UA - Сторінка 98

Академія української преси за підтримки Медійної програми в Україні, що фінансується Агентством США з міжнародного розвитку (USAID) і виконується міжнародною організацією Internews, оголошують Конкурс медіатворчості для шкільних колективів «Моя школа — медіаграмотна». Конкурс відбувається у рамках реалізації проєкту «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» https://medialiteracy.org.ua/abetka/.

Хто може взяти участь?

Вчителі, вчительські колективи, студенти педагогічних навчальних закладів, вчителі спільно з учнями з усіх регіонів України.

Умови конкурсу

Мета конкурсу - медіатворчі проєкти вчителів та учнів з фокусом на стійкість до дезінформації в умовах пандемії, поширення їх досвіду щодо впровадження в освітній процес навчального закладу елементів медіаграмотності, використання розробок проєкту в освітній діяльності.

Можливі варіанти конкурсних робіт: стінгазети, постери, малюнки, фото, відео, презентації, тощо. Кожен учасник може надіслати не більше 3 робіт. Кількість учасників, які можуть взяти участь у конкурсі від одного закладу освіти, не обмежується.

Вимоги до конкурсних робіт

Переможці

14 переможців отримають авторський гонорар за розробку та поширення матеріалів за темою проєкту. Також команди-переможниці отримають пакети друкованої продукції (постери, комікси з елементами медіаграмотності), яка створюються в рамках проєкту.

Дедлайн

Конкурсні роботи подаються до 17 жовтня 2021 року. Подати роботу можна заповнивши форму за посиланням:

Роботи переможців будуть розміщені на порталі «Медіаосвіта та медіаграмотність», також вони будуть відзначені сертифікатами від МОН України та Академії української преси.

Контактна особа: Юлія Рицик, асистента проєктів Академії української преси, info@aup.com.ua, (067) 372-27-33

Конкурс відбувається завдяки нашому спільному проєкту «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» між АУП та міжнародною організацією Internews. Вона впроваджує «Медійну програму в Україні» за фінансування агентства США з міжнародного розвитку (USAID). Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.

Конспирология оказалась индикатором “сумбура в головах”. Приходя в моменты турбулентностей, она дает понятные решения и модели, приводя в порядок наши разрушенные представления о мире. Сложное и непонятное становится простым и понятным. Кто может отказаться от такого перехода?

По сути, в растянутый во времени период это же делают школы и университеты, вставляя в наши мозги модели мира, которым мы верим. Мир обретает стройность от науки точно так, как до этого он обретал стройность от религии. Ученые заменили жрецов прошлого.

Конспирология приходит тогда, когда науке негде применить себя, поскольку конспирология разрешает эмоционально насыщенные проблемы. И мы в принципе привыкли к тому, что наука – это в учебнике, а реальные проблемы, с которыми мы живем, они на улице.

Конспирология упорядочивает нашу модель мира, поэтому она столь популярна. Если мир строится по своим объективным законам, то конспирология строится по законам субъективным, поскольку она должна соответствовать психологическим потребностям мозга человека.

Есть конспирологические вещи, совпадающие в разных странах, а есть те, которые отличаются. Б. Рэдфорд, например, видит в США такую конспирологию, как QAnon и отрицание коронавируса, объясняя распространение конспирологии пандемией: “Некоторые люди без работы. Много неопределенности. И некоторые люди канализируют эту неопределенность в конспирологические теории” [1]. Он считает, что первые конспирологические теории появились с изобретением Гуттенбергом печатного станка, поскольку это привело к ускоренному распространению информации и, соответственно, желанию ее реинтерпретировать. Чем сильнее социополитическая турбулентность, тем сильнее появление конспирологий.

Рэдфорд говорит: “Внезапно у вас появляется не только знание для распространения, но у вас есть и другие люди, которые пишут о том, что может иметь другую перспективу. Здесь возникают первый конфликты информации по поводу того, что является правдой, а что нет. Обычно фольклор распространяется вне четкой направленности. Удивительным явлением последних месяцев и лет является превращение фольклора в оружие. <…> Социальные медиа облегчают распространение информации, давая жизнь таким вирусным формам, как мемы. Конспирология меметична – она легко мутирует и принимает новые формы, что делает их идеально подходящими для соцмедийных платформ”.

Мир стал сложнее, тем самым потеряв свою стройность и понятность. Холодная война давала нам одного врага и его приспешников. Когда врагов стало больше, то и стройность, и четкость мира оказалась разрушенной. Кому-то нравится один, кому-то не нравится другой.

И тут конспирология пришлась кстати. Она-то хорошо знает, что враги есть, и готова перечислить нам их поименно. И поскольку она скорее является отражением нашего мышления, чем реальности, у нее всегда в мире будет много сторонников.

Исследователи видят насквозь всех: “Огромное число людей во всем мире верит в теории заговоров. Одни считают, что Covid-19 убил намного меньше людей, чем говорят медики, другие убеждены, что коронавируса вообще не существует. 60% жителей Нигерии, 40% жителей Греции, Южной Африки, Польши и Мексики, 38% американцев, 36% венгров, 30% итальянцев и 28% немцев уверены, что опасность вируса “намеренно сильно преувеличена” [2].

В Украине много людей верят (45%), что коронавирус – это заговор фарминдустрии, что даже понятно, поскольку в таком случае есть четкий материальный интерес [3]. По другим соцопросам мы имеем такой расклад: “Треть украинцев (30,9%) считает, что эпидемия коронавируса является результатом неудачных биологических экспериментов. Об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного Харьковским институтом социальных исследований в декабре 2020 года. Еще 15,9% респондентов согласились с тем, что эпидемия – это диверсия со стороны США или Китая, а 15,1% считают, что она выдумана для перераспределения капитала в мире. Наименее популярными теориями заговора оказались те, что рассказывают об «американских биолабораториях в Украине», скрытое влияние Сороса или Гейтса – с каждой из них соглашаются не более 6% опрошенных” [4].

Все эти версии практически есть в любой стране и в каждый период времени. Там только будет разный процент “верующих” за ту или иную версию. В разных странах любят и ненавидят разное.

При этом версии все время меняются, например, Россия на начальном этапе имела такой набор: “российские СМИ стали активно выдавать конспирологию о коронавирусе с конца января 2020 г. Из трех самых популярных версий – коронавирус создан Китаем, США, «большой фармой» – поначалу превалировала китайская (на 19 марта – 1161 сообщение). Но с начала марта у российских СМИ в приоритете версия американская – что это разработка ЦРУ (1217 сообщений). Фармакологический сюжет явно в аутсайдерах – всего 10 сообщений” [5].

Вот еще исследование российских “страхов”: “среди россиян самым распространенным фейком стал миф о том, что коронавирус — это следствие заговора мировой элиты или мирового правительства, призванный сократить население планеты. С ним сталкивались 80 процентов респондентов, причем 56 из них заявили, что готовы поверить в эту информацию. Многие сторонники такой версии утверждали, что с помощью вируса мировое правительство решило узнать, насколько люди управляемы. Любители заговоров посчитали, что основатель Microsoft Билл Гейтс проведет чипирование человечества с помощью вакцины от коронавируса — так он установит тотальный контроль над всеми. Несмотря на то, что Гейтс, долгое время бывший самым богатым человеком планеты, уже много лет занимается благотворительностью и жертвует рекордные суммы на социальные проекты, конспирологи напрочь отказывают ему в образе филантропа. С мифом о том, что основатель Microsoft планирует чипировать население Земли, сталкивался 51 процент участников опроса «Диалога», причем 35 процентов заявили, что считают эту информацию правдой. Чуть меньше доверия респонденты оказали фейку о том, что вакцина от коронавируса будет содержать в себе чипы для отслеживания людей, — эти сведения показались достоверными 23 процентам опрошенных россиян” [6].

И еще: “Медиавирусы из интернета редко вырываются в оффлайн. Хорошим примером тому послужил штурм военной базы «Зона 51» осенью 2019 года: более двух миллионов человек отметили в Facebook, что будут участвовать в мероприятии, но в итоге у ворот базы собралось всего 75 человек, проникнуть внутрь попытался только один из них. Поводом для штурма стала конспирологическая теория: ее сторонники утверждали, что в «Зоне 51» проводят эксперименты над пришельцами. Сторонники же конспирологических теорий о коронавирусе оказались куда более деятельными. Весной по всему миру начались поджоги вышек 5G-сетей. Погромщики были уверены, что вышки распространяли коронавирус и угнетали людской иммунитет. По мнению сторонников этой версии, непосредственно перед началом пандемии в китайском Ухане, где была впервые зафиксирована вспышка пневмонии COVID-19, вызванная вирусом нового типа, установили вышки 5G. И именно их излучение привело к быстрому распространению вируса. Противники сетей пятого поколения координировались с помощью соцсетей и устраивали поджоги вышек. Беспорядки произошли в Великобритании, Польше, Нидерландах и других странах” (там же).

После этих ужасов о чипировании и злодее Билле Гейтсе Н. Михалков, который об этом рассказывал, был убран из эфира. Сейчас он вернулся снова. Правда, после проявленной им серьезной активности против “врагов народа”, которых он призывал лишать гражданства.

