу Суворова, нужно было развивать наступление и двигаться на Париж. Однако эти намерения не понравились в Вене – роль России в подавлении французской революции становилась доминирующей. Они вопреки договоренности оставили без поддержки находившийся в Швейцарии корпус А. М. Римского-Корсакова. Чтобы оказать ему помощь, Суворов совершил необыкновенно трудный и опасный переход через Альпы из Италии в Швейцарию, но опоздал – французы разбили корпус Римского-Корсакова. Суворову пришлось возвращаться ни с чем. В 1800 году его отозвали в Россию” [4].
Это отразилось и на его последующей судьбе: “В 1799 году ему рукоплескала вся Европа, но в России его не ждал триумф. По пути из Праги Суворов узнал, что торжественной встречи победителя не будет и даже въехать в столицу днем ему будет запрещено. В дорожном возке, а не в парадной карете под покровом сумерек он прибыл в Петербург, ему запретили посещать Зимний дворец, имя его исчезло со страниц газет, он был лишен своих любимых адъютантов. 6 мая 1800 А. В. Суворов скончался. Хоронили его не как генералиссимуса, а по штату фельдмаршала. Современные биографы до сих пор ищут причины произошедших разногласий между двумя великими людьми” [5].
Пропаганда поднимает, а жизнь – нет. И это часто является судьбой многих исторических деятелей.
Г.Почепцов
Государство не может оставлять память в индивидуальных руках. Свидетели событий его интересует только в том случае, если у них будут правильные воспоминания. Вспомним то, что можно назвать государственным страхом с соответствующими последствиями при появлении рукописей воспоминаний Жукова или Хрущева. Тогда “менеджеры” ЦК обратились к “менеджерам” КГБ, чтобы нейтрализовать угрозу появления не той памяти. Власть контролировала этот процесс, поскольку реально пишут другие.
Вот один из таких создателей истории Виктор Луи [6]:
– “Судя по высказываниям Виктора Луи, его прямым куратором и опекуном был Андропов. Это он разрешал Луи неординарную для Советского Союза линию поведения и образ жизни», — пишет Маркиш”;
– “труды Луи на самом деле были частью кампании по компрометации «Двадцати писем» и их автора, чтобы представить ее, как писала сама Светлана, «сумасшедшей с повышенной сексуальностью» и, в идеале, сорвать выход книги.
В 1968 году такое же «содействие» Виктор Луи оказал в публикации за границей солженицынского «Ракового корпуса»: продал добытую гэбэшниками рукопись эмигрантским «Граням». Солженицын полагает, что таким образом в «лучшем» случае его собирались посадить, а как минимум — пресечь публикацию на Родине, в «Новом мире». Александр Исаевич изложил эту историю в книге «Бодался теленок с дубом». Скомпрометирован в итоге оказался сам Луи”.
Вот воспоминания С. Хрущева о появлении и передаче на Запад мемуаров Аллилуевой и Хрущева [7]:
-“В момент начала нашего знакомства Виталий Евгеньевич “занимался” книгой Светланы Аллилуевой. Она заканчивала подготовку к изданию своей книги “20 писем к другу”, где обещала описать некоторые закулисные стороны из жизни ее отца. Светлана только недавно бежала в Америку, и каждый ее шаг звучно резонировал в московских эшелонах власти. Выход в свет книги намечался на октябрь, в канун празднования пятидесятилетия Советской власти. Осторожный дипломатический и недипломатический зондаж, прямые обращения к Светлане, издателям и правительствам западных стран о переносе даты выхода книги на несколько месяцев не принесли результата. Тогда Виталий Евгеньевич предложил на свой страх и риск, как частное лицо, сделать в книге купюры, изъять моменты, вызывающие наибольшее беспокойство Кремля и издать эту книгу на несколько месяцев раньше официального срока”;
– ” Брежнева крайне беспокоило, как бы отец не написал что-нибудь плохое о нем. А то, что отец, по докладам охраны, подслушивавшей Хрущева, фамилию Брежнева вообще ни разу не упомянул, еще больше его раздражало. Без сомнения, приходилось ожидать новых неприятностей. С другой стороны, надо было внести ясность в наши отношения с Луи, который постоянно возвращался к проблеме опубликования. У него в этом деле на первом месте стоял коммерческий интерес, и он жаждал определенности. – Когда? Через год, два, десять? Надо определиться. После смерти уже ничего не будет нужно, – повторял он. Я уходил от прямого ответа, но бесконечно тянуть невозможно. Когда при очередной встрече я рассказал Луи о решении отца, выдав его за свое, он обрадовался. – Издателя я найду, это не самая большая проблема, – начал Виталий Евгеньевич. – Я уже зондировал почву в редакции “Тайм” в Штатах”.
Историю создают «историки» в кавычках, поскольку они сильнее, и именно их интерпретация событий становится базовой. Хрущев и западные издатели придумали доказательство подлинности мемуаров, предложив Хрущеву одеть шляпу нужного цвета в качестве такого сигнала: “Издатели опасались провокации. Встал вопрос, как подтвердить подлинность материалов. Писать мы им не хотели, считая, что опасность провала слишком велика. Тогда наши помощники нашли выход. Решили прибегнуть к помощи фотоаппарата. Из Вены отцу передали две шляпы – ярко-алую и черную с огромными полями. В подтверждение авторства отца и его согласия на публикацию просили прислать фотографии отца в этих шляпах. Когда я привез шляпы в Петрово-Дальнее, они своей экстравагантностью привлекли всеобщее внимание. Я объяснил, что это сувенир от одного из зарубежных поклонников отца. Мама удивлялась: “Неужто он думает, что отец будет такое носить?” Отправившись гулять, мы остались одни, я рассказал отцу, в чем дело. Он долго смеялся. Выдумка пришлась ему по душе, он любил остроумных людей, и, когда мы вернулись с прогулки, сам вступил в игру” (там же).
Однако они не подумали, что “за время пути” мемуары могут в некоторых местах измениться.
Д. Маркиш суммировал картинку для тех, кто не знает: “Для тех, кто не знает или забыл: имя Виктора Луи было громко известно в кругу творческой интеллигенции начиная с 60-х годов и кончая крушением СССР. Он слыл могущественным и загадочным человеком с замашками сибарита – то ли генералом КГБ, то ли секретным советником иностранного отдела ЦК КПСС, то ли обоими вместе. Знакомство с ним, от греха подальше, творческие интеллигенты не афишировали – но бывать у него на даче бывали, и охотно. А Виктор Евгеньевич принимал хлебосольно, показывал картины, коллекционную бронзу, скульптуры Эрнста Неизвестного в саду, шесть или семь роскошных автомобилей в гараже: «порше», «бентли», «вольво». С затаенной гордостью коллекционера демонстрировал машины и ронял как бы невзначай: «У меня их больше, чем у Брежнева». И от такого признания озноб пробирал визитера. Но не для того робкие интеллигенты, знаменитые, наезжали в Баковку, чтобы любоваться картинами и машинами. А наезжали они затем, чтобы просить о помощи: помогите, Виктор, опять выезд за границу закрыли, держат, не пускают никуда. И Луи помогал: оформляли паспорт, выдавали командировочные. Кто у него только не перебывал в этой Баковке!.. «Приезжали в темноте, просили шепотом, – мягко усмехаясь, рассказывал Виктор. – Чтобы коллеги не узнали». Из каких соображений помогал Виктор Луи? И требовалась ли расплата за такую помощь? Кто знает…” [8].
И истории, создаваемой таким образом, мы должны верить? И еще: “Судя по некоторым высказываниям Виктора Луи, его прямым куратором и опекуном был Юрий Андропов. Это он разрешал Луи весьма неординарную для Советского Союза линию поведения и образ жизни. Довольно-таки авантюрные коммерческие операции на Западе и издание в Москве журнала УПДК (Управление по делам дипломатического корпуса), активно публиковавшего платную рекламу (дело по тем временам невиданное!), принесли Виктору Луи богатство. В отличие от других советских богачей он его никогда не скрывал и широко им пользовался. Его теннисный корт и бассейн, заграничные автомобили и коллекционные коньяки вызывали зависть и недовольство «соседей». Последняя сенсационная публикация Луи появилась в одном из крупнейших немецких журналов и была оплачена суммой с пятью нулями. Речь в статье шла о сидевшем под следствием пилоте-любителе Русте, приземлившем свою «Сессну» на Красной площади, шутливо переименованной после этого яркого события в «Шереметьево-3». Статья включала в себя подробный пересказ допросов подследственного пилота, дожидавшегося – вместе со всем миром – решения своей участи. Я не люблю сравнивать, это уязвимый метод. И все же в случае с Луи я позволю себе отступить от своего правила. Виктор Луи напоминает мне другого знаменитого авантюриста – Якова Блюмкина. Только пороховой Блюмкин буйствовал в эпоху раннего тигриного большевизма, а уравновешенный Луи действовал в атмосфере отцветшего, плесневеющего советского коммунизма” (там же).
К. Смирнов, работавший в “Огоньке” и приложивший руку к написанию мемуаров, вспоминает некоторые подробности этой истории. Кстати, за это время произошла и загадочная смерть С. Хрущева. К. Смирнов говорит: “Я думаю, что это вообще весьма загадочная история, потому что, насколько я знаю Сергея Никитича, а я знал его довольно прилично, в течение года мы очень часто встречались, он, я думаю, это не та личность, которая могла бы решиться на такой уход. Так что это все покрыто мраком. Не будем говорить, что он умер от старости, от болезни, а официальные американские лица, близкие к полиции и так далее, и тому подобное, патологоанатом… он говорит, что погиб Хрущев от огнестрельного ранения в голову. Значит, понять, что чего…” [9].
О работе В. Луи: “В общем, он руками Сергея выбрал из этих воспоминаний самые безобидные куски. Это КГБшная, конечно, игра. Их отправили. Они вышли под названием «Хрущев вспоминает». Но зато, когда появятся полные воспоминания, уже никто их читать не будет. «Мы их уже читали один раз». Причем, что примечательно, это вообще только в нашей стране возможно. Когда эти мемуары вышли, он принес экземпляр в Петрово-Дальнее, чтобы Никита Сергеевич мог потрогать, и Сережа чтобы видел, что гонорар будет какой-то. Потом, когда-нибудь… Через месяц эта книга вышла в СССР, в Москве, издательство «Прогресс» под грифом «Для служебного пользования»” (там же).
Хрущева склоняли отказаться от мемуаров. Смирнов рассказывает: “его, как только стало известно, что он работал над этими мемуарами, его вызвали в ЦК и там с ним беседовал Пельше и Кириленко, которые на него орали, топали ногами. «Ты не имеешь права, кто ты такой?!». «Я не имею права? Я как раз имею право. Вы вместо того, чтобы дать открыть архивы, дать машинистку… я частное лицо, это мои воспоминания, а не ваши». Как он выразился, «мне этих микрофонов понаставили, в том числе в сортире, мой пердеж слушать». Вот до чего дошло. Они на него поорали, он вышел оттуда. После этого тогда мемуары вышли там, это был конец 70-го года. Они вышли в издательстве «Литтл, Браун энд Компани». Название – «Хрущев вспоминает». И его вызвали второй раз в ЦК. Пельше потребовал, чтобы он написал опровержение, что он никаких мемуаров не писал и так далее. Но он вышел оттуда второй, и, после этого, вскоре третий, и он умер” (там же).
Такое чувство, что здесь каждый пытался ввести в заблуждение каждого, в то же самое время решая свои собственные задачи: “Роль Андропова в этом темном деле до сих пор до конца не ясна. С одной стороны, по свидетельству Сергея Хрущева он согласился не мешать Никите писать мемуары, Луи открыто работал на КГБ и без санкции начальства не стал бы нелегально вывозить книгу из СССР. С другой, когда эта история выплыла наружу, он резко отмежевался от Хрущева” [10].