А. Невзоров выступил как его противник: “Михалков вместо всех этих «выслать!», «лишить гражданства!» мог бы придумать, что-нибудь новенькое. Например, в судебном порядке приговорить судом к просмотру программы «Бесогон» или набора собственных фильмов. Но это, правда, была бы предельная жестокость, а он гуманист, вероятно. А можно было бы замуровывать в стену геленджикского дворца как нашаливших монахинь. А то мы помним, что они довысылались в свое время, долишались гражданства. И потом, в 91-м году небольшая толпа поддатых и разгневанных юнцов к чертовой матери разогнала огромную армию, Политбюро, ЦК, Верховный Совет и заодно КГБ и все остальные структуры, причем это произошло, как ты помнишь, меньше, чем за сутки. А в этот раз произойдет, вероятно, еще быстрее. Но потом, вероятно, все вернется на круги своя, потому что эти пятна кошмара все равно будут присутствовать на картине России. Потом эти пятна кошмара начнут сливаться в чуть более крупные кляксы. Потом эти кляксы потянутся друг к другу, и всё опять затянет тем же самым кошмаром, в котором мы, собственно, и живем сегодня. То есть всё вернется, отчасти и возвращается [7].

Нашлись примеры такого поведения государства и в гитлеровской Германии: “Советский опыт лишения гражданства в качестве механизма политических репрессий был использован и в нацистской Германии. “Закон об отмене натурализации и лишении немецкого гражданства” (Gesetz über den Widerruf von Einbürgerungen und dieAberkennung der deutschen Staatsangehörigkeit) был принят рейхстагом 14 июля 1933 года, спустя некоторое время после того, как нацисты получили полный контроль над немецким парламентом. А уже 25 августа был опубликован первый список лиц, лишенных гражданства. В него вошли 33 человека, представляющих интеллектуальную элиту Германии того времени, включая всемирно известного писателя Лиона Фейхтвангера. По оценкам историков, закон использовался, в первую очередь, для придания легитимности экспроприации имущества сначала политических противников, а потом – немецких евреев. Всего за 12 лет существования “третьего рейха” его гражданства были лишены 39 006 человек, а последний подобный список, оказавшийся в итоге 359-м, был опубликован 7 апреля 1945 года, когда Красная армия уже готовилась к штурму Берлина” [8].

Справедливости ради отметим, что есть не только противники Михалкова, но и его любители, например, как вполне ожидаемо, А. Проханов [9]. Чем больше врагов видит в окружающей его жизни врагов человека, тем легче ему привязать к кому-то из них коронавирус.

Е. Ларина пишет о конспирологии: “Вся нынешняя конспирология, начиная с талантливого, умного и внимательного Никиты Михалкова, заканчивая идейными борцами с антихристом, оперирует примерно одним и тем же набором сведений. В традиционный набор конспирологов входят: информация о проведенных несколько лет назад совещаниях и деловых играх, посвященных пандемии, ссылки на исследования коронавирусов, проводившиеся, начиная с нулевых годов текущего столетия и обязательное упоминание о вакцине, чипировании и вышках 5G. Есть очень простой критерий, позволяющий отделить фейки от фактов. Как правило, конспирологические конструкции всегда сооружаются как объяснения уже случившихся событий, тогда как криптоаналитика нацелена на прогнозирование, т.е. на предвидение будущего, а не объяснение прошлого” [10].

И еще: “Согласно данным науки о стрессе, наиболее глубокий стресс и воздействие информационных факторов на соматику вызывается в условиях постоянно растущей неопределенности в комбинации с угрозами жизни, особенно на фоне катастрофических событий. Несложно заметить, что данная триада идеально описывает нынешнюю ситуацию с коронавирусом. Среднестатистический гражданин находится в состоянии умело поддерживаемой медиа неопределенности, убеждении в результате выступлений политиков и чиновников в смертельной опасности именно для него коронавируса. И все это – на фоне безденежья или стремительно уменьшающейся подушки безопасности” (там же).

И последнее замечание: “в ситуации с COVID-19 мы имеем дело не с привычной за тысячу лет человеческой истории войной одного государства или их коалиции против другого, а с гораздо более сложным конфликтом. Сложным не только по стратегии и тактике, используемым инструментарию и методам, но и противоборствующими сторонами. Сторонами этого конфликта с высокой степенью вероятности являются связанные десятками личных контактов и мощными потоками информации, финансов и ресурсов элитные группировки из различных, казалось бы, противостоящих друг другу держав, международных союзов и даже культур и т.п. Единственное, что можно сказать более-менее уверенно, скорее всего этот глобальный конфликт прямо связан с переходом глобального капитализма в его финансовой стадии в достаточно длительный по времени, но неизбежный по результатам терминальный кризис. Финансисты (банкстеры), традиционная индустриальная элита и хозяева информации – хайтеки ведут борьбу за будущее, а глобальный мир страдает от COVID-19” (там же).

И вот и результат активности Н. Михалкова: программа “Бесогон” вернулась в эфир. Так что можно переиначить известные слова: “Чем больше Родину мы любим, тем больше нравимся мы ей”…

Михалков снова в эфире. Это очень важно для него, поскольку Михалкова, как никого другого, должна беспокоить немилость власти, поскольку у него наличествуют не только политические, но и бизнес-интересы, а без власти их реализовать невозможно: “Повтор выпуска программы “У кого в кармане государство?” от 2 мая 2020 года был снят с эфира телеканала “Россия-24”. Там режиссер рассказывал о проекте бывшего крупнейшего акционера компании Microsoft Билла Гейтса по, якобы, чипизированию и уничтожению людей под видом вакцинации. Решение телеканала Никита Михалков тогда назвал цензурой. Позднее Генеральная прокуратура признала недостоверными видеоролики о создании коронавируса как биологического оружия ради чипирования населения и установления глобального мирового порядка, но собственно “БесогонТВ” Генеральная прокуратура тогда не упомянула. Затем в пресс-службе Никиты Михалкова сообщили, что новые выпуски авторской программы будут выходить только на YouTube-канале” [11].

У. Филлипс опускается на более глубокий уровень в своем объяснении конспирологии, вводя новую терминологию “глубинные меметические фреймы”: “Веру в QAnon и глубинное государство объединяет один базовый фактор: их опору на глубинные меметические фреймы. Это смысловые ориентации мира. Каждый независимо от его политики обладает набором глубинных меметических фреймов. Мы ощущаем их внутри нас. Они формируют то, что мы знаем, что мы видим и что мы можем признать как доказательство. В контесте конспирологических теорий глубинные меметические фреймы определяют идентичность плохих “их” в противоположность героических “нас”, предписывая, что модно и что нужно сделать в ответ. QAnon и теории глубинного государства не могут магически трансформировать неверующих в верующих, они не являются в этом смысле вирусными. Вместо этого люди принимают эти теории, поскольку их нарративы соответствуют имеющимся у них глубинным меметическим фреймам. QAnon и глубинное государство ощущаются знакомыми для тех, кто предрасположен поверить в них. ” [12].

И еще: “Личные глубинные меметические фреймы представляются многообещающим вариантом. Когда человек приходит на Facebook или другой сайт соцмедиа, их поведение определяется их фреймами, включая то, где на сайте они проводят свое время, какой контент выбирают, с кем они взаимодействуют. Индивиды могут совершенно не знать своих фреймов, но рекомендации алгоритмов действуют как детекторы глубинных меметических фреймов, направленных на определение и усиление этих типов моделей. Если чей-то информационный след указывает на то, что они верят в QAnon или интересуются QAnon, алгоритмы подтолкнут их дальше по этому пути. Когда пользователи начинают искать больше конспирологии на других сайтах, вся эта информация собирается, а они попадают в результате в обволакивание медиа. Когда это происходит, неверие в QAnon становится иррациональным, поскольку все, что они видят, чему должны поверить, подтверждает справедливость этой теории. Те, кто веруют, думают, что они натыкаются на важную и скрытую истину, и понятно почему. С их точки зрения подтверждение звучит повсюду. Не потому, что эта информация правдива. Все это потому, что они получили информацию, которая заставит их находиться на сайте, а такие люди приносят деньги сайту. Обволакивающий эффект медиа делают особо трудными опровержения. Здесь может помочь акцент на динамике сети, которая облегчает распространение QAnon. Это позволяет раскрыть тем, кто верит, что их опыт реален, но есть альтернативные объяснения того, что они видят. Это может не вывести людей из их представлений о QAnon, поскольку их глубинные меметические фреймы настолько вхожи в их идентичности” (там же).

Если раньше вооруженные силы бились друг с другом, то теперь целью стало гражданское население. И в этом главная особенность новых войн, порождающая потребность в новом инструментарии.