И опять выводы из этой ситуации: “произошло то, что заставляет поставить вопрос: “Был ли Андропов тем, за кого себя выдавал?” На этот вопрос наталкивает тот факт, что именно в те годы, когда Андропов был шефом КГБ, на Западе появились “так называемые мемуары Н.С. Хрущева”, из которых в НАТО узнали столько наших государственных тайн, сколько, может быть, не передали им все, вместе взятые, предатели за 74 года Советской власти. И, если верить Хрущеву-младшему, произошло это не без ведома Андропова…” [11].
Редактором и одновременно человеком, который практически заново создал этот текст из листков, был упомянутый ранее К. Смирнов. Его воспоминания таковы: “Утром, я принес эти листки в редакцию, дал Виталию Алексеевичу Коротичу и Льву Никитичу Гущину, они это оперативно прочитали. И немедленно приказали готовить к печати. Легко сказать: «Готовь!», это были «Авгиевы конюшни»! Я стал работать с этим текстом. К сожалению, его практически весь пришлось переписать, с первой буквы до последней точки. Сразу же пришло название «Пенсионер союзного значения»… И вот первая часть этих записок с моим предисловием вышла в журнале 30 сентября 1988 года, в день, когда состоялся пленум ЦК КПСС, на котором поражение потерпели Лигачев и прочие «ревнители», и практически весь мир, то есть все крупнейшие агентства, издательства, журналы звонили Коротичу и спрашивали: «Откуда вы знали, что пленум так закончится?!». То есть эта публикация дала журналу славу самого информированного издания в СССР, хотя, на самом деле, это абсолютная случайность. Утром я ехал на работу, и в вагоне метро примерно 80 процентов публики держали журнал раскрытым на моем развороте” [12].
И еще: “Технология написания мемуаров была довольно простой, что, конечно, сильно облегчало задачу Комитета государственной безопасности. Сначала Хрущев диктовал свои истории на обыкновенный катушечный магнитофон, потом Сергей забирал пленки и отвозил знакомой машинистке, затем забирал у нее пленки и распечатанную рукопись. Понимая, что чекисты не дремлют, он вскоре распихал и то, и другое по знакомым, надеясь, что у кого-то что-то сохранится. У Хрущевых все готовое довольно быстро забрали на Лубянку, знакомых, хранивших мемуары, вызвали «куда следует», взяв с них подписки о неразглашении… Но, вероятно, времена уже настолько изменились, что просто грубо «заткнуть пасть» Хрущеву они уже не могли. И КГБ поступил весьма тонко, сыграв на опережение. Сергей Никитич был коротко знаком с хорошо известным всей Москве собственным корреспондентом какой-то маловразумительной британской газеты «Ивнинг ньюс» и одновременно стукачом ГБ Виктором Луи, который и взялся по просьбе Сергея передать на Запад экземпляр мемуаров для публикации. Разумеется, туда было послано далеко не все, а только наиболее безобидные пассажи. Опубликованная в таком «кастрированном» виде книга «Хрущев вспоминает…» в дальнейшем снимала остроту читательского восприятия мемуаров, в будущем напечатанных в полном объеме! Ход, несомненно, тонкий и рассчитанный…” (там же).
Как видите, здесь было несколько технологий “обмана истории”. Хрущев мог диктовать что-то, но реально воспоминания писали другие. Редакторы из КГБ тоже приложили свою руку. В результате неизвестно, сколько там реальной истории, а сколько отредактированной.
Номенклатура очень боится несистемных воспоминаний. Именно они начинают восприниматься как достоверные. Отсюда особое внимание читателей к так называемой “литературе лейтенантов” о войне, что в корне отличается от литературных воспоминаний генералов.
Кстати, Н. Добрюха цитирует информацию Андропова для ЦК: “Андропов направляет в Политбюро следующее сообщение: “Записка КГБ от 25.11.70. В последнее время Н.С. Хрущев активизировал работу по подготовке воспоминаний о том периоде своей жизни, когда он занимал ответственные партийные и государственные посты. В продиктованных воспоминаниях подробно излагаются сведения, составляющие исключительно партийную и государственную тайну, по таким определяющим вопросам, как обороноспособность Советского государства, развитие промышленности, сельского хозяйства, экономики в целом, научно-технические достижения, работа органов безопасности, внешняя политика… Раскрывается практика обсуждения вопросов на закрытых заседаниях Политбюро ЦК КПСС. При таком положении крайне необходимо принять срочные меры оперативного порядка, которые позволяли бы контролировать работу Н.С. Хрущева над воспоминаниями и предупредить вполне вероятную утечку партийных и государственных секретов за границу. В связи с этим полагали бы целесообразным установить оперативный негласный контроль над Н.С. Хрущевым и его сыном…” [11].
Или это реальность, или удачная попытка отмежеваться от реальности. Мир, который хочет удерживать власть, всегда отличается от реальности. Вопрос только в том, какими методам и власть пользуется для того, чтобы “обуздать” реальность…
Индустриальными способами создания памяти являются литература и искусство, образование и наука, а также медиа. Мы можем обозначить это также индустриальной историей, под которой будем понимать историю, тиражируемую государствами не для научного изучения, а для создания общей идентичности нации. Понятно, что такая история будет состоять из побед, а поражения будут реинтерпретироваться в нужную сторону. Лидеры будут принимать самые правильные и мудрые решения. По сути, это пропагандистский взгляд на мир, только развернутый в прошлое, в историю. Мир, видимый сквозь пропагандистские очки, становится единственно верным путем из прошлого в настоящее. Все, что будет не укладываться в эту тему, будет старательно вымарываться.
Памятники хороши тем, что как материальные маркеры истории возникают и пропадают гораздо медленнее, чем, к примеру, книги, поскольку их сложнее и ставить, и снимать. Противоположны им анекдоты, являющиеся маркерами истории, но возникающими вне официального одобрения, поэтому это легкие и текучие формы. К примеру, можно торжественными словами описывать надгробный памятник Н. Хрущева работы скульптора Э. Неизвестного, но их легко перебьет один из множества анекдотов о Хрущеве. Точно так по текущим событиям есть медиа и есть “государственные тролли”, которые порождают иную интерпретацию.
Дигитальная война сегодня характерна для США: “Темы, поднимаемые троллями, серьезно резонируют в некоторых сообществах. Это может быть связано с тем, что пользователи в этих сообществах симпатизируют взглядам троллей и распространяют их (т.е. “полезные идиоты”) или взглядам спонсируемых государством акторов в этих сообществах” [13].
Война нарративов лежит в основе современного конструирования истории. Например, нарратив “Киев – мать городов русских” уже не признается Россией, а Крым становится российским, чтобы создать древние “корни”, которых без него у России нет. Память строится на нарративах, поскольку это наиболее распространенный способ организации информации в человеческой голове.
Есть конкуренция нарративов, и часто информационные войны реализуются в виде войн нарративов. На этом поле конкуренция множество “игроков”: “несмотря на то, что круг акторов политики памяти не вызывает особых разногласий – обычно к их числу относят политические партии, отдельных ведущих публичных политиков, СМИ, специальные институты, занимающиеся памятью и коммеморацией, музеи, различные общественные организации, и т.п ., – исследования, рассматривающие политику памяти как процесс взаимодействия разных акторов, протекающего в публичном пространстве, сравнительно редки. В лучшем случае объектом анализа становятся соперничающие нарративные стратегии” [14].
Возникает термин политика памяти. Д. Ефременко задает его так: “Термином «политика памяти» мы обозначаем всю сферу публичных стратегий в отношении прошлого, совокупность различных практик и норм, связанных с регулированием коллективной памяти. Сюда относятся и коммеморации — мероприятия по сооружению памятников, созданию или изменению тематической экспозиции музеев, отмечанию на государственном уровне каких-либо особо значимых событий прошлого, привлечению внимания к одним сюжетам истории и замалчиванию других сюжетов. И, конечно, сейчас идет 2017 год — год столетнего юбилея Февральской и Октябрьской революций. Это интереснейший кейс, на основе которого можно рассмотреть современную российскую политику памяти как систему взаимодействий и коммуникаций относительно политического использования прошлого, где свою роль, конечно, играет и профессиональное, экспертное сообщество. Роль важную, но не исключительную. Можно сказать, что политика памяти является системой с внутренней рефлексией, причем представители научного сообщества оказываются здесь в двойственной позиции — действующего субъекта и одновременно рефлексирующего наблюдателя” [15].
Управляя памятью, мы управляем сами собой, поскольку наша память интересна в первую очередь нам самим. Возникает даже такая специализация как управление прошлым.
Г.Почепцов
Исследователи пишет: “Управление прошлым в силу необходимости осуществлять с его помощью воздействие на большие группы людей превратилось в достаточно распространённую профессию. Речь уже не идёт о немногочисленных кастах жрецов или “штучных” придворных историографах. Среди людей, спешащих на работу, сегодня наверняка найдётся немало тех, кто весь день посвятит творческим или организационным занятиям, связанным с переработкой исторического материала. Это может быть известный тележурналист, готовящий передачу на историческую тему с новой, актуальной трактовкой событий; скромный муниципальный служащий, которому дано поручение сделать так, чтобы местный аэропорт “по требованию жителей” назвали именем соответствующей исторической личности; крупный учёный-педагог, пишущий важную программную статью о новой концепции исторического образования, построенной на установлении сущности и характера связи между современным политическим процессом и содержанием курса истории; или штатный сотрудник Института национальной памяти (ИНП) Польши, т.е. исторический полицейский, занятый не столько разработкой теории “двух оккупаций – нацистской, а затем советской”, сколько функциями, более свойственными спецслужбам: составлением дел по уголовному преследованию за преступления против польского народа или проверкой прошлого людей, занимающих государственные должности” [16]
И еще: “Управление прошлым постоянно, с самых первых опытов, являлось уделом прежде всего профессионалов. Подобные люди (как сегодня и политтехнологи) всегда оставались в тени сильных мира сего, однако их услуги высоко ценились, а заслуги высоко оценивались. И древнеегипетские жрецы с их “герметическими знаниями”, и гениально одарённые древнегреческие мифотворцы (сюда необходимо включать и скульпторов, как создателей визуальных мифов), и средневековые схоласты, и представители Ренессанса, а также реализаторы революционных миросущностных проектов XVIII–ХХ вв., и даже сегодняшние представители гуманитарных наук, которые под напором разнонаправленной общественной критики выполняют заказы ангажированных политиков на переписывание истории, – все они могут считаться представителями указанной специальности – менеджмента мифотворчества” (там же).
Мы странным образом все время находимся в ситуации создания истории, то есть сегодняшние события начинает формировать в головах как будущее, так и прошлое. Идет не только более привычная война за будущее, но и за прошлое. Победитель имеет возможность менять прошлое под себя, делая из себя и своей политической силы логически правильный переход из прошлого в настоящее.
При этом современность принесла новые способы фиксации и тиражирования истории, что создает принципиально новую ситуацию. Если сегодня это соцсети, где каждый перешел из статуса читателя в статус писателя, то в прошлом пишущая машинка сделала такое, хотя и в меньших масштабах, принеся множество проблем для государства.
Ю. Русина пишет о так называемом самиздате: “Буковский называет самиздат явлением культуры и его начало связывает со стихами запрещенных, забытых и репрессированных поэтов, которые цензура не позволяла увидеть в открытой печати. При этом известный диссидент отмечает роль пишущей машинки, заменившей печатный станок и породившей новую форму публикации текстов, предлагая даже поставить ей памятник, наряду с монументами политическому анекдоту и гитаре. Значение пишущей машинки отмечает и Александр Даниэль: «Принципиальной разницы между самиздатом пушкинской и хрущевской эпохи нет, хотя распространение запрещенной литературы в списках смогло стать значимым общественным явлением лишь с вхождением в быт пишущих машинок». Обычная закладка в такую машинку марки «Москва» или «Эрика» – четыре-пять листов через копировальную бумагу («копирку»). Именно таким путем создавал свой самодеятельный журнал Рой Медведев. Он ежемесячно с 1964 по 1971 гг. готовил подборки различных документов, которые позже были опубликованы Фондом им. Герцена в Амстердаме под названием «Политический дневник». Как пишет в своей книге Л. Алексеева, выпуски «Дневника» Р. Медведев печатал сам в пяти экземплярах, а читателями их было человек 40 знакомых историка. Поставщиками материала для «Политического дневника» также выступали друзья Медведева, среди них – Евгений Фролов, ответственный работник журнала «Коммунист», имеющий доступ к неопубликованным партийным документам. На страницах «Политического дневника» Р. Медведев размышлял об ответственности за преступления периода культа личности И. В. Сталина, анализировал культ Н. С. Хрущева, рассматривал события в Чехословакии, национальный вопрос в СССР, историю внутрипартийной борьбы 1920-х гг., рецензировал работы А. Автарханова, П. Капицы и др.” [17].