Возникает новый тип информационно-политической войны: “Россией была задействована концепция вечной конкурентной борьбы в информационной среде и создана экосистема дезинформации и пропаганды, в основу которой положено использование разнообразных и совпадающих друг с другом подходов, подкрепляющих друг друга даже в тех случаях, когда отдельные сообщения внутри всей системы как таковой кажутся противоречивыми. Эта экосистема отображает как источники дезинформации и пропаганды — официальные правительственные заявления, финансируемые государством СМИ, прокси-сайты, боты, вымышленные персоны в социальных сетях, дезинформационные операции в киберпространстве и т.д.— так и различную тактику, применяемую этими ресурсами. Готовность России использовать этот подход дает ей три предполагаемых преимущества. Во-первых, это позволяет вбрасывать многочисленные вариации одних и тех же ложных сюжетов и фабул. Это дает возможность различным элементам экосистемы тщательно подгонять свои дезинформационные сюжеты под различные целевые аудитории, поскольку отсутствует необходимость в последовательности, как это было бы в случае правительственных сообщений с указанием источника. Во-вторых, это предоставляет кремлевским чиновникам возможность правдоподобного отрицания в случаях, когда прокси-сайты распространяют откровенную и опасную дезинформацию, позволяя им отвергать критику и при этом продолжать вбрасывать вредоносную информацию. В-третьих, это создает эффект мультипликатора в средствах массовой информации между различными компонентами экосистемы, увеличивая их охват и резонанс” [13].

Конспирология была, есть и будет (см, например, 5 наиболее распространенных тем, включая теорию плоской земли и того, что 11 сентября устроили американцы [14]). Единственным отличием сегодняшнего дня стало то, что под ее потребности подведены новые орудия – социальные медиа. И это во многом увеличило веру в заговоры. Если в 2014 г. в заговор мирового правительства верили 45%, то в 2018 уже 67% [15].

Это результат принятия на вооружение концепции жизни в кольце врагов, любимой властью. Однако “ничто в политике не проходит бесследно, и общество гораздо сложнее вывести из состояния конспирологического возбуждения, чем кажется. Российская власть запланировала мощный экономический рывок, его сложно достичь в изоляции, поэтому нужно налаживать отношения с Западом. Как это сделать, если все последние годы Запад объявляли нашим недоброжелателем, и это отразилось на мышлении граждан? Власть мобилизует электорат за счет простых, подчас конспирологических формул, а полученный мандат использует в том числе и для проведения непопулярных реформ. Эти инициативы могут не только вызывать сопротивление значительного числа граждан, но и подпитывать левые параноидальные настроения, вписываться в конспирологическую картину мира. Выигрывают от этого силы, куда менее склонные к компромиссу, чем те, кого власть так настойчиво вытесняет из политики” [16].

В 2020 г. по ВЦИОМу 48% россиян верят, что инопланетян не существует. Но зато сохраняется конспирологическая тенденция: “Более половины россиян (60%) уверены, что есть группа лиц, которая стремится переписать российскую историю и преуменьшить величие России. Чаще данную точку зрения поддерживают люди старше 60 лет (74%). Половина наших соотечественников (54%) также считают, что есть группа лиц, которая ставит целью разрушить традиционные ценности россиян. Так полагает каждый третий молодой человек в возрасте 18-24 года (28%), а также более половины людей старшего возраста: среди опрошенных в возрасте 45–59 лет такую точку зрения поддерживают 61%, в возрасте старше 60 лет — 64%” [17].

Конспирология косвенно отражает и обеспокоенность людей властью. Она перестает быть гарантом порядка и стабильности. И чем сложнее ситуация, тем большую опасность ощущают люди.

К. Родин из ВЦИОМ пишет: “Отношение к различным теориям заговора с социологической точки зрения — МАРКЕР ОБЕСПОКОЕННОСТИ И ТРЕВОЖНОСТИ ОБЩЕСТВА В ОТНОШЕНИИ ТЕХ ИЛИ ИНЫХ ТЕМ. Среди различных теорий заговора сегодня наиболее чувствительным для россиян является идеологический контур. Именно здесь концентрируются ощущения обеспокоенности, связанные с желанием отдельных групп интересов переписать историю или подорвать традиционный уклад духовных ценностей” [18].

Близко к этому и мнение А. Архиповой: “Конспирология – это часто тот язык, на котором люди выражают свое недовольство тем, как с ними поступают” [19].

Архипова отражает антропологический подход к конспирологии: “Надо понимать, что российская конспирология не совсем соответствует международной. Сейчас британские психологи под руководством Даниэля Фримана провели очень большое исследование про конспирологию и то, как она влияет на поведение. Они выяснили, что люди, которые следуют конспирологическим идеям, не следуют медицинским советам. В частности, те идеи, которым люди следовали в случае британцев, – это либо всем нам известная конспирология про внешнего врага (китайцы придумали биооружие, или Билл Гейтс использует это для чипизации населения), либо это враг этнический. Очень большое количество голосов набрала версия о том, что это все придумали мусульмане, чтобы получить контроль и отомстить европейскому миру. И есть версия о том, что это придумали евреи, чтобы захватить мир. Все эти мотивы, кроме мусульманского, у нас есть, но в очень слабой форме: Билл Гейтс не в слабой форме, а еврейский след в слабой. Международная конспирология о том, что Билл Гейтс всех чипирует, на русском материале довольно быстро трансформировалась в представления о том, что чипизацией занимается наше собственное правительство. Если британцы верят в то, где им угрожает внешний враг, то у нас главный враг наравне с Биллом Гейтсом – это враг внутренний: либо неназываемые люди в политической элите, либо просто правительство, либо Греф со Сбербанком, либо Собянин, либо дочка Путина, и еще подтянулся “Яндекс”. Есть такая часть конспирологии, направленная против корпораций, и “Яндекс” уже начинает пониматься как сверхмогущественная корпорация, у которой есть свои интересы. Все говорят, что “Яндекс” хорошо раскрутился – все доставляют еду, пользуются такси, поэтому им выгодно поддерживать карантин, а еще они участвуют в тайных схемах по сбору генетического материала вместе с дочкой Путина” (там же).

Мнение А. Кирзюк лежит в этой же сфере: “Интерес к конспирологическим теориям тесно связан с утратой нами контроля над ситуацией. В период пандемии это чувство испытывает множество людей: жизнь начинает меняться радикальным образом, невозможно с уверенностью прогнозировать будущее – человек чувствует, что от него ничего не зависит. Ну и конечно, на обилие и скорость распространения слухов влияет уровень доверия к власти и информации, которая исходит из официальных источников. В России этот уровень традиционно низок. Но вирус – такая штука, которую ты не можешь потрогать и увидеть, если, конечно, не заболел ты сам или кто-то из близких. Сведения о вирусе мы можем получить только через посредников в лице журналистов, чиновников и экспертов. Если люди этим посредникам не верят, то начинают внимательно прислушиваться к информации, получаемой из неформальных каналов – разговоров с коллегами, знакомыми, друзьями и родственниками” [20].

И еще: “Все эти легенды отражают наши страхи и надежды. Проанализировав массив текстов, мы можем сказать, что с пандемией связаны три основных страха: 1. Страх перед вирусом. 2. Страх перед государством или некими могущественными людьми. От государства ждут репрессивных мер, от власть имущих – что они воспользуются эпидемией для реализации своекорыстных планов. 3. Страх перед социально-экономическими последствиями карантина” (там же).

Билл Гейтс, попавший под “обстрел” от Н. Михалкова до конспирологов всех мастей, отвечает на все это так: “Если посмотреть на все эти сплетни и антинаучные высказывания, которые существуют, то да – это приводит к разжиганию вражды между людьми. Беспокоит то, что в такое время цифровые инструменты используются для всего этого сумасшествия. <…> Если они будут думать, что это афера, или что вакцины вредны, и люди не захотят вакцинирования, то болезнь продолжит убивать людей. Так что меня немного беспокоит существование всех этих сумасшедших идей. И меня несколько удивляет, что часть этих теорий – обо мне. Мы жертвуем деньги для создания инструмента, мы выписываем чеки фармакологическим компаниям. Так получилось, что в нашем фонде есть много специалистов в области фармакологии, и нас считают честным посредником между правительством и компаниями в том, что касается выбора лучшего метода” [21].

Каждый из нас несет в себе остатки старой модели мира, как бы ни менялся мир вокруг нас. Вот количество сторонников идеи, что вирус был создан искусственно и является новой формой биологического оружия по опросу Левада-центра: 18 – 24 года – 49%, 25 – 39 года: 62%, 40 – 54 – 71%, 55 и старше – 65% ([22], см. также [23]). Понятно, что чем старше, тем травмы холодной войны сильнее. И информация по источникам новостей: версия об искусственном происхождении наиболее популярна среди тех, кто в основном получает новости от друзей и знакомых (73%), естественное происхождении наиболее популярно среди читателей Телеграм-каналов (34%).

Интересно, что мир за столетия развития наработал более сильный инструментарий борьбы со всеми отклонениями от нормы. Сегодня, условно говоря, “Титаник” бы не утонул или пассажиров бы спасли. Но ковид показывает, что природа все равно оказывается сильнее.

Человек и его психология оказались не столь сильны против внезапных и слабо понимаемых невзгод. Возникли даже центры по борьбе с психологическими манипуляциями в сфере общественного здоровья.

Конспирология как очки, которые делают мир из мутного и непонятного в четкий и понятный. Мир на наших глазах как бы меняет свое понимание правды. Правда была в эпоху газет и телевидения одной, в эпоху интернета стала другой. В английской языке пришлось ввести даже два термина в этой новой ситуации disinformation и misinformation, чтобы разграничить обман сознательный от обмана искреннего, когда человек и сам верит в то, что говорит.

Конспирология – это живое биение модели мира в головах. И власть продемонстрировала не только свои сильные, но и слабые стороны. Мир сохраняет свою стабильность, но это дается ему ценой серьезных усилий.