Государство начинает держать в своих руках машинки, но приходят ксероксы. Освободительное движение в Польше выигрывает, поскольку католическая церковь снабжает его множительными аппаратами. Сегодняшние государства заняты поиском протестности в соцсетях, идя по определенным ключевым словам.
Россия сегодня повторяет путь в определенной степени искусственного завышения своей истории, который уже был в сталинское время. В. Иноземцев пишет: “Периодом ренессанса интереса к истории стал конец 1930-х годов, когда после статьи «Историческая школа Покровского», вышедшей в «Правде» в марте 1937 г., сторонники уже, к счастью самого покойного академика, были объявлены врагами народа. К этому времени уже разрабатывался новый учебник истории СССР, а вскоре появилась масса пропагандистской продукции, превозносящей историю России – достаточно вспомнить фильмы «Пётр Первый», «Пугачев», «Запорожец за Дунаем», «Александр Невский», «Степан Разин», «Минин и Пожарский», «Богдан Хмельницкий» и, наконец, «Суворов», премьера которого пришлась уже на 1941 г. К сожалению, большая часть событий того трагического года оказалась отнюдь не суворовской, ведь прославленный полководец на территории России оборонительных войн не вёл” ([18], о масштабной кампании по реформированию исторической науки и системы исторического образования в 1930-х гг. см. [19]).
И еще важное замечание Иноземцева: “Успешные страны живут будущим. Неуверенные в себе оглядываются на прошлое. И их пути сегодня расходятся всё больше…” (там же).
Сегодняшняя работа в этой сфере создания истории не идет ни в какое сравнение с работой в тридцатые годы. Но и масштабы тогда должны были быть большими, потому что происходил переход к иному пониманию истории до 1917 года.
Сегодня возникло понятие политического присвоения истории: “Политический дискурс создает, таким образом, особую ситуацию «политического присвоения истории». Политизированная история при этом не тождественна понятиям сознательной фальсификации, диффамации, демагогии, пропаганды и не сводима к ним. Это сложный многоуровневый феномен, показывающий производность фактов от их описания и оценки, а самого описания — от идеологически обусловленных интенций автора. Именно в политике определяющее значение получает идеологическое разделение на свое и чужое, лежащее в основе множественности интерпретаций действительности” [20].
Чем жестче становится ситуация, тем решительнее действует власть, забывая о нормах. Старые исторические фигуры тоже требуют от нее защиты, поскольку часть из них создана еще сталинской пропагандой. Такой фигурой является Александр Невский, поскольку ни такого ледового побоища не было, ни сам князь был иным. Он представлял орду и собирал дань с местных в ее пользу. Но сила фильма С. Эйзенштейна возвела его на пьедестал истории в ином качестве.
Когда же историки позволяют себе засомневаться, ими начинают интересоваться судебные органы. Вот конкретный случай: “Директор Новосибирского городского открытого колледжа, кандидат исторических наук Сергей Чернышов еще в июне оценил эти заявления в своем блоге: «О призраках прошлого. Довольно грустно наблюдать, как в городе, где рождаются крутые ИТ-компании, работают какие-то университеты, и даже есть штатные учёные, люди на серьёзных щах обсуждают, не переименовать ли площадь Свердлова в площадь Александра Невского. Если никто до сих пор этого не сказал, давайте хотя бы я напишу. Выбор между Свердловым и Невским – это выбор между террористом и коллаборационистом. Первый – классический бандит, на революционный волне случайно попавший в верховную власть. Второй – классический коллаборационист, который продался завоевателям за статус (сейчас бы сказали – власовец). И оба они (а точнее, образы, которые мы обсуждаем) – плод фантазий пропагандистов советской эпохи. Если с бандитом все понятно, то случай с Невским – вообще уникален, это, пожалуй, единственный эпизод (Ледовое побоище), который попал в учебники истории прямиком из киноэкранов. И ещё никто не доказал, что было что-то, кроме фантазии Сергея Эйзенштейна. В общем, когда нужно смотреть в будущее, мы все копаемся в выдуманном прошлом. А переименовывать, конечно, нужно. Только не в коллаборационистов, а, например, в местных купцов. Купцы – это вам не трепаться на митингах, а мешки ворочать. Всё полезнее будет» ([21], см также [22 – 26]).
Б. Сарнов пишет как бы о таком круговороте истории под чутким руководством Сталина: “Советский идеологический иконостас являл собою тогда весьма странное зрелище: рядом с Суворовым и Кутузовым на нем по-прежнему красовались изображения предводителей крестьянских бунтов и восстаний — Степана Разина, Ивана Болотникова, Емельяна Пугачева. И мало кому при этом приходило в голову, что плененного Пугачева привез в Москву в железной клетке не кто иной, как вот этот самый Суворов. Поворот от революционной идеологии к национальной — можно даже сказать националистической, — как мы знаем, был начат давно. Но не только сам этот поворот, но и перечень имен «наших великих предков», которые призваны были вдохновлять советских воинов в войне с немецко-фашистскими захватчиками, тоже был определен Сталиным еще в предвоенные годы. Вслед за Александром Невским, фильм о котором, конечно же, был заказан Эйзенштейну самим Сталиным, тоже по личному указанию вождя были возведены на пьедестал убранные ранее с центра Красной площади на ее обочину Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский. Произошло это в весьма торжественной обстановке 2 апреля 1939 года на премьере, поставленной в Большом театре — тоже по его личному указанию — оперы «Иван Сусанин» [27].
Сам С. Чернышев объясняют ситуацию так: “Политизация истории, то есть ее интерпретация ради каких-то сиюминутных потребностей, существовала всегда: мы же не дети, чтобы полагать, что в летописях, например, содержится безусловная правда. Сейчас проблема не в самой политизации, а в том, что, похоже, меняются правила игры. Уже десять лет назад было понятно: не занимайся, дорогой друг, Великой Отечественной войной — и будет тебе счастье. Сейчас таких запретных для свободного изучения тем не просто становится больше — непонятно, по какому критерию они отбираются. Мы, историки, как мышки в лабиринте бегаем, а нас случайно током бьют, а мы не понимаем, почему бьют именно сейчас. Почему вдруг именно Александр Невский так всех возбудил и обидел? Почему Ледовое побоище? Еще несколько лет назад никому до этого дела не было” [28].
У актера Л.Прыгунова встретилась такая реакция на подобное старое кино. Оно было сильным в свое время, но стало смешным сегодня. Вдвойне смешнее становится ситуация, когда история пишет по фильмам. Л.Прыгунов говорит: “Здесь есть “Чапаев”. Как сказала одна моя знакомая: “Чапаев” – это же мультфильм. Самое смешное, если вы сейчас начнете смотреть “Чапаева”, вы будете хохотать. Народ же не обманешь, самое большое количество анекдотов – это о Чапаеве, на втором месте Штирлиц. Это тоже фальшивый фильм от начала до конца” [28].
И еще одно его мнение: “Я думал, что есть какие-то понятные правила игры. Если ты политикой не занимаешься, то у нас свобода слова. Но оказалось, что у нас всеядность. Что странно, я кажется, никому не угрожаю, занимаюсь своими делами. Уже не понятно, откуда прилетит. Как есть мышки в лабиринте, они никогда не понимают, за что их током бьют” [29].
Старая идеология сегодня не работает. Ее можно удерживать только силой. Но время изменилось, и силовой инструментарий не может работать в интеллектуальной сфере. По этой же причине и набор сталинских героев не вдохновляет современного человека.
Мы живем в мире, выстроенном в нашей голове. Большую часть его строят другие, например, бизнес и политика. И конечно, государство, создающее для себя удачные конструкты для управления. Государство делает это с помощью школы и школьных предметов, с помощью праздников, с помощью финансирования фильмов и телесериалов. Оно хочет, чтобы этот мир был миром его побед.
Литература:
Академія української преси за підтримки Фонду Фрідріха Науманна за Свободу запрошує на вебсемінар "Як уникнути професійного вигорання та критичне мислення", який відбудеться 14-15 жовтня 2021 року на платформі вебконференцій Zoom!
Це вебсемінар для тих, хто працює з інформацією та людьми.
Як запобігти професійному вигоранню? Звідки брати сили та натхнення для роботи? Що таке успіх і як його досягти? Зрештою, досягнувши успіху, як йому радіти? Відповіді на ці питання шукаємо для себе влітку.
Упродовж двох днів ми здійснимо сходження до своєї вершини у супроводі медіаекспертів та психотерапевтки, а також зможемо визначити бар’єри на шляху до мети та віднайти свої приховані ресурси.
Початок о 10.00
Щоб зареєструватися, будь ласка, заповніть анкету>>>
Участь є безкоштовною. Відбір відбуватиметься на конкурсних засадах, відібрані учасники отримають запрошення. Кількість місць для вебсемінару обмежена.
Учасникам, яких буде відібрано до участі, прийде повідомлення на електронну пошту
З питаннями звертайтеся сюди: 067-372-27-33, info@aup.com.ua – Юлія Рицик.
20-23 вересня 2021 року пройшов вебсемінар «Від дезінформації до фейків: декодування маніпулятивного контенту». Організувала захід Академія української преси за підтримки Фонду Фрідріха Науманна за Свободу.
Тренерами заходу виступили:
Протягом чотирьох днів учасники розбиралися в таких питаннях:
Валерій Іванов зауважив: «Боротьба з дезінформацією стала для нас повсякдяністю. Треба удосконалювати відповідні навички, що і дозволяє зробити цей тренінг».
Олена Романюк звернула увагу: «Під час гібридної війни інформація стала зброєю. Потрібно постійно аналізувати те, що ми читаємо чи дивимося, «тримати руку на пульсі», щоб розуміти, де маніпулятори та шахраї намагаються ввести нас в оману».
Андрій Юричко відзначив: «"Довіряй — але перевіряй!" Банальна істина в сучасному технологічному світі не втратила актуальності, але чомусь мало застосовується. Насправді, фейки, неправду, маніпуляцію, замасковану пропаганду можна визначити звичайними маркерами, просто включивши "режим перевірки". Цими навичками мають володіти не лише журналісти і фактчекери, але і будь-яка сучасна людина. А ми спробуємо про них розказати, показати і навчити помічати».
Gefördert durсh die Bundesrepublik Deutschland
За підтримки Федеративної Республіки Німеччина
Всеукраїнський день дошкілля – 26 вересня, а ми починаємо вітати та святкувати вже 23 вересня о 18:00 новим виданням «45 ідей як викладати медіаграмотність дітям 3–4 років» над яким працювали: Оксана Волошенюк, Галина Дегтярьова, Олена Качура, Ірина Ковач, Світлана Лисенко, Олена Тарасова, Світлана Фролова та Тетяна Чашка.
Посібник містить 45 вправ-ідей, що апробували вихователі дошкільних закладів і бібліотекарі дитячих бібліотек серед дітей 3–4 років. Авторки інтегрували методику дошкільної медіаосвіти в різноманітні освітні напрямки Базового компонента дошкільної освіти: «Дитина в соціумі», «Дитина у природному довкіллі», «Дитина в сенсорно-пізнавальному просторі», «Мовлення дитини» тощо.