Георгий ПОЧЕПЦОВ, rezonans.asia

Мы часто живем в мире прошлого, даже не задумываясь об этом, поскольку наше настоящее сформировано оттуда. Тем более наше персональное прошлое больше может опираться на реальный наш опыт в физическом пространстве, тогда как сегодня преобладающая часть нашего опыта формируется информационным и виртуальным пространствами. А именно они и являются пространством для манипуляции и пропаганды. Физическое пространство сложнее корректировать, поскольку оно обладает большей инерционностью, так как для его изменений требуются большие материальные ресурсы, а работа в информационном пространстве, например, намного дешевле.

Информация – дешевый продукт для создания и распространения. Телевидение, которое охватывает одномоментно большие группы, всегда интересно для власти. При этом современное время требует увеличения скорости реагирования. И тогда это уже эмоции, а не мысли.

Интернет демонстрирует пример того, куда мы движемся. Тут у зрителя/читателя бездна эмоциональных реакций, а это более древний метод реагирования, поскольку на него работают даже другие участки мозга. Эмоции в свою очередь активно привлекают массовое сознание. По этой причине телевизионные политические ток-шоу наполнены эмоциональной борьбой с мифическими врагами.

Люди разного возраста живут в разных информационных “пузырях”. Режиссер А. Сокуров обращает наше внимание на то, что молодежь живет в других виртуальном и информационном пространствах: “Это поколение, которое пока не знает своей любви исторической. Они не могут понять степень трагичности жизни своей страны, кровавости ее истории и вины собственного народа. Они не понимают вины их родителей, их дедушек и бабушек. Они воспитаны на англоязычной, американизированной эстетике и этике жизни. Даже русская рок-музыка, которая ближе всех подбиралась к сознанию молодых людей, наследница свободы европейского или американского города. Все идеалы эстетические и поведенческие — это не мы с вами, не из нашей с вами жизни… Это режиссеры, актеры, писатели, режиссеры кино, политики, которые импортировали в Россию свои социальные, национальные, политические нормы из-за пределов России. Кинематограф молодым нравится не русский. Московское телевидение, которое показывает сериалы, сделанные по клише американского или европейского кино. Реалии европейской жизни они переносят на матрицу нашу. А дальше — как сложится” [1].

Это важное замечание, хотя такая же ситуация была и в “зрелом” СССР, когда Битлз и американский фильм тоже воспринимались молодежью как “привет” из лучшего мира. Современное молодое поколение также мозгами уходит из страны и сегодня, хотя физически оно есть.

Данные социологии тоже подтверждают, что и телевидение как основной поставщик пропаганды в России теряет свои позиции. Именно это объясняет, что, вероятно, телевидение должно становится все более “яростным”, поскольку зритель уходит.

Телевидение хорошо для тех, у кого нет других источников информации, и это, как правило, люди старшего возраста. Социология говорит так: “Телевидение все еще остается основным источником информации, но его влияние сокращается. За 5 лет доля россиян, получающих новости по телевизору сократилось с 90% до 62%. За это время существенно выросло значение интернет-источников и социальных сетей. Наиболее активный рост аудитории интернет-новостей наблюдался в 2015–2020 годах. По сравнению с 2020 годом снизилась интенсивность потребления новостной информации. Это касается как телевизионных, так и интернет-новостей. Доля тех, кто каждый день смотрит новости по телевизору, снизилась с 44% до 34% россиян, а использует интернет — с 36% до 31%” [31].

И о доверии, главной составляющей, на которой держатся медиа: “Уровень доверия к социальным сетям и интернет-изданиям как источникам новостей не изменился с 2020 года и составляет 21% и 23%, соответственно. Почти не изменился и уровень доверия к телевидению – с 50% в марте 2020 года до 46% в июле 2021. Доверие ко всем источникам новостей несколько снизилось с начала года, указывая на снижение активности использования и, по всей видимости, пресыщения новостной информацией. Доверие менее популярным источникам информации — окружению, радио, газетам, журналам, телеграм-каналам — с прошлого года не изменилось, как и доля тех, кто не доверяет ни одному источнику информации” (там же).

Как видим, падает и число зрителей, готовых регулярно смотреть новости, а в ситуации естественных или искусственно создаваемых кризисов новости являются очень важным инструментом пропаганды. Как и политические телешоу новости четко рассказывают, как хорошо у нас и как плохо у наших врагов. А в голове у зрителя записано, что новости это фактаж, а не разговоры, то есть самая настоящая правда.

Мы всегда жили и живем на “чужой” информации, которую выдает для нас кто-то. Эта информация является частью какой-то пропагандистской картины мира, поэтому информация никогда не может противоречить этой картине. Музыку заказывает тот, кто за нее платит…

Пропагандисты выдыхаются. Интенсив их работы на экране превосходит их силы и возможности. Они дошли до какого-то предела.

А. Витухновская “прошлась”, как, кстати, и многие другие по “победе” Ю. Дудя над А. Гордоном: “Вот, например Александр Гордон в программе у Дудя. Любопытный пример лакея, который несмотря на деньги и «карьеру» (ну какие карьеры в России?!) выглядит полностью раздавленным, распотрошенным. Этаким скомканным человеком. Похожим на несвежий носовой платок, забытый в гостиной в доме с золотыми унитазами” [3].

И еще: “Доренко ведь тоже работал за деньги и не скрывал этого. Но он никогда не выглядел жалким. А вот Гордон именно жалкий. Скомканный человечек — как я написала выше. Значит прямой корреляции все-таки нет. Как бы не хотелось моралистам. При этом, справедливости для — Доренко — исключение. Большинство обслуги власти — именно жалкие, ущербные, убогие, девиантные, с обрушенными лицами люди. Но не потому, что они работают за деньги. За деньги можно делать и что-то другое, кроме как работать на режим. Их объединяет с властью единая генетическая аномалия, это онтологическая близость-данность” (там же).

Но на “безрыбье” медиа активно начинают обсуждать интервью с Гордоном [4 – 7]. И это касается всех журналистов-пропагандистов: они так сильны, поскольку прославляют власть. Стоит им отступить от этого правила, их ждет иное настоящее.

И уже не первый раз звучит истина, что стоит смениться направлению ветра, как они вновь будут славить уже новых лиц. А. Венедиктов в Твиттере высказывается так: “Сейчас Владимир Соловьев глумится над отравленным и посаженным Навальным и лижет шнурки Сергею Нарышкину. Но вы еще увидите, как он будет лизать шнурки Навальному и глумиться над Нарышкиным. Все впереди” [8].

Накопленное ими “богатство” будет требовать охраны и приумножения, деньги требуют защиты. По этой причине “богатые”, хоть из нефтедобычи, хоть из медиа, нуждаются в поддержке со стороны власти.

Людей с противоположной точкой зрения изгоняют из медийного поля, чтобы пропагандистам было поспокойнее: “все масштабное законотворчество сейчас используется для точечного уничтожения в России независимой журналистики. Сначала прикончили телевидение, заменив его Киселевым и Соловьевым, затем пришла очередь больших деловых газет, после чего даже скромные интернет-редакции из нескольких человек стали для российских властей костью в горле. Те медиа, кого нельзя задушить, надавив на собственника, становятся у нас «иноагентами». Достаточно посмотреть на список «иноагентов»-физлиц, чтобы убедиться в том, как это работает: большинство из тех, кого Минюст поспешил поразить в правах, занимаются именно профессиональной журналистикой” [9].

Сформировавшийся пул придворной журналистики не очень любим собратьями по цеху. Одним из примеров такого неприятия является выступление А. Невзорова, которое описывается прессой так: “Он довольно эффектно подшутил над известными пропагандистами Владимиром Соловьевым и Ольгой Скабеевой, сравнив тех с противозачаточными средствами, изготовленными из резины. Два пропагандиста Ольга Скабеева и Владимир Соловьев постоянно ругают Украину и Запад, сочиняют небылицы, в также откровенно занимаются подхалимством перед властями Российской Федерации. Невзоров, сравнивая этих двух пропагандистов, заявил, что Соловьеву очень пошли бы пупырышки, а Скабеевой усики:

«Кстати, о телевизорах. Тоже выяснилось, что и Соловьеву и Скабеевой тонкий слой резины очень идет. Они похорошели. Причем Соловьев лучше смотрится в пупырышках, а Скабеева с усиками»” [10].

Невзоров позволяет себе высказываться и о первом лице. Вот о встрече В.Путина с главными редакторами: “С моей точки зрения, все-таки самым интересным моментом была эта полусекретная встреча Владимира Владимировича Путина с главными редакторами. Почему самым интересным? Потому что эффект был поразительный. Впервые абсолютно неинтересно, о чем они беседовали. Потому что ложь, повторенная в сороковой раз, превращается в Скабееву. А две Скабеевых даже на эту несчастную страну России – это все-таки многовато” [11].