«Посібник вийшов дуже змістовним та, думаю, стане у нагоді педагогам! Переглядала видання і сяйнула думка, дуже добре, що над ним працювали так багато людей. Кожен із своїм поглядом на проблематику та творчим підходом до її вирішення, це просто чудово. Кожна гра несе якусь свіжу дімку. Цінність складає те, що над ним працювала не одна людина, тому спостерігається різноплановість та, я би сказала, всеосяжність напрямів освітнього та виховного процесів, легко простежується інтегративність медіаосвіти. Посібників такого формату я не зустрічала. Педагоги полюбляють, щоб було менше теорії та більше практики, а тут бери і працюй, все готово. Ніколи не думала, що робота над проектом з медіаграмотності так мене захопить, вдячна за це, оскільки познайомилася з цікавими людьми та поринула у творчий процес» – відзначила Олена Тарасова, директорка Куп’янського закладу дошкільної освіти (ясла-садок) № 15 Куп’янської міської ради Харківської області, медіапедагогиня, співавторка парціальної програми з медіаосвітньої діяльності для дітей старшого дошкільного віку (6-й рік життя) «Медіадошкільник», рекомендованої ІМЗО МОН України (2019).
Викладачі, вчителі, які скористаються лекцією для проведення заняття і заповнять коротку анкету-апробацію, отримають електронний сертифікат щодо підвищення кваліфікації лінк на форму
Безоплатно завантажити посібник можна ТУТ.
Виготовлення цього посібника стало можливим завдяки фінансовій підтримці Агентства США з міжнародного розвитку (USAID), що була надана через проект «Медійна програма в Україні», який виконується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації. Зміст матеріалів є виключно відповідальністю громадської організації «Академія української преси» та не обов’язково відображає точку зору USAID, уряду США та Internews.
Працелюбні освітяни з усієї України, ця пропозиція для вас!
Згадайте, яких змін зазнали ви, після того, як критичний погляд на медійні повідомлення з’явився у вашому житті? І яких змін досягли ваші вихованці, маючи необхідні навички? Впевнені, різниця відчутна. Так чому б не дати розголосу вашим досягненням?
Погодьтеся, у кожної особистості, є наставник, який одного разу повірив у нього більше, ніж він сам. Кожен заслуговує віри. Адже кожна людина має свій унікальний талант.
Академія української преси щиро переконана, що у вчителів нашої країни талант невичерпний та без сумнів вірить у кожного, хто популяризує медіаграмотність серед наймолодших.
Тому, ми щиро ЗАПРОШУЄМО вас провести урок медіаграмотності за методичним комплексом «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я»/ або за посібником «Освітні практики із запобігання інфодемії, або Як не ізолюватися від правди»/ чи іншими виданнями АУП серед своїх здобувачів освіти до Глобального тижня медіа та інформаційної грамотності (Global Media and Information Literacy (MIL) Week), що відзначається 24-31 жовтня. Ця визначна міжнародна ініціатива започаткована у 2012 році та проводиться ЮНЕСКО для усіх зацікавлених сторін, щоб відзначити прогрес у критичному сприйнятті інформації.
Команда АУП створила та імплементувала Абетку та Освітні практики які наповнені різноманітними навчальними матеріалами для викладачів природничих наук, історії, громадянської освіти, української мови, позакласних заходів та спілкування з батьківством. Вони спрямовані на професійну підготовку освітян, просвітництво серед батьків та охоплюють різні вікові категорії учнівства.
«Абетка вакцинації від А до Я» — це в першу чергу продукт для використання у формальній освіті, який посилює стійкість до дезінформації, антивакцинаторських теорій змови та задля прийняття поінформованих рішень.
Бонуси для вас: перших тисячу освітян-учасників організатори забезпечують друкованими продукцією, створеною в рамках проєкту (комікс для учнів, графічний роман), постерами та наклейками, які присвячені темі вакцинації у медіа та іншим медіосвітнім аспектам.
Освітяни, які проведуть заняття та надішлють 2-3 фото за його результатами, отримають сертифікат від Академії української преси та Міністерства освіти і науки України, в партнерстві з яким відбувається реалізація цього проєкту.
Давайте разом поширювати освітнє щепленням від дезінформації!
Для участі необхідно заповнити анкету та до, під час або після Глобального тижня медіа та інформаційної грамотності (Global Media and Information Literacy (MIL) Week), що відзначається 24-31 жовтня, провести урок, керуючись методичним комплексом або іншими ресурсами АУП.
Зареєструватися до проведення уроку за матеріалами комплексу «Абетка вакцинації від А до Я» можна до 20 жовтня за посиланням: https://forms.gle/MfAGqnFR7jUgaPeJ7
Якщо у Вашому закладі в дні Тижня канікули, то ми очікуємо новин від Вас до 10 листопада 2021.
Контактна особа: Юлія Рицик, асистента проєктів Академії української преси, info@aup.com.ua, (067) 372-27-33
Конкурс відбувається завдяки нашому спільному проєкту «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» між АУП та міжнародною організацією Internews. Вона впроваджує «Медійну програму в Україні» за фінансування агентства США з міжнародного розвитку (USAID). Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.
Пропаганда – это модель мира, удерживаемая с помощью инструментария информационного и виртуального пространств. По сути, и религия, а не только идеология поступает таким же способом. Ведь и само слово пропаганда пришло из Ватикана. Оно обозначало тогда работу по обращению в веру неверующих. Глава ордена иезуитов Игнатий Лойола много этим занимался, разрабатывая методы управления мозгами. Верующий человек имеет свою модель мира, и эту его онтологию не поколебать. Он готов пойти за нее на смерть.
Сталинская пропаганда была сильной, поскольку стала чуть ли не основным инструментом управления. Конечно, был страх, исходивший от чекистов. Но и люди сами искренне верили в эту онтологию. Сталинская пропаганда давала картинку и прошлого, и будущего. Ради создания правильного прошлого сначала были закрыты и исторические факультеты и институты истории. Потом когда набор событий и героев был определен, из него системно выстроили исторический канон, который уже можно было и преподавать. Кстати, сила этого канона была и в том, что в нем было четко определенное будущее, чего нет сегодня на постсоветском пространстве. Возможно, что “победа коммунизма во всем мире” взята из понятия рая в христианстве, ведь Сталин все же учился в семинарии.
Пропаганда успешна, когда она системна. Тогда на каждый, даже неправильный вопрос, у нее есть правильный ответ. Причем и в медиа, и в кино. И правда не всегда соответствует государственному критерию правильности. Роль пропаганды резко завышается в тоталитарных и авторитарных системах. Там ей надо удерживать непререкаемость одной и единственной идеологии. Чем сильнее работает пропагандистская машина, тем меньше отклонений от правильной точки зрения может зародиться в массовом сознании.
Д. Быков так говорит о пропаганде: “Я вижу в этой пропаганде, опять-таки, слишком много общеисторического и общечеловеческого. Это не в России началось. Это любая пропаганда, особенно тоталитарная пропаганда в ХХ веке, давала нам огромное количество таких примеров. Мне как раз очень горько, что ничего не сдвинулось, по сравнению с фильмами 70-х годов об Израиле или о ЦРУ против СССР. Все это анатомия протеста. Просто сегодня анатомия протеста еще и заглядывает к оппозиционерам в постель. А тогда это было нецензурно. Но как раз ничего нового в этом смысле нет. И я очень надеюсь, что XXI век подарит нам более изощренную пропаганду. Но ведь проблема-то в том, понимаете, что им хорошая пропаганда не нужна. Они считают: чем топорнее, чем грубее, тем сильнее. “Мы можем себе позволить быть топорными”. Тот же Пастернак говорил Тарасенкову: “Че они к нам не обращаются? Мы бы лучше придумали”. Им не надо лучше. Понимаете? Им надо в лоб просто, рауш-наркоз какой-то. Ну, как хотят, так и идем. Мне лучше от того, что эта пропаганда не особенно сильно действует. И более того: чем больше этой пропаганды идет, тем больше, когда ты ходишь по улицам, подходят, пожимают руку. Да если бы она действовала, было бы иначе” [1].
И он же, отвечая на вопрос о российской пропаганде сравнительно с советской: «Все российское по сравнению с советским деградировало примерно так же, как эстетика 20-х годов по сравнению с эстетикой Серебряного века. Понимаете? Проблематика Серебряного века: любовь, смерть, суициды, философия – что называется, брошенная в пол, как говорит Губерман. Это та же самая вещь абсолютно. Когда ты, условно говоря, бросил в массы проблематику 10-х годов: сложную, изысканную и так далее – или, условно говоря, вся советская литература. Ну, российская литература сейчас – это советская литература на ступеньку ниже. Я вот такой вариант Стругацких, Гузель Яхина – вариант позднего Айтматова, Александр Терехов – вариант позднего Трифонова… Мы все продолжаем делать то, что прервалось, когда эту фигуру смели с доски сложные комбинации. Ничего принципиально нового с тех пор не возникло» (там же).
И еще о пропагандистах: “Вот старая фраза Стругацких “нам умные не надобны, а надобны верные” – она сегодня скорректирована: “нам верные не надобны – надобны продажные”. Поэтому люди, которые орут по российскому телевидению, – они не являются рупором власти. Они предлагают себя власти в качестве рупоров, в качестве идеологов и в качестве ведущих политиков. А их не берут. Понимаете? Они хотели быть начальниками, а им дают нарочито – я бы сказал, издевательски – скромные позиции” (там же).
Пропаганда видит мир так, как надо, а не так, каким он есть в действительности. Пропаганда может менять даже частоту встречаемости слов в текстах, и тогда нужные для нее слова мы слышим чаще, а которые она считает опасными не слышим вовсе. И тогда картина мира в нашей голове выстраивается такая, какая нужна пропаганде. Можно вспомнить и пример того, как российская пропаганда и госдеятели старательно избегали упоминания фамилии Навального, именуя его всегда лишь описательно, например “берлинским пациентом” (см., например, заголовки в “Российской газете” [2 – 3]).
Государству интересны те, кто порождает позитив о нем и негатив о его врагах. Однако мы не живем в мире позитива, реальная жизнь представляет собой смесь позитива и негатива. Но у государства есть интерес к тиражированию только позитива, а с теми, кто передает негатив оно усиленно начинает бороться. Это нужно, чтобы правильное видение закрепилось в головах, а неправильное выветрилось. Ведь наше поведение строится на модели мира в наших головах.
Пропаганда – это информационный (новости и медиа) и виртуальный (кино, телесериалы, литература) инструментарий построения модели мира в наших головах. Это происходит даже тогда, когда мы не чувствуем этого. Например, в свое время исследовалось влияние Гарри Поттера на политические предпочтения избирателей. И оказалось, что чем больше книг о Гарри Поттере прочитал человек, тем более вероятно он голосовал за Обаму и демократов, поскольку этот текст продвигает более спокойное отношение к ЛГБТ-сообществу.
С точки зрения Запада пропаганда видится так. М. Помар говорит: “Пропаганду можно определить таким образом, что вы, передавая какую-то историю, новость, замалчиваете определенные моменты, подчеркиваете другие и создаете искаженную картину того, что происходит. В основном, пропаганда связана с новостями и текущими событиями. Если вы передаете новости, вы, как профессиональный журналист, обязаны осветить все точки зрения, которые связаны с этим событием. Если же вы уже переходите к мнениям, к определенным программам, вы можете выделять те моменты, которые вы считаете более важными, и тогда у вас другого рода программа, она не пропаганда, но вы, безусловно, передаете одну интерпретацию, которую вы стараетесь правильно характеризовать. Так что в новостях пропаганды не должно быть, и мы старались, чтобы ее никогда не было” [4].
Пропаганда, а особенно ее усиление, является реакцией власти на кризисную ситуацию. Если в стране зреет недовольство, пропаганду всегда будут усиливать. А усиление пропаганды обычно демонстрирует ее “проколы”, поскольку она становится не штучно сделанным, а массовым продуктом с бесконечным тиражированием одного и того же. К примеру, Н. Михалков в кино был штучным, “спрятанным” пропагандистом, а когда он занялся своим “Бесогоном”, у него появилось много сторонников и противником. Это связано и с тем, что косвенная пропаганда “скрыта”, она не вызывает желания моментальной реакции в ответ, потребности немедленного опровержения. Но нельзя сказать, что это паническая реакция власти, поскольку панически власть в первую очередь действует в физическом пространстве, разгоняя и арестовывая.