И еще: “Первое лицо не оставалось в долгу и отвечало очень отборной, качественной ложью, абсолютно приевшейся и скучной. Опять там гиперзвук, опять поднялись с колен, опять стабилизация, опять недремлющий враг, пришли амбициозные люди в синих трусах, которые труды 20 лет стабилизации разрушают. В общем, я могу сказать: так врать нельзя, ложь должна быть увлекательной, по крайней мере, как у Дюма разнообразной, потому что в таком случае интерес к этой лжи можно поддерживать в течение 20 лет. Это единственный вариант. В конце концов, повестку Владимир Владимирович мог бы разнообразить, рассказав – он ведь в отличие от нас с вами не лишен свободы слова и может ни в чем себя вообще не ограничивать – с серьезным видом о том, что на балу в ООН или где-нибудь в Парламентской Ассамблее у Матвиенко, Яровой, Терешковой, Борис Джонсон, Байден срезали подвески, накапали эликсир слабоумия в бокал Лаврову из перстня с масонскими знаками. И главное нести весь этот бред с серьезным выражением лица, все равно все будут сидеть, конспектировать, потом анализировать. Серьезным выражением лица Владимир Владимирович владеет. И вообще, наплести чего-нибудь увлекательного, а не крутить вечно эту геополитическую шарманку с одной мелодией” (там же).

Невзоров даже припугнул главных пропагандистов:

“Пропагандисты, поддерживающие аресты оппозиционно настроенных сограждан, в итоге сами будут «перемолоты», считает Александр Невзоров. По его мнению, «единственный продукт, который может производить» нынешнее правительство РФ, — это «посадки невинных, обыски, допросы с избиениями и унижениями». Публицист упомянул в том числе телеведущих Владимира Соловьева и Ольгу Скабееву. «Диктатуры никогда не бывают благодарны за верность. Это иллюзия. Они всегда, сожрав дальних, принимаются за ближних. Мы много раз это проходили»” [12].

О. Копитько: “Невзоров – мастер своего дела. Он мастерски укрепляет путинский режим на своём участке. Он плотно встроен в этот режим и трудится не покладая рук. Для Путина он ценнее выводка скабеевых и киселёвых. Россия – огромная аудитория. Там есть недовольные, есть думающие, есть колеблющиеся. А есть пушечное мясо. Разные, в общем. Задача режима – минимизировать неконтролируемые проявления протеста, чтобы сторонники не начинали сомневаться, а колеблющиеся не превращались в недовольных. Поэтому за несанкционированный лайк или репост в России люди получают тюремные сроки. Но при этом Невзоров, который вроде как нещадно обличает пороки режима, прекрасно себя чувствует. Странно, не находите? Напомню, что в 2012 году Невзоров был доверенным лицом кандидата в президенты В.Путина. Часть мракобесного окружения Путина требовала удалить Невзорова за нападки на РПЦ, но Путин его оставил. За гораздо более мягкую критику церковников люди отправлялись в тюрьму, а Невзоров процветал. Почему? Дело не в каких-то питерских сантиментах или чём-то таком. Несть числа примерам, когда Путин закапывал людей без всяких сантиментов. Просто Невзоров полезен. Невзоров сам об этом прямо говорит: «Я с ним (Путиным) во всём не согласен, но меня поражает его знание страны, точность социальных прогнозов. Я не вижу никого другого, кто мог бы держать и скреплять обручами разрушающуюся империю». Он выполняет свою функцию – удерживает аудиторию, которая недовольна ситуацией в России, возвышая лично Путина” [13].

И вывод: “Невзоров – это контролируемая полянка для работы со сложной аудиторией. Это не значит, что не надо его смотреть. Наоборот. Надо! Смотреть и учиться. Но правильно оценивать происходящее – с точки зрение того, какие последствия возникают” (там же).

Вероятно, такой же или близкий ответ мы получим, если проанализируем “Эхо Москвы” в целом. По-другому нельзя понять произносимые негативные суждения, которые транслируются на деньги государственного Газпром-медиа, который даже под санкции США попадает [14].

Это люди, ремеслом которых является пропаганды, поэтому они столь легки в говорении, за которым нет никакой реальности. И. Петровская пишет: “Тот же Соловьев в эфире радиостанции «Вести. FM» с пафосом вопрошал: «Я хочу спросить у наших либералов, почему таким людям, как я, Киселев, Скабеева, Симоньян, не подкидывают наркотики, а всяким голуновым подкидывают?». И сам же давал ответ: «Да потому, что они — черти, они не уважают власть, они не полезут по приказу Путина на крышу чернобыльской станции, а мы полезем». До сих пор, кстати, ни на какую крышу они так и не полезли. Сидят или стоят в своих комфортных студиях и, если вдруг очередное дело разваливается, мгновенно переобуваются в воздухе” [15].

Эффективность есть только для старшего поколения, которое выросло в пропаганде холодной войны, где главным врагом были американские империалисты-миллиардеры. Но поскольку теперь есть свои миллиардеры, то такую картину мира уже удерживать сложнее. И на Запад теперь бегут не только дети генсеков, все они оказались там, включая даже и одного генсека Горбачева. Кстати, на своем девяностолетии в марте 2021 г. он рассказал такой анекдото себе:

“Горбачева спрашивают: «Михаил Сергеевич, почему Вас не берут в рай — понятно. Но почему не берут в ад?» Горбачев ответил: «Опасаются, что развалю»” [16]. И все воспринимают этот анекдот как вполне достоверный…

Эффективность пропаганды не так велика, как это кажется тем, кто финансирует государственную пропаганду. Молодежные встречи, где промывались мозги новому поколению типа Селигера, никак не отразились на желании уехать из правильной России на неправильный Запад [17]. Люди делают вид, что со всем согласны, а реально думают по-другому.

Есть и другая отрицательная тенденция: чем больше пропаганды, тем меньше других передач, особенно интеллектуального характера. Все же советское телевидение имело задачи по развитию мозгов. Можно объяснять это, как и развитие естественных наук в целом, потребностями обороны. Советники еще Обамы, например, обнаружили потерю интереса населения к естественным наукам, и в своем тексте, обращенном к президенту, по сути, пугали его, что при такой тенденции Америка исчезнет в ближайшие десять лет из списка передовых стран. И была развернута в ответ программа по исправлению ситуации.

“Лебедев посетовал на то, что на российском телевидении нет передачи «Очевидное-невероятное». По мнению дизайнера, подобную передачу стоило бы показывать вместо дневных ток-шоу.

«Это очень прикольно, что люди нашли какой-то рейтинговый формат, зарабатывают на рекламе. Но они тем самым за те 15 лет, сколько эти шоу существуют, вырастили новое поколение дебилов, к сожалению», — констатировал Лебедев. Он также заявил, что люди, которые смотрят ток-шоу и не переключают канал, обеспечивают программам хороший рейтинг. «Телеканал получает галочку за то, что у него большие охваты-просмотры за счет того, что они оболванивают, к сожалению, людей» [18].

Телевидение нацелено только на политические задачи, забыв о всех остальных. Отсюда и любовь к пропаганде. А ей дай только прижиться на одном ТВ-кусочке, а дальше она будет постепенно захватывать все.

Возникает даже физическая реакция. На комика напали, увидев его выступлении антироссийские нотки: “Комик считает, что нападавшим на него заплатили деньги. Сам Мирзализаде считает себя ни в чем не виновным, а переполох вызвал фрагмент его выступления. Он сетует, что информация о нем была подана в СМИ, и в частности — телеведущим Владимиром Соловьевым, так, будто он является русофобом. «Почти все, кто писал угрозы и оскорбления, не ознакомились ни с контекстом, ни с передачей, из которой вырезан фрагмент», — подчеркнул Мирзализаде. Он также сказал, что есть некоторые сообщества, которые занимаются травлей и «очищением государства и нации», но на самом деле платят деньги за нападения. И что комик имеет ресурсы, чтобы воспрепятствовать нападкам на него. Мирзализаде прикрепил к своей публикации скриншоты сообщений людей, которые пишут ему с угрозами, и фотографией мужчины с плакатом, на котором значится, что комик является «врагом русского народа»” ([19], см. также [20 – 23]).

Как видим, и здесь теледевидение тоже сыграло роль пускового механизма. Комик повторяет, что избиение связано с Соловьевым: “После выхода эфира программы «Разгоны» блогера начали критиковать разные СМИ, в том числе телеканал «Царьград» и YouTube-канал Владимира Соловьева. Мирзализаде стали называть «врагом народа» с русофобскими взглядами. На это он ответил, что фразы вырезаны из контекста передачи, поэтому зрители не так поняли его высказывание” [24].

В результате не нападавшие, а сам Мирзализаде получил десять суток ареста [25 – 26]. Как видим, борьба даже с виртуальным продуктом может наказываться арестом. Жесткая реакция на мягкую интервенцию. [позже МВД РФ объявил Мирзализаде «пожизненно нежелательным» на территории России и комик покинул пределы страны практически сразу после ареста – ред.].

Кризисные в принципе периоды обостряют все отношения. Высказывания становятся жестче. Со стороны власти возникает физическое реагирование на информационные и виртуальные действия. Но такая сильная реакция сигнализирует обратное: власть ощущает свою слабость. По этой причине она и возвращается к более древним методам борьбы с своими врагами, воображаемыми и реальными. Здесь не работает мультипликационная модель: ребята, давайте жить дружно…

Вперше: критичний погляд математиків у медіаосвіті

16 вересня о 15:00 Академія української преси запрошує на відеопрезентацію посібника «Медіаосвіта на заняттях з математики». Створення посібника уможливила Медійна програма в Україні (МПУ), що виконується неурядовою організацією Internews за підтримки Агентства США з міжнародного розвитку (USAID).

Це перший посібник в Україні, що інтегрує елементи медіаосвіти в процес викладання курсу математики для школярів.

Модераторка заходу Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм Академії української преси.
Ми певні, що якісна математична освіта не можлива без інтеграції медіаграмотності. Авторка Людмила Гринчук, старший викладач кафедри теорії і методики природничо-математичних дисциплін Хмельницького обласного інституту післядипломної педагогічної освіти підготувала критичний погляд математиків на новинну, візуальну, рекламну і фотограмотність, на оманливі графіки і навіть (увага!) мем як засіб мотивації.

На сьогодні використання мемів як певної інформаційної одиниці, символу сучасного спілкування є наслідком культурної інволюції традиційного інформаційного простору. «Меми – це не просто жарти, це спосіб мислення про математику, – вважає Орнелла Робутті. – Ми звикли думати про підручники і вправи, але для школярів сьогоднішнього покоління це реальність. Досвід показує, що школярі, які сидять на задніх партах, часто мають не дуже високу успішність з математики. Меми – це засіб, який може їх залучити».
Ми також спробуємо залучити нашу авдиторію. Той, хто перший розв’яже це завдання отримає в подарунок колекцію видань АУП. Пишіть Оксані Волошенюк oksana@aup.com.ua, яка не лише науковий редактор видання, але й, свого часу, обожнювала олімпіади з математики

ЗАВДАННЯ: Роман поділився історією з Андрієм і Даною. Протягом 5 хв Андрій і Дана поділилися історією з 2 іншими друзями. Протягом ще 5 хв інші друзі поділились історією з 2 додатковими людьми. І так далі. І це тривало кожні 5 хв протягом однієї години.

а) Скільки людей почули історію після перших 5 хв?
б) Скільки людей почули історію після перших 20 хв?
в) Скільки людей почули історію через годину?

Зацікавилися? Тоді до зустрічі у прямому ефірі на сторінці АУП: https://www.facebook.com/aupfoundation

Виготовлення цього посібника стало можливим завдяки фінансовій підтримці Агентства США з міжнародного розвитку (USAID), що була надана через проект «Медійна програма в Україні», який виконується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації. Зміст матеріалів є виключно відповідальністю громадської організації «Академія української преси» та не обов’язково відображає точку зору USAID, уряду США та Internews.

Всеукраїнський день дошкілля – 26 вересня, а ми починаємо вітати та святкувати вже 23 вересня о 18:00 новим виданням «45 ідей як викладати медіаграмотність дітям 3–4 років» над яким працювали: Оксана Волошенюк, Галина Дегтярьова, Олена Качура, Ірина Ковач, Світлана Лисенко, Олена Тарасова, Світлана Фролова та Тетяна Чашка.

«Посібник вийшов дуже змістовним та, думаю, стане у нагоді педагогам! Переглядала видання і сяйнула думка, дуже добре, що над ним працювали так багато людей. Кожен із своїм поглядом на проблематику та творчим підходом до її вирішення, це просто чудово. Кожна гра несе якусь свіжу дімку. Цінність складає те, що над ним працювала не одна людина, тому спостерігається різноплановість та, я би сказала, всеосяжність напрямів освітнього та виховного процесів, легко простежується інтегративність медіаосвіти. Посібників такого формату я не зустрічала. Педагоги полюбляють, щоб було менше теорії та більше практики, а тут бери і працюй, все готово. Ніколи не думала, що робота над проектом з медіаграмотності так мене захопить, вдячна за це, оскільки познайомилася з цікавими людьми та поринула у творчий процес» – відзначила Олена Тарасова, директорка Куп’янського закладу дошкільної освіти (ясла-садок) № 15 Куп’янської міської ради Харківської області, медіапедагогиня, співавторка парціальної програми з медіаосвітньої діяльності для дітей старшого дошкільного віку (6-й рік життя) «Медіадошкільник», рекомендованої ІМЗО МОН України (2019).

А для початку читайте вправу 29, яку створила і апробувала зі своїми вихованцями Олена Качура, завідувачка Дошкільного навчального закладу (ясла-садок) № 280 (м. Харків), медіапедагогиня: посилання на вправу

Зацікавилися? Тоді до зустрічі у прямому ефірі на сторінці АУП: https://www.facebook.com/aupfoundation

ОТ ПРОПАГАНДЫ ПРЯМОЙ К ПРОПАГАНДЕ СПРЯТАННОЙ

Сегодняшняя пропаганда более приближена к особому варианту пропаганды вчерашней, когда она реализовывалась не в информационном, а виртуальном пространстве, то есть в литературе и кино. Тогда пропаганда облекалась в эмоциональные конструкции, и герой был приятен не потому, что он, например, коммунист, а потому, что он красивый киногерой… В голове же гражданина они оба сливались воедино…

Пропаганда была жизнью, поскольку одно все время перетекало в другое. Их трудно было разделить и различить. То, что человек не видел в жизни, но видел в пропаганде, он легко принимался считать отклонением в его личной жизни, исключением из правил. Но именно исключение и было правилом, а пропаганда – исключением.

Один из авторов книги “Уродливая правда” говорит о времени Трампа так: “У Трампа было более 30 миллионов адептов. Он не только умел привносить аудиторию и релевантность в Фейсбук, он создавал этот постоянный тип перемешанного стрима информации , от которой люди не могли оторвать свой взгляд” [1].

Другой соавтор смотрит на проблему еще шире: “Во множестве стран приближаются выборы, где действующий глава государства является очень активным в Фейсбуке и использует Фейсбук во многом так, как это было смоделировано Дональдом Трампом. На миллионы людей по всему миру идет воздействие в демократиях, которым угрожают лидеры-популисты, использующие Фейсбук” (там же).

Само слово “пропаганда” сегодня вышло из употребления. Нет подразделений с такими названиями, курсы пропаганды не преподаются в университетах. Но технологии влияния, наоборот, стали более разнообразными, и они более активно используются сегодня, чем это было вчера. На человека сегодня выходят не как на массового, а как на представителя определенных социальных групп, что дает возможность более четко определять его характеристики и реакции, соответственно, делая воздействия гораздо более эффективным, чем раньше.

Можно и нужно выделить два типа такого воздействия: пропаганда счастьем и пропаганда страхом. Кинопропаганда не пугала, а успокаивала, она рассказывала, как все хорошо и прекрасно вокруг, и все в конечном виде благодаря руководящей роли партии. И это правда, поскольку все было в связи с ней, и плохое, и хорошее.

Пропаганда страхом была особенно активна в сталинское время, когда тема врагов народа была у всех на слуху. Сегодня Россия использует этот арсенал избирательно, запуская страшилки про иноагентов. И это вновь направлено не столько как против самих иноагентов, как против массового сознания, демонстрируя наказание для строптивых.

Эта модель представлена в ряде западных работ. Исходное наблюдение Х. Хуанга, например, таково:

– “пропаганда часто используется не для индоктринации, а для демонстрации силы правительства в поддержании социального контроля и политического порядка. Можно сказать более конкретно так. Имея ресурсы для концентрации значительные ресурсы для демонстрации объединенного пропагандистского месседжа и навязывания его гражданам, правительство, имеющее силу поддержания социального контроля и политического порядка, может посылать достоверный сигнал о своей возможности, отличая себя от слабого правительства, тем самым запугивая массы, которые в другом случае могли думать о смене режима. Другими словами, такая пропаганда не предназначена для “промывания мозгов” людей своим особым контентом о том, какое правительство хорошее, а скорее предупреждает общество о том, насколько оно сильно самим актом пропаганды” [2].

И еще: “термин “сигнал” здесь относится к непрямому типу подачи информации с помощью действий правительства по созданию пропаганды, а не в обычном значении нашего каждодневного общения: прямого предоставления информации, содержащейся в том, что правительство говорит в своей пропаганде. Такая непрямая подача информации возможна, поскольку пропаганда дорога, особенно в случае таких авторитарных государств, как Китай, поэтому желание и/или возможность проводить такие дорогие действия демонстрирует достоверный сигнал правительственных возможностей и ресурсов” (там же).

Чтобы уйти от обычного прямого понимания Хуанг называет такую пропаганду сигнализирующей. То есть это как бы ее второй уровень, который носил глубинный характер.

Р. Хендерсон разъясняет этот подход так: “Вместе с желанием промывать мозги людям, авторитарные правители также хотят напомнить им о своей власти. Когда людей бомбардируют пропагандой всюду, куда они не глянут, им напоминают о силе режима. Большие объемы ресурсов, которые тратятся для размещения месседжа в каждом уголке публичного пространства, являются дорогой демонстрацией их мощи” [3].

Следует возразить, что трата на пропаганду не является такой значительной, как затрата на спецслужбы или армию. Хоть зарплаты пропагандистов и велики (см., например, [4]), они вряд ли кого-то волнуют. И население даже не знает этого, такая информация раздражает только представителей журналистского цеха.