Сегодня Н. Михалков востребован именно как пропагандист. Замминистра обороны, начальник главного военно-политического управления Вооружённых сил России Андрей Картаполов подчеркивает: “Главная наша задача – формирование информационного иммунитета к чуждой идеологии, к тому, что пытаются вбросить и что может разъедать сознание личного состава. Ведь наши «партнёры» хорошо рассчитали, что гораздо дешевле поменять власть в стране, чем с этой страной воевать. Как они это делают, мы прекрасно видим. И сейчас в информационном пространстве идёт война и за общественное сознание, и за сознание каждого человека. Особенно они стараются зацепиться за молодёжь, потому что у молодых ребят ещё не сформировалось своё собственное мнение, а только идёт созидание самого себя. И вот если допустить, чтобы здесь «партнёры» поработали, то это может привести к нехорошим последствиям” ([5], см. также [6]).
И еще: “Стараемся меньше давать текстового материала. Во-первых, это уже никому не интересно, потому широко используем, к примеру, передачи наших публицистов, экспертов. Например, цикл «Бесогон» Никиты Михалкова. Посадили солдат, показали серию, обсудили. И это работает. У них есть интерес. Используем «Уроки русского» Захара Прилепина. У нас есть обязательный к просмотру перечень кинофильмов, утверждённый министром обороны, и обязательной литературы, куда входят произведения, формирующие нормальное сознание воина-патриота” (там же).
Быть пропагандистом всегда выгодно, ведь это как бы родной ребенок у государства. Михалков получает на свои фильмы деньги, которые в отличие от финансирования других фильмов могут не окупаться. Вот информация о его будущем фильме: “В случае провала картины в прокате студия сможет не возвращать эти деньги. В центре сюжета фильма – поединок российской атомной подводной лодки с гигантским моллюском. По словам генерального директора “ТРИТЭ” Леонида Верещагина, картина должна “подчёркивать работу наших моряков, которые без страха и упрёка выполняют свой гражданский и воинский долг” [7].
Отсутствие необходимости возвращать деньги связана с тем, что был печальный опыт такого финансирования, когда деньги потратили, а назад не собрали – зрители не идут: “Провальным проектом Фонда кино стал и фильм Никиты Михалкова «Солнечный удар», который при бюджете в 810 млн рублей заработал только 74 млн рублей. Не повезло фильму и с признанием мирового киносообщества: произведение Михалкова выдвинули от России на премию «Оскар», но он не попал в номинанты” [8].
Правда, только 19 фильмов стали прибыльными,
остальные 141 не окупились. И это оборотная цена пропаганды. При этом “чужая” пропаганда деньги все же собирает: “В 2017 году в топ-100 фильмов с самыми высокими сборами в российском прокате попали всего 25 российских фильмов. Большая часть из них была поддержана Фондом кино, однако крупнейшими релизами стали и фильмы, произведенные независимо от государства, — такие как первая часть сериала «Гоголь», комедия «Бабушка легкого поведения», картина Андрея Звягинцева «Нелюбовь». И все же в российском прокате по-прежнему лидируют голливудские фильмы: в сотне самых кассовых в 2017 году их оказалось 64” (там же).
То есть зритель не виноват, он четко голосует ногами. А режиссеры борются за финансы, и это им удается. У Н. Михалкова большой список доходов: “В последний раз департамент публиковал сведения о доходах режиссёра в 2018 году, и тогда Михалков задекларировал годовой доход в 529 млн рублей. Кроме того, согласно документу, у Михалкова тогда были задекларированы 86 земельных участков, шесть жилых домов, одна дача, шесть апартаментов, пять машиномест, 11 нежилых помещений, автомобиль Lada, вертолёт и трактор” [9].
Творить тоже надо уметь… Это побольше, чем два дома на итальянском озере Комо у В. Соловьева.
Кстати, «Бесогон» дает ему возможность моментальной реакции на обидчиков, что при таких доходах очень важно. Михалков, например, дал гневную отповедь К. Собчак: “Так, в своем YouTube-шоу она заявила, что бюджет фильмов Михалкова в разы превышает их сборы. «Как говорится, почувствуйте разницу. И ведь все на деньги налогоплательщиков: и неограниченный бюджет, и полная свобода творчества… Ну а в итоге мы имеем фильм «Предстояние», — поиронизировала она. Михалков в стороне не остался. Так, он заявил — Собчак ничего не знает о его работе:
«Есть люди, которые точно ничего не знают. А есть люди, которые знают все, но не точно. Я имел неосторожность процитировать Ксению в своем предыдущем «Бесогоне». Поэтому в своем «расследовании» она решила вывести меня на чистую воду. Тем более после того, как я обнародовал заработки актеров. Мол, Никита Сергеевича, чья бы корова мычала…», — возмутился он в программе «Бесогон»” [10].
Мы живем в выдуманном мире. За нас его придумывают другие. В дореволюционное время “каркас” этого мира создавала религия, в советское – идеология. А что сегодня? Сейчас эта будущая религия-идеология рождается на глазах. И никто не может подвергать ее сомнению.
А. Колесников так видит современную российскую ситуацию: “В принципе все время все придумывается – это один из принципов существования этой власти. У нее выдуманные угрозы, которые она продает населению, чтобы держать население в некотором страхе и мобилизовывать его на разные ралли вокруг флага в поддержку Путина и режима, что получается все хуже и хуже. Потому что это внешнеполитическая повестка, она была интересна гражданам примерно до 2018 года, до пенсионной реформы, после этого она потеряла свое мобилизующее значение. Все знают, что мы великие, все нормально, Путин всех напугал, нас все боятся. Что дальше – с этим проблема. То, что касается выступления Лаврова, он эти все слова тоже, как и Путин, повторяет одно и то же, и одни и те же аргументы, которым можно найти массу контраргументов” [11].
И еще его слова из другого текста [12]:
– “Россия — это своего рода «фиктивное государство»: оно не может предоставить гражданам качественные сервисы, его сильная сторона — ритуалы, «оборонительные» войны и символические победы”;
– “Власть в России в высокой степени сакрализована — от нее не ждут (или не всегда ждут) починки протекшей крыши, она — источник жестов вроде присоединения Крыма. И на самом деле популярность российского президента, который уже почти 18 лет находится у власти (если отсчитывать от момента назначения его премьер-министром в 1999 году), следовало бы описывать в терминах политической теологии. Средневековая доктрина «двух тел короля» наилучшим образом объясняет феномен восприятия первого лица российской государственной иерархии. Согласно этой концепции у короля два тела — физическое и политическое. Именно вторая ипостась воплощает в себе государственную власть. Когда околокремлевские персонажи говорили: «Путин женат на России», они даже не предполагали, что повторяют зады средневековой политической”;
– “Власть говорит на языке улицы, идентифицируя себя с «простым народом». И казалось бы, тем самым она должна десакрализироваться, перестать быть волшебной, расколдоваться. Но такого сорта «уличный» популизм не десакрализирует второе – политическое тело президента. Его символическое значение хранителя всего священного, всех «духовных скреп» не исчезает. Причем это не сугубо российский феномен, это в принципе свойство современной политики — раньше грубая лексика вызвала бы у избирателей в лучшем случае недоумение, сейчас это скорее конкурентное преимущество, что хорошо видно на примере Дональда Трампа. Лидер, который выглядит таким же, как все — средним россиянином или средним американцем, — не теряет своего сакрального политического тела”.
В последнем примере он опирается на работу Э. Канторовича, предложившего, что у короля, а сегодня это политик, есть как бы два тела – биологическое, как у каждого из нас, и политическое, символическое [13].
Сегодня это можно ярко увидеть в российском примере, где даже возможны высказывания: есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России. Путин в том же 2014 г., когда эта фраза прозвучала, высказался об этом так: “Это, конечно, совсем неправильный тезис. Но то, что для меня Россия – это вся моя жизнь, это совершенно очевидный факт. Я не могу себя представить вне России ни на одну секунду”, – сказал Путин на встрече с участниками международного дискуссионного клуба “Валдай”. Так он прокомментировал высказывание одного из участников клуба, который процитировал высказанный ранее на заседании клуба “Валдай” первым замглавы администрации президента РФ Вячеславом Володиным тезис “Есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России”. Путин увидел связь этого тезиса с афоризмом короля Франции Людовика XIV, также известного как «король-солнце», назвав его неправильным” [14].
А пропагандисты рады развивать на разные лады такую прекрасную тему: “Будем честными: Россия без Путина еще нежизнеспособна. Наша политическая система недоделана и несбалансирована. У нее, к большому сожалению, нет пока ответственной оппозиции, способной взять власть на выборах и не пустить государство под откос. Ведь что такое оппозиция? В идеале не что иное, как политический резерв. Такой резерва вырастить нашему обществу пока не удалось. А скороспело ответственная оппозиция не появится, ведь наши политические партии как справа, так и слева до сих пор в зачаточном состоянии. Наверное, нужно время. Нам хочется быстрее, но быстрее в огромной России со столь сложной историей не получится. Слишком велики риски” [15].
Кстати, Володин усилил свой тезис словами Е. Примакова: «Берегите Путина, он нужен России” [16]. Так что от хорошего человека плохих мыслей не услышишь…
Пропаганда является самым тиражируемым продуктом. Она приходит в новостях, телесериалах, телевизионных ток-шоу. Она всегда напоминание того, что ты уже слышал, поскольку пропаганда редко бывает новой информацией, просто одно и то же мы слышим в разных интерпретациях и из разных уст, чем и создается разнообразие, а не формальный повтор.
От государственно одобренной модели мира отклоняться нельзя. И. Мирзализаде, позволив себе такое отклонение, попал в судебное преследование: “Комик оправдывался, что его представили “русофобом, оскорбляющим русский народ”. Он опубликовал скриншот поста из телеграм-канала, авторы которого обещали заплатить 50 тысяч рублей тем, кто устроит ему “русское гостеприимство”. По его словам, только в “Инстаграме” он получил несколько тысяч сообщений с угрозами. Позже он опубликовал видеозапись, на которой видна потасовка с участием нескольких человек. По его словам, 25 июня двое мужчин напали на него на Большой Никитской в Москве. На выходе из клуба они с коллегой заметили слежку. Инцидент, как утверждает комик, произошел позже на остановке. В полицию он не обращался. “Почти все, кто писал угрозы и оскорбления, не ознакомились ни с контекстом, ни с передачей, из которой вырезан фрагмент. Насилие и угрозы – это не вопрос чести (тем более за деньги) – это бандитизм”, – написал Мирзализаде. Позже он удалил эту запись и закрыл “Инстаграм”” [17].
А у Л. Ахеджаковой скандал разгорелся вообще из-за высказываний в фейковых аккаунтах: “Поддельный аккаунт Лии Ахеджаковой был создан в феврале. За это время в нем было написано несколько твитов на политические темы. В сообщениях было обращение к президенту Беларуси Александру Лукашенко, а также требование освободить экс-губернатора Хабаровского края Сергея Фургала и оппозиционера Алексея Навального” [18]. То есть соцсети создают и такие возможности.
Вот “Бесогон” Михалкова – правильная передача, поэтому стала обязательной в армии. Правда, Е. Рыковцева не может понять, как “Бесогон” может бороться с фейками: “Лучше бы действительно оставили ему одного “Бесогона” и все было бы ясно: здесь чипирование, а тут прививка. Телевизор говорит одно, а ты в жизни делай другое – вот вся борьба с фейками”. [19].
Пропагандистская правда – особая. Она ведь не только для власти хороша, но и для населения, поскольку строит понятную модель мира с героями и врагами. Враги, как правило, за рубежом, а герои – наверху, в руководящих креслах. Такую модель мира, наверное, следует именовать политико-биологической, а не просто политической, так как она соответствует глубинным представлениям человека, в которых “враг” занимает важное место. А раз есть враг, то нужна и защита от него. И эта благородная миссия достается власти.