Хендерсон продолжает: “Пропаганда направлена на продвижение страха в людях, а не промывки мозгов. Месседж таков: вы можете не верить в прорежимные ценности и отношения. Но мы должны быть уверены, что вы будете напуганы так, чтобы ничего с этим не делать” (там же)

И о результатах Хуанга: “Хуанг сообщает о результатах своего эмпирического исследования. Он спрашивал китайских граждан, насколько они знакомы с пропагандистскими месседжами китайского правительства. Он обнаружил, что люди, которые лучше знали эти месседжи, не были более довольными правительством. Но они более вероятно говорили, что правительство сильно и менее были настроены проявлять несогласие. Авторитарные лидеры не пытаются убедить вас в чем-то. Они пытаются напомнить вам о своей силе” (там же).

Это как война с памятниками, например, Ленину. В этом не было никакого смысла, поскольку они все равно будут стоять там, где их поставили. Как потом не было смысла бороться с их сбрасыванием. Все это были более мощные процессы, чем те, на которые способен повлиять отдельный человек.

И последнее замечание Хендерсона: “Даже когда все знают, что то, что они видят, не имеет смысла, тот факт, что все их видят, значит, что режим достаточно силен, чтобы транслировать бред. Люди уходили от выступления против авторитаризма не потому, что они верили в их глупые месседжи, а потому что они верили, что у власти больше сил, чем у них. Более того, эти официальные месседжи диктуют уровень принятого публичного дискурса и убирают альтернативные идеи в подполье. Они приучают граждан действовать так, как будто они верят официальной доктрине” (там же).

Культурная война – это новый тип пропаганды, когда тоже становится ненормальным идти против нее. Советская пропаганда держала всех вместе, уничтожая неправильные мысли и усиливая правильные. Так сегодня поступает и культурная война, меняя не только мозги, но и памятники на улицах.

М. Пожарский так видит идею Хендерсона: “механизм работы пропаганды иной. Пропаганда – это не убеждение, а демонстрация силы. Нам буквально посылают сигнал: да, мы производим полную чушь, но мы можем ЗАСТАВИТЬ вас ее слушать. Мы можем заставить вас участвовать в унылых шествиях, митингах и т.д. В общем, суть сигнала: мы сильные, а вы слабые. И это важно. Ведь бунтуют не тогда, как видят ложь и несправедливость, а когда видят слабость. По большому счету это лишь подтверждение старых оруэлловских интуиций: именно прямолинейная лживость лозунга “Океания всегда воевала с Евразией” и делало пропаганду Океании настолько непоколебимо эффективной. В этом контексте обретает смысл и демонстративно бессмысленное прожигание денег Рашей Тудей, и найм самых конченных деградантов из числа “бывших оппозиционеров”. Дескать, мы и собаку можем перед микрофоном посадить за полляма в месяц, не только Антона Красовского. Потому, что мы власть, а вы – нет” [5].

При этом придется признать, что мир советской пропаганды более-менее удовлетворял большинство в том плане, что никто не требовал, особенно в брежневское время, “клясться ей в верности”. Она выступала в роли определенной параллельной реальности.

А. Юрчак в своей книге, например, пишет: “Большинство советских людей до начала перестройки не просто не ожидало обвала советской системы, но и не могло его себе представить. Но уже к концу перестройки — то есть за довольно короткий срок — кризис системы стал восприниматься многими людьми как нечто закономерное и даже неизбежное. Вдруг оказалось, что, как это ни парадоксально, советские люди были в принципе всегда готовы к распаду советской системы, но долгое время не отдавали себе в этом отчета. Советская система вдруг предстала в парадоксальном свете — она была одновременно могучей и хрупкой, полной надежд и безрадостной, вечной и готовой вот-вот обвалиться” [6].

Можно сказать, что это было почти мирное сосуществование двух систем: официальной и неофициальной. То есть перед нами как бы третий вариант соотношения с пропагандой. Мы говорили о пропаганде счастья и пропаганде страха. И третий тип пропаганды – это пропаганда параллельной реальности. Если тебе не нравился пропагандистский фильм, ты мог выбрать другой.

Хендерсон предложил также два возможных пути продвижения убеждающей коммуникации, назвав их центральным и периферийным [7]. В первом случае получатель оценивает информацию, пытаясь понять правдива она или нет. В случае периферийного входа больше внимания уделяется сопутствующим факторам, а не самому сообщению. Например, мы оцениваем, насколько образован говорящий, насколько он привлекателен… Сам месседж отступает на второй план. Мы более пассивны в этом случае, но периферийное движение становится сегодня более распространенным, поскольку мы получаем сегодня все больше информации.

Исследования СССР времен Брежнева и Горбачева показали, что чем выше должность, тем сильнее люди поддерживают коммунистическую идеологию, в отличие, например, от сельских тружеников. Интересно, что 45.8% не поддерживали КПСС [8]. В период Горбачева любая поддержка со стороны партии исчезла вовсе.

Хендерсон акцентирует: “Высоко образованные люди будут скорее выражать вещи, в которые они не верят, из-за боязни потерять работу или репутацию” [7]. То есть, утрируя можно говорить, что чем выше положение человека, тем больше он врет. И именно таков вывод Хендерсона.

М. Гельман, проживающий ныне в Черногории, поделился таким удивлением от пребывания в Москве: “Представление о том, что происходит с точки зрения репрессий, есть у всех, кто хочет знать. А что удивило, это большое количество людей, которые не хотят это знать, в Москве. Люди, может быть, устали от этого, их мозг имеет какую-то защитную реакцию – “мы не хотим больше это слышать”. Может быть, это люди, которые вынужденно взаимодействуют с властью и должны как-то себе это объяснять, что все не так плохо, или “в России всегда так было, ничего нового”. Предельная форма, достаточно странная, с которой я встретился: “Слушай, ну, это уже пошло – ругать власть. Как-то уже неприлично”. Типа: что это за банальщина, давайте будем изысканными. Как некий апофеоз этого – разговоры про «либеральный террор». Если какой-то человек вляпался в дерьмо, совершил подлость, на него наскакивают “либералы”, которые ему не дают слова сказать. Есть разные формы не то, чтобы приятия, а смирения перед действительностью. Это меня удивило. Круг людей, с которыми я общаюсь, достаточно интеллектуальный, достаточно критичный, но неготовность принять реальность, осознавая ее как таковую, меня, конечно, удивила” [9].

И далее: “Но они-то молчат. Значит, кого-то запугали этими процессами, работает пропаганда. Она стала, наверное, более изощренной, она стала работать по разным направлениям. Например, нельзя доказать, что все хорошо в стране, и надо показать, что у других еще хуже. Это всегда можно найти, такие примеры” (там же).

Если появляется одна точка зрения, активного поддерживаемая государственной пропагандой, то следствием этого становится [преследование-ред.], а пропаганда, как получается, выступает в роли “могильщика мыслей”. Мы это видим на примере активного закрытия независимых медиа в России и Беларуси [10 – 16].

М. Ходорковский высказался по этому поводу так: “Политические репрессии, ликвидация института независимого суда и выборов, затыкание рта правозащитникам и журналистам, показывают возврат путинского режима и Путина лично к устаревшей советской модели с поправкой на его персональную алчность и алчность его окружения.

При полной неспособности предложить стране мечту. Не говоря уж о ее достижении. Десятилетия деградации не только экономики, но и морали общества, ведут к постепенному разрушению страны. Не могу с этим согласиться” [17].

Борьба идет как с журналистами, так и с юристами, которые способны защитить их права: “Минюст навесил ярлык иностранного агента на “Институт права и публичной политики”, который занимается консультированием граждан в судебных процессах в т.ч., в ЕСПЧ. В его попечительском совете — адвокаты Генри Резник и Константин Добрынин, а также бывшая судья КС Тамара Морщакова. Ни адвокаты Резник и Добрынин, ни Тамара Георгиевна Морщакова не являются оппозиционерами, не занимаются политикой, поскольку не претендуют на власть. Точно так же, как не являются политиками и не претендуют на власть редактор “Проекта” Роман Баданин и его команда. Одни, будучи хорошими юристами, пытаются отстаивать в России верховенство права. Другие, будучи хорошими журналистами, пытаются информировать граждан России о значимых процессах и событиях. Именно за это власть их уничтожает. Ситуация в середине 2021 года изменилась. Идет каток. Уничтожается не оппозиция, а просто все живое” [18].

В результате такой борьбы с медиа Россия достигла таких результатов: “в ежегодном Всемирном индексе свободы прессы, составляемом “Репортерами без границ”, Россия занимает 150-е место из 180 (Беларусь – 158-е)” [19].

Беларусь идет четко по стопам. При этом следует признать, что это путь даже не российский, а советский, по которому пошла Россия в надежде заглушить недовольство.

Беларусь имеет перед собой те же цели и получает те же последствия: “В ряде случаев эта тактика государственной пропаганды оказывается эффективной: одни перестают высказываться на общественно-политические темы, другие уезжают из страны, многие тиражируют тезис о том, что любое проявление нелояльности наказуемо в Беларуси” [20].

По сути, информационное поле становится неадекватным, когда находится под таким давлением, когда само их функционирование оказывается под угрозой: “власти создают условия, при которых независимые СМИ не смогут вести внутри страны легальную коммерческую деятельность, если, конечно, не подвергают сами себя самоцензуре. Просто потому, что любое медиа, которое не будет идти в фарватере официальной повестки, в любой момент может быть закрыто/приостановлено/заблокировано, а без надлежащего юридического статуса можно писать посты в Telegram и снимать видео для YouTube, однако нельзя заключать рекламные контракты. Соответственно, в новых условиях редакциям остается лишь максимально дистанцироваться от общественно-политической повестки, либо, действительно, как об этом и мечтает власть, уходить с коммерческого рынка и терять ту самую независимость” [21].