А вот мнение А. Колесникова: “Они могли забыть. Кто-то не усвоил, кто-то мог забыть. Повторение – мать учения. Простота “Бесогона” тоже должна присутствовать. Лавров, может быть, человек более тонкий, чем он кажется, но произносит он фразы абсолютно пропагандистского кроя. Ему сказали работать с молодежью, он с ней работает. Вообще это важнейшая задача – не только индоктринировать солдатиков, чтобы они превращались в пушечное мясо, но и в пропагандистское мясо должна превращаться вся остальная часть населения. Потому что эти поколения вырастают, Путин никуда уходить не собирается, кто-то должен за него голосовать, нужно формировать лояльное население, не только старое поколение, но и новое. Новое поколение должно индоктринироваться, отчасти это у них получается. Я уже говорил о том, что сейчас Сталин стал еще более популярен, чем он был год или два тому назад, за счет молодых когорт. Потому что били-били в одно место, в одну точку, что Сталин хороший и получили, 18-25-летние люди говорят: да, он выиграл войну, он молодец. Значит действуют такими же тупыми методами: модой занимайтесь, никаких проблем, но помните, что Крым наш” (там же).
Советская пропаганда все же работала на ускорение развития, особенно в период индустриализации, когда следовало вводить новые интересы и новые профессии. Она была направлена в будущее. Молодежь надо было звать на стройки, сажать за штурвал самолета, учиться водить грузовик и трактор. Фильм “Трактористы” создавал массовое движение, как и фильм “Танкисты”. Сегодняшняя пропаганда скорее направлена в прошлое, поскольку именно там прячутся все “скрепы”. Современность оказалась слишком динамично меняющейся, чтобы на нее опираться.
И проблема даже не столько в ориентации на прошлое или будущее, а в том, что за этой ориентацией должна стоять реальность. Когда же ее нет, то вовсю ищутся то “скрепы”, то “подпорки”. Последний термин точнее выражает потребность в том, что реальности как бы и нет, это просто картинка, создаваемая медиа. Виртуальная реальность оказывается каждый раз сильнее настоящей. Нет свидетелей тех далеких событий, поэтому на веру берется то, что рассказывается, точнее тиражируется. Все войны, к примеру, массовый человек может знать по телесериалам, поскольку монографий он читать не будет.
А. Колесников видит эту ориентацию так, но сначала о его представлении о пропаганде: “Пропаганда и строится на упрощенных, искаженных мифологизированных образах плакатных, предъявляемых какими-то людьми, которые являются селебрети, что называется, знаменитостями. Возможно поэтому его использовали в этом качестве, хотя, конечно, есть люди, которые могли ту же самую роль исполнять, тот же самый Соловьев, который пробивается сквозь информационный шум, предъявляет путинизм во всем его великолепии абсолютном совершенно – это пик путинизма, то, что делает он” [19].
И об ориентации на прошлое: “Я уж не знаю, что там с программами, очевидно, ток-шоу способно зарядить любого человека, психическая атака абсолютно. На самом деле, набор кино, который показывают 9 мая – это примерно оно и есть, показывают все время одно и то же в большей или меньшей степени. Это всегда советское кино. Попадаются качественные образцы, естественно. Это и составляет основу обучения бойца принципам его отношения к действительности. Оно советское, другой призмы нет, она не придумана за эти годы. Когда понадобилось компенсировать проблемы экономические патриотизмом, вернулись к той модели, к тем очкам и линзам, которые использовались в советское время, ничего другого не придумано. У нас же это видно и по социологии, что пантеон героев не создан за это время новый, он старый, все герои старые. Поэтому и Сталин возвращается, становится популярным за счет молодых когорт. Герои все те же самые, которые были примерно до 1985 года” (там же).
Сталин входит вперед на фоне удерживаемого общего тренда поиска величия, и оно скорее нашли в прошлом, чем в настоящем. А пропаганда не может жить без “образцов”, которые должны внедряться и тиражироваться. И весь советский “пантеон” оказался востребованным, тем более нельзя избавиться от фигуры создателя этого “пантеона” – самого Сталина.
Кстати, обман Михалкова обнаружился и в фильме 1974 г. “Свой среди чужих, чужой среди своих”, о чем написал Д. Некрасов: “буквально в первых кадрах фильма там дается установочная фраза «Лига Наций отказала советской России в помощи». Ну в смысле вот оно звериное лицо запада – голодным не помогают. Я раньше как-то на эту фразу внимания не обращал, а тут прям резануло. Просто крайний пример типичной российской черной неблагодарности. Что по факту происходило в 1921-1922 годах во время страшного голода в СССР? По факту, в течение полутора лет иностранные благотворительные организации кормили (полностью обеспечивали продовольствием) около 10 млн человек (10+ в пиковые месяцы, до и после того – меньше). Т.е. в буквальном смысле помощь зловредного Запада спасла от голодной смерти более 10 миллионов советских граждан. Где-то между каждым 10-м и каждым 15-м жителем СССР. В пропорции к населению это немногим меньше, чем потери СССР во вторую мировую. Параллельно с оказанием этой невероятной по масштабам помощи сотрудники благотворительных организаций регулярно арестовываются ЧК, на каждом этапе транспортировки и распределения помощи советское правительство вымогает с благотворителей все подряд. Т.е. за возможность спасать российское население благотворителям приходится дополнительно платить советскому правительству и конкретным его чиновникам. Ленин поручает шельмовать в прессе деятельность и руководство благотворительных организаций «не реже чем раз в неделю». Параллельно не признаются царские долги, экспроприируется иностранная собственность, год назад было вторжение в Польшу и т.д. и т.п. Самое главное: одновременно с получением масштабной иностранной помощи советское правительство тратит драгоценности, изъятые у церкви под эгидой борьбы с голодом, на закупку в Германии … винтовок и пулеметов. Когда данный факт вскрылся это существенно подорвало возможности благотворительных организаций привлекать деньги на борьбу с голодом. Помимо того, золото тратится на финансирование левых движений за рубежом и подготовку мировой революции. И так далее. А в 1923, когда голод в ряде областей продолжался, СССР … начал экспорт зерна. Ну ведь пулеметы с мировой революцией они важнее” [20].
Все это столкновение/соревнование конкурирующих моделей мира, где каждая страна хочет одержать победу. И часто такая победа происходит в ущерб правде… Но более важной целью для пропаганды является создание единого общества, способного противостоять внешним врагам.
Литература
«Медіаосвіта на заняттях з математики» — це перший посібник в Україні, що інтегрує елементи медіаосвіти в процес викладання курсу математики для школярів.
Ми певні, що якісна математична освіта не можлива без інтеграції медіаграмотності. Авторка Людмила Гринчук, старший викладач кафедри теорії і методики природничо-математичних дисциплін Хмельницького обласного інституту післядипломної педагогічної освіти підготувала критичний погляд математиків на новинну, візуальну, рекламну і фотограмотність, на оманливі графіки і навіть (увага!) мем як засіб мотивації.
Модераторка заходу Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм Академії української преси.
Академія української преси за підтримки Медійної програми в Україні, що фінансується Агентством США з міжнародного розвитку (USAID) і виконується міжнародною організацією Internews, оголошують Конкурс медіатворчості для шкільних колективів «Моя школа — медіаграмотна». Конкурс відбувається у рамках реалізації проєкту «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» https://medialiteracy.org.ua/abetka/.
Вчителі, вчительські колективи, студенти педагогічних навчальних закладів, вчителі спільно з учнями з усіх регіонів України.
Мета конкурсу - медіатворчі проєкти вчителів та учнів з фокусом на стійкість до дезінформації в умовах пандемії, поширення їх досвіду щодо впровадження в освітній процес навчального закладу елементів медіаграмотності, використання розробок проєкту в освітній діяльності.
Можливі варіанти конкурсних робіт: стінгазети, постери, малюнки, фото, відео, презентації, тощо. Кожен учасник може надіслати не більше 3 робіт. Кількість учасників, які можуть взяти участь у конкурсі від одного закладу освіти, не обмежується.
Завдання конкурсу
ознайомитися з методами маніпулювання думкою, способами розвінчання фейків та маніпуляцій, способами переконання аудиторії;
удосконалити навички аналізу медійної наукової інформації;
сформувати навички пошуку інформації в інтернеті, перевірки правдивості медійних наукових повідомлень, аналізу медійних повідомлень з огляду на їх цілі, техніку виконання, емоційний вплив, маніпулятивність та переконливість;
засвоїти алгоритм аналізу наукового медіаповідомлення, заохотити до критичного мислення;
ознайомитися з поняттям надійності наукових джерел, достовірності статистичних досліджень, коректною аргументацію та їх перевіркою;
розвинути навички використання різних мов комунікації для поширення власних ідей.
Конкурсна робота повинна містити:
Дані автора (співавторів): ПІБ, місце та досвід роботи, контактні дані (контактний телефон та Е-mail).
Основна частина - текстовий файл до 2 сторінок. У цій частині конкурсної роботи слід зазначити:
назва конкурсної роботи;
короткий опис (анотацію), в якому буде зазначена мета, актуальність, можливість практичного застосування, тощо;
основні елементи роботи (стінгазета, постери, малюнки, фото, відео, презентації, тощо) мають бути включені до документу в форматі посилань.
Посилання на використані джерела інформації (якщо є).
14 переможців отримають авторський гонорар за розробку та поширення матеріалів за темою проєкту. Також команди-переможниці отримають пакети друкованої продукції (постери, комікси з елементами медіаграмотності), яка створюються в рамках проєкту.
Конкурсні роботи подаються до 17 жовтня 2021 року. Подати роботу можна заповнивши форму за посиланням:
Роботи переможців будуть розміщені на порталі «Медіаосвіта та медіаграмотність», також вони будуть відзначені сертифікатами від МОН України та Академії української преси.
Контактна особа: Юлія Рицик, асистента проєктів Академії української преси, info@aup.com.ua, (067) 372-27-33
Конкурс відбувається завдяки нашому спільному проєкту «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» між АУП та міжнародною організацією Internews. Вона впроваджує «Медійну програму в Україні» за фінансування агентства США з міжнародного розвитку (USAID). Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.
Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia
По сути, в растянутый во времени период это же делают школы и университеты, вставляя в наши мозги модели мира, которым мы верим. Мир обретает стройность от науки точно так, как до этого он обретал стройность от религии. Ученые заменили жрецов прошлого.
Конспирология приходит тогда, когда науке негде применить себя, поскольку конспирология разрешает эмоционально насыщенные проблемы. И мы в принципе привыкли к тому, что наука – это в учебнике, а реальные проблемы, с которыми мы живем, они на улице.
Конспирология упорядочивает нашу модель мира, поэтому она столь популярна. Если мир строится по своим объективным законам, то конспирология строится по законам субъективным, поскольку она должна соответствовать психологическим потребностям мозга человека.
Есть конспирологические вещи, совпадающие в разных странах, а есть те, которые отличаются. Б. Рэдфорд, например, видит в США такую конспирологию, как QAnon и отрицание коронавируса, объясняя распространение конспирологии пандемией: “Некоторые люди без работы. Много неопределенности. И некоторые люди канализируют эту неопределенность в конспирологические теории” [1]. Он считает, что первые конспирологические теории появились с изобретением Гуттенбергом печатного станка, поскольку это привело к ускоренному распространению информации и, соответственно, желанию ее реинтерпретировать. Чем сильнее социополитическая турбулентность, тем сильнее появление конспирологий.
Рэдфорд говорит: “Внезапно у вас появляется не только знание для распространения, но у вас есть и другие люди, которые пишут о том, что может иметь другую перспективу. Здесь возникают первый конфликты информации по поводу того, что является правдой, а что нет. Обычно фольклор распространяется вне четкой направленности. Удивительным явлением последних месяцев и лет является превращение фольклора в оружие. <…> Социальные медиа облегчают распространение информации, давая жизнь таким вирусным формам, как мемы. Конспирология меметична – она легко мутирует и принимает новые формы, что делает их идеально подходящими для соцмедийных платформ”.
Мир стал сложнее, тем самым потеряв свою стройность и понятность. Холодная война давала нам одного врага и его приспешников. Когда врагов стало больше, то и стройность, и четкость мира оказалась разрушенной. Кому-то нравится один, кому-то не нравится другой.