Российские СМИ обучают, создав свою эффективную систему не свободы слова, а ее моделирования, в которую верят многие. О телевизионных ток-шоу пишут так: “создается иллюзия, что обе стороны конфликта имеют равные возможности отстаивать свою позицию. Главные российские телеканалы в новостном жанре задают главные темы повестки дня (про что думать), но с упором на одобренных властью экспертов. А уже в жанре ток-шоу, которые в России превратились в вопли-шоу (screamshow), формируют эмоциональное отношение россиян (что думать и чувствовать)», объясняет эксперт по пропаганде и дезинформации, доцент Видземской высшей школы прикладных наук Солвита Денис-Лиепнице. В шоу «60 минут» на Первом канале или в авторской программе Дмитрия Киселева «Вести недели» россиянам выдают готовый набор аргументов, просто и в правильном (с точки зрения Кремля) ключе объясняющих происходящее в Беларуси. Для телепропагандистов не существует страдающего белорусского народа и жестокости Лукашенко, а есть некий молчаливый дружеский народ во главе с хитроватым провинциальным президентом, которого пытаются свергнуть экстремисты и террористы, поддерживаемые Западом” [22].

И те же нарративы, например, в критику Украину включился и сам Лукашенко, повторяя наработанный российский опыт: “Тема Украины удобна еще и тем, что это своеобразный антипример. Государственная пропаганда внушила миллионам россиян, что после майдана 2014 года в Украине господствуют хаос и разруха. А значит любая попытка уйти от России и сблизиться с Брюсселем и Вашингтоном приведет к таким же плачевным для любой другой страны последствиям. Этой страшной картиной гипотетического будущего союзной Беларуси пугают россиян. «Предавая» Лукашенко, Украина, по версии путинской пропаганды, и тут действует по указке Запада. К «прихвостням Запада» также относятся и страны Балтии, которые неспособны на самостоятельную политику” (там же).

Арестованный минский философ В. Мацкевич еще в 2006 г. писал так: “Если одна сторона говорит А, а другая — В, это есть диалог. Если одна сторона говорит А, а другая — тоже А, то это уже дуэт. Слаженный дуэт бывает красивым, но все же это не диалог. Ну а если одно и то же А тянут больше сотни голосов, то это уже хор. Согласен, любое Веканье в хоре звучит диссонансом, и всех Векающих гнать надо из хора каленым железом. Смешно мне слышать про диалог общественно политических сил в Беларуси. А хор этот нестройный певцов бессловесных слушать противно — ну просто сумбур вместо музыки” [23].

Когда одним журналистам становится плохо, расцветают другие. Под ними мы имеем в виду пропагандистов, работающих в обличье журналистов. Причем это выражается в целиком конкретных суммах выплат за пропаганду [24].

И о характере работы: “Задачи наших сегодняшних героев, супругов-пропагандистов из передачи «60 минут», простые и нехитрые — зомбировать, создавать параллельную реальность для доверчивых зрителей федерального эфира. Из Украины сделать преисподнюю, из оппозиции — аферистов и наймитов запада, а из запада — самого страшного врага. Виновного во всех бедах России. В отличие от Путина. Вы все наверняка видели это позорное шоу своими глазами хоть раз. Абсолютно бесталанный продукт, построенный на одном и том же приеме. В студии «эксперты» нападают на группу «либералов»/украинцев/американцев и доказывают, какие они ужасные, а Путин — прекрасный. Это очень посредственный подход к работе. Однако, как завещал их духовный наставник, если повторять одну и ту же ложь много раз, все поверят” (там же).

И еще: “Путинские пропагандисты. Бесконечная, бездонная тема, которая по-настоящему бесит любого. Ну а как здесь можно не злиться? В стране, где учитель и врач зарабатывают по 20 тысяч в месяц, существуют люди, которым государство платит миллионы долларов за их очень нехитрый труд. За вранье и массовое оболванивание россиян. Каждый день, а точнее два раза в день эта бессмысленная парочка появляется на экране телевизора и врет. Это их работа. Без зазрения совести, а точнее, даже со старанием и наслаждением они скандалят, таращат глаза, выкрикивают оскорбления”.

И в ситуации финансовых обвинений это всесилие подвело пропагандистов: “в данном случае проблема заключалась в том, что совет молчать – слишком примитивен. Попов не мог ему последовать, он ведь считает себя великим пропагандистом. Для него молчать – это вроде как признаться в своей профессиональной несостоятельности. Никак нельзя. Вот он и бросился в бой, упиваясь ощущением собственной храбрости и экстраординарности. «В таких ситуациях все остальные обычно залегают на дно, а я не такой, я смело приму вызовов. Я им сейчас покажу класс!» – вот примерный ход его мыслей” [25].

И реальная его зарплата оказалось совсем иной ([26], см. [27]). Идя на выборы, Попову пришлось ее занизить. А это уже минус…

Все покрыто мраком у многих. И вдруг внезапно приоткрывается. Скандал – это всегда плохо. Особенно для публичных лиц, которые должны быть “чисты” перед общественным мнением. А тут бесконечные пересуды и обсуждения [28 – 29].

Однотипно и у уже призабытой Кристины Попутчик кремлевского медиа-менеджера и бывшей участницы пропутинского движения «Наши» обнаружилась недвижимость за границей, позволяющую ей получить временное место жительство (ВНЖ) в Испании [30].

«SOFT SKILLS ДЛЯ РОЗВИТКУ ДИТИНИ: ЕМОЦІЙНИЙ ІНТЕЛЕКТ, КОМУНІКАЦІЯ ТА МЕДІАГРАМОТНІСТЬ» або як бути з трирічною Ганною і драконом Кассі

Трирічна Ганна не відриває очей від гаджета й оголошує, що хоче запросити Кассі (наймолодшого дракона з мультфільму "Казки про драконів") на свій майбутній день народження. Її мати, вчителька, яка нещодавно пройшла курс з медіаграмотності, випробовує всі найкращі стратегії, щоб переконати Ганну в тому, що Кассі нереальний, але незалежно від того, що вона робить, Ганна, схоже, не розуміє.

28 серпня 2021 ми продовжили серію відеoпрезентацій видань Академії української преси новим посібником Юлії Зорі та Наталії Степанової «SOFT SKILLS ДЛЯ РОЗВИТКУ ДИТИНИ: ЕМОЦІЙНИЙ ІНТЕЛЕКТ, КОМУНІКАЦІЯ ТА МЕДІАГРАМОТНІСТЬ. Медіаальбом для наймолодших». Це збірка вправ і методичних засобів для розвитку «м’яких» навичок наймолодших, дітей дошкільного віку (3-4 років).

Посібник можна безкоштовно завантажити тут

Відеопрезентація посібника та розгляд основних блоків можна переглянути у відео від авторок. Модерува захід Оксана Волошенюк, менеджерка медіаосвітніх програм Академії української преси.

Традиційна роль шкільної науки (розумітимемо тут під наукою наші традиційні предмети природничого циклу — фізику, хімію, біологію, географію) була насамперед передвища або допрофесійна освіта, тобто виявлення та підготування осіб з особливими здібностями до предмета, який стане основою майбутньої професії, пов’язаної з наукою та кар’єрою. Однак у багатьох країнах дедалі частіше наголошують, принаймні на рівні пропозиції чи освітньої політики, на необхідності підвищити наукову грамотність усіх учнів та студентів , - про це говорилося під час пррезентації нового проєкту АУП - «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс».

Проект розпочався 27 серпня лекцією кандидата біологічних наук, заслуженого вчителя України, автора підручників з біології та екології Руслана Шаламова.

Електронну друковану версію лекції можна БЕЗКОШТОВНО завантажи ТУТ.

"Аргумент на користь таких поглядів – те, що ми живемо у світі, який зазнає дедалі більшого впливу (позитивного чи негативного) з боку науки, техніки й технологій. Кожному індивідові потрібно ухвалювати рішення з низки питань, які мають посилений науковий зміст, наприклад, що стосуються охорони здоров’я і особистої гігієни (зокрема й вакцинації), особистої безпеки, способу життя, вибору джерел продуктів і енергії тощо. Розв’язувати такі питання можливо лише в разі розуміння положень науки, що лежать у їхньому підґрунті. Крім того, в умовах демократії індивід як громадянин має впливати на ухвалення рішень щодо наукових питань у державній сфері, таких як виробництво енергії, утилізація відходів, генномодифіковані організми і споживання їх, використання ранніх людських ембріонів у медичних дослідженнях, ставлення до змін клімату тощо, - розповідає Руслан Шаламов.

Даний проект «Абетка вакцинації чи освітнє щеплення від дезінформації від А до Я: методичний комплекс» виконується за підтримки проекту Агентства США з міжнародного розвитку (USAID) «Медійна програма в Україні», що реалізується міжнародною організацією Internews. Ця програма зміцнює українські медіа та розширює доступ до якісної інформації.