И тут конспирология пришлась кстати. Она-то хорошо знает, что враги есть, и готова перечислить нам их поименно. И поскольку она скорее является отражением нашего мышления, чем реальности, у нее всегда в мире будет много сторонников.
Исследователи видят насквозь всех: “Огромное число людей во всем мире верит в теории заговоров. Одни считают, что Covid-19 убил намного меньше людей, чем говорят медики, другие убеждены, что коронавируса вообще не существует. 60% жителей Нигерии, 40% жителей Греции, Южной Африки, Польши и Мексики, 38% американцев, 36% венгров, 30% итальянцев и 28% немцев уверены, что опасность вируса “намеренно сильно преувеличена” [2].
В Украине много людей верят (45%), что коронавирус – это заговор фарминдустрии, что даже понятно, поскольку в таком случае есть четкий материальный интерес [3]. По другим соцопросам мы имеем такой расклад: “Треть украинцев (30,9%) считает, что эпидемия коронавируса является результатом неудачных биологических экспериментов. Об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного Харьковским институтом социальных исследований в декабре 2020 года. Еще 15,9% респондентов согласились с тем, что эпидемия – это диверсия со стороны США или Китая, а 15,1% считают, что она выдумана для перераспределения капитала в мире. Наименее популярными теориями заговора оказались те, что рассказывают об «американских биолабораториях в Украине», скрытое влияние Сороса или Гейтса – с каждой из них соглашаются не более 6% опрошенных” [4].
Все эти версии практически есть в любой стране и в каждый период времени. Там только будет разный процент “верующих” за ту или иную версию. В разных странах любят и ненавидят разное.
При этом версии все время меняются, например, Россия на начальном этапе имела такой набор: “российские СМИ стали активно выдавать конспирологию о коронавирусе с конца января 2020 г. Из трех самых популярных версий – коронавирус создан Китаем, США, «большой фармой» – поначалу превалировала китайская (на 19 марта – 1161 сообщение). Но с начала марта у российских СМИ в приоритете версия американская – что это разработка ЦРУ (1217 сообщений). Фармакологический сюжет явно в аутсайдерах – всего 10 сообщений” [5].
Вот еще исследование российских “страхов”: “среди россиян самым распространенным фейком стал миф о том, что коронавирус — это следствие заговора мировой элиты или мирового правительства, призванный сократить население планеты. С ним сталкивались 80 процентов респондентов, причем 56 из них заявили, что готовы поверить в эту информацию. Многие сторонники такой версии утверждали, что с помощью вируса мировое правительство решило узнать, насколько люди управляемы. Любители заговоров посчитали, что основатель Microsoft Билл Гейтс проведет чипирование человечества с помощью вакцины от коронавируса — так он установит тотальный контроль над всеми. Несмотря на то, что Гейтс, долгое время бывший самым богатым человеком планеты, уже много лет занимается благотворительностью и жертвует рекордные суммы на социальные проекты, конспирологи напрочь отказывают ему в образе филантропа. С мифом о том, что основатель Microsoft планирует чипировать население Земли, сталкивался 51 процент участников опроса «Диалога», причем 35 процентов заявили, что считают эту информацию правдой. Чуть меньше доверия респонденты оказали фейку о том, что вакцина от коронавируса будет содержать в себе чипы для отслеживания людей, — эти сведения показались достоверными 23 процентам опрошенных россиян” [6].
И еще: “Медиавирусы из интернета редко вырываются в оффлайн. Хорошим примером тому послужил штурм военной базы «Зона 51» осенью 2019 года: более двух миллионов человек отметили в Facebook, что будут участвовать в мероприятии, но в итоге у ворот базы собралось всего 75 человек, проникнуть внутрь попытался только один из них. Поводом для штурма стала конспирологическая теория: ее сторонники утверждали, что в «Зоне 51» проводят эксперименты над пришельцами. Сторонники же конспирологических теорий о коронавирусе оказались куда более деятельными. Весной по всему миру начались поджоги вышек 5G-сетей. Погромщики были уверены, что вышки распространяли коронавирус и угнетали людской иммунитет. По мнению сторонников этой версии, непосредственно перед началом пандемии в китайском Ухане, где была впервые зафиксирована вспышка пневмонии COVID-19, вызванная вирусом нового типа, установили вышки 5G. И именно их излучение привело к быстрому распространению вируса. Противники сетей пятого поколения координировались с помощью соцсетей и устраивали поджоги вышек. Беспорядки произошли в Великобритании, Польше, Нидерландах и других странах” (там же).
После этих ужасов о чипировании и злодее Билле Гейтсе Н. Михалков, который об этом рассказывал, был убран из эфира. Сейчас он вернулся снова. Правда, после проявленной им серьезной активности против “врагов народа”, которых он призывал лишать гражданства.
А. Невзоров выступил как его противник: “Михалков вместо всех этих «выслать!», «лишить гражданства!» мог бы придумать, что-нибудь новенькое. Например, в судебном порядке приговорить судом к просмотру программы «Бесогон» или набора собственных фильмов. Но это, правда, была бы предельная жестокость, а он гуманист, вероятно. А можно было бы замуровывать в стену геленджикского дворца как нашаливших монахинь. А то мы помним, что они довысылались в свое время, долишались гражданства. И потом, в 91-м году небольшая толпа поддатых и разгневанных юнцов к чертовой матери разогнала огромную армию, Политбюро, ЦК, Верховный Совет и заодно КГБ и все остальные структуры, причем это произошло, как ты помнишь, меньше, чем за сутки. А в этот раз произойдет, вероятно, еще быстрее. Но потом, вероятно, все вернется на круги своя, потому что эти пятна кошмара все равно будут присутствовать на картине России. Потом эти пятна кошмара начнут сливаться в чуть более крупные кляксы. Потом эти кляксы потянутся друг к другу, и всё опять затянет тем же самым кошмаром, в котором мы, собственно, и живем сегодня. То есть всё вернется, отчасти и возвращается [7].
Нашлись примеры такого поведения государства и в гитлеровской Германии: “Советский опыт лишения гражданства в качестве механизма политических репрессий был использован и в нацистской Германии. “Закон об отмене натурализации и лишении немецкого гражданства” (Gesetz über den Widerruf von Einbürgerungen und dieAberkennung der deutschen Staatsangehörigkeit) был принят рейхстагом 14 июля 1933 года, спустя некоторое время после того, как нацисты получили полный контроль над немецким парламентом. А уже 25 августа был опубликован первый список лиц, лишенных гражданства. В него вошли 33 человека, представляющих интеллектуальную элиту Германии того времени, включая всемирно известного писателя Лиона Фейхтвангера. По оценкам историков, закон использовался, в первую очередь, для придания легитимности экспроприации имущества сначала политических противников, а потом – немецких евреев. Всего за 12 лет существования “третьего рейха” его гражданства были лишены 39 006 человек, а последний подобный список, оказавшийся в итоге 359-м, был опубликован 7 апреля 1945 года, когда Красная армия уже готовилась к штурму Берлина” [8].
Справедливости ради отметим, что есть не только противники Михалкова, но и его любители, например, как вполне ожидаемо, А. Проханов [9]. Чем больше врагов видит в окружающей его жизни врагов человека, тем легче ему привязать к кому-то из них коронавирус.
Е. Ларина пишет о конспирологии: “Вся нынешняя конспирология, начиная с талантливого, умного и внимательного Никиты Михалкова, заканчивая идейными борцами с антихристом, оперирует примерно одним и тем же набором сведений. В традиционный набор конспирологов входят: информация о проведенных несколько лет назад совещаниях и деловых играх, посвященных пандемии, ссылки на исследования коронавирусов, проводившиеся, начиная с нулевых годов текущего столетия и обязательное упоминание о вакцине, чипировании и вышках 5G. Есть очень простой критерий, позволяющий отделить фейки от фактов. Как правило, конспирологические конструкции всегда сооружаются как объяснения уже случившихся событий, тогда как криптоаналитика нацелена на прогнозирование, т.е. на предвидение будущего, а не объяснение прошлого” [10].
И еще: “Согласно данным науки о стрессе, наиболее глубокий стресс и воздействие информационных факторов на соматику вызывается в условиях постоянно растущей неопределенности в комбинации с угрозами жизни, особенно на фоне катастрофических событий. Несложно заметить, что данная триада идеально описывает нынешнюю ситуацию с коронавирусом. Среднестатистический гражданин находится в состоянии умело поддерживаемой медиа неопределенности, убеждении в результате выступлений политиков и чиновников в смертельной опасности именно для него коронавируса. И все это – на фоне безденежья или стремительно уменьшающейся подушки безопасности” (там же).
И последнее замечание: “в ситуации с COVID-19 мы имеем дело не с привычной за тысячу лет человеческой истории войной одного государства или их коалиции против другого, а с гораздо более сложным конфликтом. Сложным не только по стратегии и тактике, используемым инструментарию и методам, но и противоборствующими сторонами. Сторонами этого конфликта с высокой степенью вероятности являются связанные десятками личных контактов и мощными потоками информации, финансов и ресурсов элитные группировки из различных, казалось бы, противостоящих друг другу держав, международных союзов и даже культур и т.п. Единственное, что можно сказать более-менее уверенно, скорее всего этот глобальный конфликт прямо связан с переходом глобального капитализма в его финансовой стадии в достаточно длительный по времени, но неизбежный по результатам терминальный кризис. Финансисты (банкстеры), традиционная индустриальная элита и хозяева информации – хайтеки ведут борьбу за будущее, а глобальный мир страдает от COVID-19” (там же).
И вот и результат активности Н. Михалкова: программа “Бесогон” вернулась в эфир. Так что можно переиначить известные слова: “Чем больше Родину мы любим, тем больше нравимся мы ей”…
Михалков снова в эфире. Это очень важно для него, поскольку Михалкова, как никого другого, должна беспокоить немилость власти, поскольку у него наличествуют не только политические, но и бизнес-интересы, а без власти их реализовать невозможно: “Повтор выпуска программы “У кого в кармане государство?” от 2 мая 2020 года был снят с эфира телеканала “Россия-24”. Там режиссер рассказывал о проекте бывшего крупнейшего акционера компании Microsoft Билла Гейтса по, якобы, чипизированию и уничтожению людей под видом вакцинации. Решение телеканала Никита Михалков тогда назвал цензурой. Позднее Генеральная прокуратура признала недостоверными видеоролики о создании коронавируса как биологического оружия ради чипирования населения и установления глобального мирового порядка, но собственно “БесогонТВ” Генеральная прокуратура тогда не упомянула. Затем в пресс-службе Никиты Михалкова сообщили, что новые выпуски авторской программы будут выходить только на YouTube-канале” [11].
Системы медиа прошлого не могли опускаться до конспирологии. Сегодня традиционные медиа не играют той роли “судьи”, которая была у них в прошлом. Эпоха правды сменилась на эпоху постправды, журналистики – на постжурналистику. И это создало идеальные условия для бума конспирологии. Люди слышат то, что они хотели бы услышать. Их страхи питают конспирологию, давая ей питательную почву.
У. Филлипс опускается на более глубокий уровень в своем объяснении конспирологии, вводя новую терминологию “глубинные меметические фреймы”: “Веру в QAnon и глубинное государство объединяет один базовый фактор: их опору на глубинные меметические фреймы. Это смысловые ориентации мира. Каждый независимо от его политики обладает набором глубинных меметических фреймов. Мы ощущаем их внутри нас. Они формируют то, что мы знаем, что мы видим и что мы можем признать как доказательство. В контесте конспирологических теорий глубинные меметические фреймы определяют идентичность плохих “их” в противоположность героических “нас”, предписывая, что модно и что нужно сделать в ответ. QAnon и теории глубинного государства не могут магически трансформировать неверующих в верующих, они не являются в этом смысле вирусными. Вместо этого люди принимают эти теории, поскольку их нарративы соответствуют имеющимся у них глубинным меметическим фреймам. QAnon и глубинное государство ощущаются знакомыми для тех, кто предрасположен поверить в них. ” [12].
И еще: “Личные глубинные меметические фреймы представляются многообещающим вариантом. Когда человек приходит на Facebook или другой сайт соцмедиа, их поведение определяется их фреймами, включая то, где на сайте они проводят свое время, какой контент выбирают, с кем они взаимодействуют. Индивиды могут совершенно не знать своих фреймов, но рекомендации алгоритмов действуют как детекторы глубинных меметических фреймов, направленных на определение и усиление этих типов моделей. Если чей-то информационный след указывает на то, что они верят в QAnon или интересуются QAnon, алгоритмы подтолкнут их дальше по этому пути. Когда пользователи начинают искать больше конспирологии на других сайтах, вся эта информация собирается, а они попадают в результате в обволакивание медиа. Когда это происходит, неверие в QAnon становится иррациональным, поскольку все, что они видят, чему должны поверить, подтверждает справедливость этой теории. Те, кто веруют, думают, что они натыкаются на важную и скрытую истину, и понятно почему. С их точки зрения подтверждение звучит повсюду. Не потому, что эта информация правдива. Все это потому, что они получили информацию, которая заставит их находиться на сайте, а такие люди приносят деньги сайту. Обволакивающий эффект медиа делают особо трудными опровержения. Здесь может помочь акцент на динамике сети, которая облегчает распространение QAnon. Это позволяет раскрыть тем, кто верит, что их опыт реален, но есть альтернативные объяснения того, что они видят. Это может не вывести людей из их представлений о QAnon, поскольку их глубинные меметические фреймы настолько вхожи в их идентичности” (там же).
Человечество всегда жило в мире войн, поскольку государства, как и люди, живут в мире конкуренции, стремясь к доминированию над другими. Сильный хочет быть еще сильнее, и слабый хочет быть сильнее, а не слабее. То есть движение всегда идет в сторону усиления. Сегодняшние войны стали гибридными, торговыми, финансовыми, санкционными… И все они происходят на фоне информационных войн и операций влияния, когда противника пытаются разрушить изнутри.
Если раньше вооруженные силы бились друг с другом, то теперь целью стало гражданское население. И в этом главная особенность новых войн, порождающая потребность в новом инструментарии.
Возникает новый тип информационно-политической войны: “Россией была задействована концепция вечной конкурентной борьбы в информационной среде и создана экосистема дезинформации и пропаганды, в основу которой положено использование разнообразных и совпадающих друг с другом подходов, подкрепляющих друг друга даже в тех случаях, когда отдельные сообщения внутри всей системы как таковой кажутся противоречивыми. Эта экосистема отображает как источники дезинформации и пропаганды — официальные правительственные заявления, финансируемые государством СМИ, прокси-сайты, боты, вымышленные персоны в социальных сетях, дезинформационные операции в киберпространстве и т.д.— так и различную тактику, применяемую этими ресурсами. Готовность России использовать этот подход дает ей три предполагаемых преимущества. Во-первых, это позволяет вбрасывать многочисленные вариации одних и тех же ложных сюжетов и фабул. Это дает возможность различным элементам экосистемы тщательно подгонять свои дезинформационные сюжеты под различные целевые аудитории, поскольку отсутствует необходимость в последовательности, как это было бы в случае правительственных сообщений с указанием источника. Во-вторых, это предоставляет кремлевским чиновникам возможность правдоподобного отрицания в случаях, когда прокси-сайты распространяют откровенную и опасную дезинформацию, позволяя им отвергать критику и при этом продолжать вбрасывать вредоносную информацию. В-третьих, это создает эффект мультипликатора в средствах массовой информации между различными компонентами экосистемы, увеличивая их охват и резонанс” [13].
Конспирология была, есть и будет (см, например, 5 наиболее распространенных тем, включая теорию плоской земли и того, что 11 сентября устроили американцы [14]). Единственным отличием сегодняшнего дня стало то, что под ее потребности подведены новые орудия – социальные медиа. И это во многом увеличило веру в заговоры. Если в 2014 г. в заговор мирового правительства верили 45%, то в 2018 уже 67% [15].
Это результат принятия на вооружение концепции жизни в кольце врагов, любимой властью. Однако “ничто в политике не проходит бесследно, и общество гораздо сложнее вывести из состояния конспирологического возбуждения, чем кажется. Российская власть запланировала мощный экономический рывок, его сложно достичь в изоляции, поэтому нужно налаживать отношения с Западом. Как это сделать, если все последние годы Запад объявляли нашим недоброжелателем, и это отразилось на мышлении граждан? Власть мобилизует электорат за счет простых, подчас конспирологических формул, а полученный мандат использует в том числе и для проведения непопулярных реформ. Эти инициативы могут не только вызывать сопротивление значительного числа граждан, но и подпитывать левые параноидальные настроения, вписываться в конспирологическую картину мира. Выигрывают от этого силы, куда менее склонные к компромиссу, чем те, кого власть так настойчиво вытесняет из политики” [16].
В 2020 г. по ВЦИОМу 48% россиян верят, что инопланетян не существует. Но зато сохраняется конспирологическая тенденция: “Более половины россиян (60%) уверены, что есть группа лиц, которая стремится переписать российскую историю и преуменьшить величие России. Чаще данную точку зрения поддерживают люди старше 60 лет (74%). Половина наших соотечественников (54%) также считают, что есть группа лиц, которая ставит целью разрушить традиционные ценности россиян. Так полагает каждый третий молодой человек в возрасте 18-24 года (28%), а также более половины людей старшего возраста: среди опрошенных в возрасте 45–59 лет такую точку зрения поддерживают 61%, в возрасте старше 60 лет — 64%” [17].
Конспирология косвенно отражает и обеспокоенность людей властью. Она перестает быть гарантом порядка и стабильности. И чем сложнее ситуация, тем большую опасность ощущают люди.
К. Родин из ВЦИОМ пишет: “Отношение к различным теориям заговора с социологической точки зрения — МАРКЕР ОБЕСПОКОЕННОСТИ И ТРЕВОЖНОСТИ ОБЩЕСТВА В ОТНОШЕНИИ ТЕХ ИЛИ ИНЫХ ТЕМ. Среди различных теорий заговора сегодня наиболее чувствительным для россиян является идеологический контур. Именно здесь концентрируются ощущения обеспокоенности, связанные с желанием отдельных групп интересов переписать историю или подорвать традиционный уклад духовных ценностей” [18].
Близко к этому и мнение А. Архиповой: “Конспирология – это часто тот язык, на котором люди выражают свое недовольство тем, как с ними поступают” [19].
Архипова отражает антропологический подход к конспирологии: “Надо понимать, что российская конспирология не совсем соответствует международной. Сейчас британские психологи под руководством Даниэля Фримана провели очень большое исследование про конспирологию и то, как она влияет на поведение. Они выяснили, что люди, которые следуют конспирологическим идеям, не следуют медицинским советам. В частности, те идеи, которым люди следовали в случае британцев, – это либо всем нам известная конспирология про внешнего врага (китайцы придумали биооружие, или Билл Гейтс использует это для чипизации населения), либо это враг этнический. Очень большое количество голосов набрала версия о том, что это все придумали мусульмане, чтобы получить контроль и отомстить европейскому миру. И есть версия о том, что это придумали евреи, чтобы захватить мир. Все эти мотивы, кроме мусульманского, у нас есть, но в очень слабой форме: Билл Гейтс не в слабой форме, а еврейский след в слабой. Международная конспирология о том, что Билл Гейтс всех чипирует, на русском материале довольно быстро трансформировалась в представления о том, что чипизацией занимается наше собственное правительство. Если британцы верят в то, где им угрожает внешний враг, то у нас главный враг наравне с Биллом Гейтсом – это враг внутренний: либо неназываемые люди в политической элите, либо просто правительство, либо Греф со Сбербанком, либо Собянин, либо дочка Путина, и еще подтянулся “Яндекс”. Есть такая часть конспирологии, направленная против корпораций, и “Яндекс” уже начинает пониматься как сверхмогущественная корпорация, у которой есть свои интересы. Все говорят, что “Яндекс” хорошо раскрутился – все доставляют еду, пользуются такси, поэтому им выгодно поддерживать карантин, а еще они участвуют в тайных схемах по сбору генетического материала вместе с дочкой Путина” (там же).
Мнение А. Кирзюк лежит в этой же сфере: “Интерес к конспирологическим теориям тесно связан с утратой нами контроля над ситуацией. В период пандемии это чувство испытывает множество людей: жизнь начинает меняться радикальным образом, невозможно с уверенностью прогнозировать будущее – человек чувствует, что от него ничего не зависит. Ну и конечно, на обилие и скорость распространения слухов влияет уровень доверия к власти и информации, которая исходит из официальных источников. В России этот уровень традиционно низок. Но вирус – такая штука, которую ты не можешь потрогать и увидеть, если, конечно, не заболел ты сам или кто-то из близких. Сведения о вирусе мы можем получить только через посредников в лице журналистов, чиновников и экспертов. Если люди этим посредникам не верят, то начинают внимательно прислушиваться к информации, получаемой из неформальных каналов – разговоров с коллегами, знакомыми, друзьями и родственниками” [20].
И еще: “Все эти легенды отражают наши страхи и надежды. Проанализировав массив текстов, мы можем сказать, что с пандемией связаны три основных страха: 1. Страх перед вирусом. 2. Страх перед государством или некими могущественными людьми. От государства ждут репрессивных мер, от власть имущих – что они воспользуются эпидемией для реализации своекорыстных планов. 3. Страх перед социально-экономическими последствиями карантина” (там же).
Билл Гейтс, попавший под “обстрел” от Н. Михалкова до конспирологов всех мастей, отвечает на все это так: “Если посмотреть на все эти сплетни и антинаучные высказывания, которые существуют, то да – это приводит к разжиганию вражды между людьми. Беспокоит то, что в такое время цифровые инструменты используются для всего этого сумасшествия. <…> Если они будут думать, что это афера, или что вакцины вредны, и люди не захотят вакцинирования, то болезнь продолжит убивать людей. Так что меня немного беспокоит существование всех этих сумасшедших идей. И меня несколько удивляет, что часть этих теорий – обо мне. Мы жертвуем деньги для создания инструмента, мы выписываем чеки фармакологическим компаниям. Так получилось, что в нашем фонде есть много специалистов в области фармакологии, и нас считают честным посредником между правительством и компаниями в том, что касается выбора лучшего метода” [21].
Каждый из нас несет в себе остатки старой модели мира, как бы ни менялся мир вокруг нас. Вот количество сторонников идеи, что вирус был создан искусственно и является новой формой биологического оружия по опросу Левада-центра: 18 – 24 года – 49%, 25 – 39 года: 62%, 40 – 54 – 71%, 55 и старше – 65% ([22], см. также [23]). Понятно, что чем старше, тем травмы холодной войны сильнее. И информация по источникам новостей: версия об искусственном происхождении наиболее популярна среди тех, кто в основном получает новости от друзей и знакомых (73%), естественное происхождении наиболее популярно среди читателей Телеграм-каналов (34%).
Интересно, что мир за столетия развития наработал более сильный инструментарий борьбы со всеми отклонениями от нормы. Сегодня, условно говоря, “Титаник” бы не утонул или пассажиров бы спасли. Но ковид показывает, что природа все равно оказывается сильнее.
Человек и его психология оказались не столь сильны против внезапных и слабо понимаемых невзгод. Возникли даже центры по борьбе с психологическими манипуляциями в сфере общественного здоровья.
Конспирология как очки, которые делают мир из мутного и непонятного в четкий и понятный. Мир на наших глазах как бы меняет свое понимание правды. Правда была в эпоху газет и телевидения одной, в эпоху интернета стала другой. В английской языке пришлось ввести даже два термина в этой новой ситуации disinformation и misinformation, чтобы разграничить обман сознательный от обмана искреннего, когда человек и сам верит в то, что говорит.
Конспирология – это живое биение модели мира в головах. И власть продемонстрировала не только свои сильные, но и слабые стороны. Мир сохраняет свою стабильность, но это дается ему ценой серьезных усилий.
Литература
